глава 9.4: запутались струны. (1/1)
Предпоследний сентябрьский вторник. Парни всё ещё полны сил благодаря друг другу.
Наконец-то старшеклассники, всё-таки уставшие после клубных посиделок, вернулись в место, где они прятались от внешнего мира — в свою комнату. — Чёрт, я предлагаю не делать домашнее задание сейчас, а немного поиграть. Я безумно скучаю по инструменту, — проскулил Уэнояма, доставая старую гитару, — Клуб музыки в школе всё ещё не позволяет оторваться по полной – там одни девочки, играющие на странных маленьких гитарах и бегающие за барабанщиком, который тот ещё смазливый псих! — Усмири свой пыл. Я знаю, что тебе нелегко без группы... — сказал Мафую, разбирая рюкзак, — Я хочу играть, но мне кажется, что это ни к чему не приведёт... — Ты издеваешься? Ты буквально живой музыкальный талант. За один раз смог выучить аккорды, а после вообще разобрался в нотах, причём тебе необязательно было это делать! Я, чёрт возьми, с шестого класа стараюсь овладеть электрогитарой, а у меня до сих пор не получаются многие вещи!
— Прости... Не злись, пожалуйста... — Сато поник. Уэнояма не сразу понял то, что он сказал, но вдруг в голову что-то ударило. Рицка кинулся в ноги, слёзно прося прощения. Он клялся себе, что не будет срываться без повода на любимого: — Какой же я идиот... Два месяца держался, а тут из-за какой-то мелочи вспылил... — Мафую подошёл к нему, подставляя плечо, в которое Уэнояма сразу же уткнулся, — П-прости... Мне правда жаль... — Всё хорошо. Пожалуйста, не извиняйся...
Они стоят в обнимку и чувствуют вину, которая, как колючая проволока, сплела их животы вместе и не отпускала. Им нужно бороться с ней вместе. Силы обоих иссякли по полной, даже резервные колбочки на исходе.
— Если я когда-нибудь умру, то, обещай, что не будешь страдать, — неожиданно начал Мафую, гладя спину возлюбленного, — Ты помнишь сон, когда я был в коме? Я уверен, наши души тогда связались, избавляясь от гадкой слизи Юки... — Ты к чему это? — перебил Рицка, напрягаясь. — Я был ангелом, который должен был вот-вот улететь, но... Мне не разрешили... — оба были не особо религиозны, но помнили об этом прекрасно и это пугало, — Словно, я должен сделать что-то ещё... — Забудь, пожалуйста... Меньше всего сейчас хочу думать о смерти... — Уэнояма прослезился, — Я здесь. Ты здесь. Мы всегда вместе. Почти здоровы. Помогаем друг другу каждый день. Живи настоящим. Умоляю. — Мы квиты, — хихикнул Сато, целуя парня. Поцелуи продолжились на кровати, а после переросли в ласки, дальше которых они никогда не заходили. Всё та же мягкая кожа на животе, на груди и руках красовались шрамы, каждый из которых трогали губы Уэноямы.
Внутренняя сторона бедра — одна из эрогенных зон Мафую. Он умолял трогать её, облизывать и ставить засосы. Но чаще всего им приходилось дрочить в разных комнатах. Этот раз — не исключение. — Кха... Я так люблю тебя... — простонал Рицка, выходя из ванной. Сато не медлил и тоже натянул штаны, приподнимаясь с кровати: — Зимой. — неожиданно вставил он, — Мы сделаем это зимой. В декабре. Дойдём до конца. Молчание. Уэнояме было сложно признать, но желание и соблазн были настолько велики, что всё-таки согласился. Кивнул и что-то тихо пробубнил. Обоим на душе стало легче.
— Два месяца. Я вылечусь. Обещаю. — Мафую стал чаще говорить рваными фразами, что причиняло дискомфорт, — Давай поиграем на гитаре? Я наконец-то вспомнил слова той песни, о которой я упоминал когда-то давно. В глазах Рицки появился азарт. Он взял гитары с подставок и отдал одну Сато, а сам надел ремень, гитара будто повисла в воздухе: — Я начну!
Его пальцы автоматически потянулись к последним ладам, на которых еле-еле умещались массивные подушечки. Уэнояма принялся играть клубный джаз, который так заводил его душу: чёткие ноты, приятное скольжение пальцев и эйфория, появившаяся на середине песни. Мафую стучал ритм, создавая иллюзию барабана, а Рицка прикрыл глаза, воображая себя на концерте. В сердце снова появилось чувство, позволяющее почувствовать себя по-настоящему живым и счастливым. Выступления были когда-то неотъемлемой частью жизни Уэноямы, но всё осталось в прошлом, так как он выбрал любовь и благополучие, потому что Ryuu Hikaru — Fuyu no Hanashi(желательно включить для лучшего погружения в атмосферу!!) Уэнояма слышал лишь то, как его возлюбленный сглотнул и выдохнул, а потом в его уши ударила музыка, которая проникла в самую сердцевину души, запутавшись в струнах. Он слушал сначала со стороны: голос был такой тихий и плавный, не было резких скачков.
— ?Баллада? — подумал он, прислушиваясь к его игре. Песня прекрасно описывала Мафую: потеря, зима, одиночество. В голосе чувствовалась невероятная тоска и боль, разъедающая изнутри. Он попадал во все ноты, что троекратно усилило удар. Слёзы. Рицка не допускал, чтоб они плакали, но видя то, как Сато старается, надрывается, дрожит, пытаясь изо всех сил произвести на возлюбленного впечатление. У него получилось. Глаза слезятся, Уэнояма пытается не разрыдаться, ведь он был так горд за своего парня: прошло совсем немного времени, а он так сильно вырос, что его успеху мог позавидовать любой искусный мастер. Рицка присел на кровать, кое-как пытаясь напеть. Выходило очень прилично, что сильно удивило. Он не любил петь, даже никогда не пытался, но почему-то эта песня казалась такой родной, текст который был знаком ещё с самого детства. Мафую вдруг мелодично закричал, через этот приём прекрасно чувствовалась глубокая боль. Уэнояма заплакал, оставляя все принципы позади, кроме самого главного — тот, который гласил о любви. Мафую закончил, когда стук его слёз был слышен в соседних комнатах общежития. Капельки попадали на струны и затекали в резонатор. Он прикрыл глаза ладонями, давая слезам выйти спокойно.Рицка подсел сзади и обнял его худенькую и нежную спину, поглаживал плечи, расчёсывал запутанные волосы. Уэнояма аккуратно убрал гитару из его рук, и они легли на кровать, обнимаясь. Рыдали навзрыд около десяти минут, но после им стало так легко на душе. Снова нежный поцелуй и слова: — Я люблю тебя. Я рядом.