Глава 4 (1/2)

День не заладился с самого утра: настроение и без того паршивое было безвозвратно испорчено утренней ссорой с женой. Вместо того, чтобы попрощаться закатила истерику. Известие о возвращении “цирюльника” заставило его пожертвовать оставшимися тремя днями отпуска и вернуться в город. Нарушить их и без того шаткую семейную идиллию. Неудивительно, что она была в ярости, в очередной раз угрожала уйти. Как бы ему не было жаль, он бы не посмел её удерживать, бывает, что они не видятся месяцами, и он знает, как ей приходится тяжело.Жена мечтает, чтобы он оставил службу, умоляет, упрашивает. Она грезит о нормальной человеческой жизни, которой он не способен ей дать. Не сможет он по-другому - просто не умеет. Слишком много ужасов повидал на своём веку, чтобы запросто взять и превратиться в примерного семьянина, участвующего в выборе чайного сервиза и штор для гостиной. Слишком озлобился на мир, чтобы быть образцовым дедушкой и на собственном примере воспитывать внуков. С детьми он давно не общается, а единственный внук шарахается от него, как от прокажённого.

Грязь, насилие, убийства, бесконечная череда расследований и разгадка улик в попытке докопаться до истины - его жизнь по ту сторону мирного существования. На счету больше сотни раскрытых преступлений, одного его взгляда достаточно, чтобы мразь, нарушившая закон, покаялась во всех смертных грехах.Детектив Альвис Эскад - лучший в своём деле и может только благодаря ему, есть другая - светлая сторона.

Тридцать лет на службе и ни одной промашки. А сегодня новость о ?воскрешении цирюльника?, как обухом по голове, пошатнула непоколебимую уверенность. ?Цирюльник? - причина его недосыпа вот уже целый год, голова разрывается от постоянного напряжения, он думает о нём каждую секунду. Всё его существование свелось к тому, чтобы предугадать его следующий шаг, но какими бы нестандартными не были его размышления, изворотливый сукин сын всегда оказывается впереди. Должно быть, ему доставляет удовольствие риск, поэтому он оставляет тела в самых людных местах и неизвестно как каждый раз уходит прямо из-под носа полиции.Он психопат и для него это чудовищная игра. Очередная жертва, как злая насмешка. Только теперь на душе Эскада тоже грех, с его лёгкой руки казнили невиновного человека. Тридцать лет опыта сыграли роковую роль.На допросе он не допустил даже мысли о том, что может быть не прав. Сбивчивый лепет подозреваемого, трясущиеся руки, путаница в показаниях и отсутствие алиби – железные доказательства, за исключением одного ?но? он не признал своей вины даже на допросе с пристрастием. ?Мелочь? - посчитал многоопытный Эскад, на деле же – непростительная ошибка.Усталость уже стала хронической, на момент встречи с подозреваемым он был измотан на столько, что оказался не способен отличить правду от лжи. Не насторожил и тот факт, что слишком уж всё просто закончилось. Поспешил, хоть и знал, что спешить здесь нельзя, принял неправильное решение, стоившее человеку жизни, а ему, возможно, карьеры. В управлении и так спят и видят, как бы отправить дотошного старика на покой.

Своей болезненной честностью он многим преграждает дорогу. Недолюбливают Эскада и за скверный характер, за то, что, не стесняясь выражений, может запросто высказать правду в лицо, ну а теперь появилась весомая причина его ?списать?. Вряд ли кто-то выскажется в защиту, он и сам вряд ли станет оправдываться, потому оправданий нет. Он как хирург, у которого во время операции начался старческий тремор.

Тесную карету качает из стороны в сторону, когда они пересекают каменную мостовую. Знакомая улица, где редкие истончённые стволы деревьев, лишенных солнца, тянутся к небу, соседствуя с монументальными серыми зданиями. Кажется, Эскад знает каждую трещину, каждый выбитый камень на этой дороге, до центрального здания управления полиции осталось ехать совсем не долго. Одолевает тоска о тех днях, когда он ехал туда победителем, чтобы получить очередную награду за проявленный героизм, сейчас же возвращается с позором.

Громкий цокот копыт мешает думать, а от духоты в салоне неумолимо клонит в сон. Сил не осталось, но Эскад не сдастся, на всё пойдёт, лишь бы лишь бы ублюдок заплатил за содеянное.

Привалившись к стенке, он сидит, нервно сжимая в руке потёртые кожаные перчатки. Мрачно, исподлобья глядит на молоденького помощника, с которым познакомился сегодня утром.Быстро же сориентировалось начальство - их рвению найти ему замену можно позавидовать. Почти каждую неделю у него появляется подопечный. Но кто же сумеет его заменить?

Сейчас молодежь идёт в полицию ради хвастовства, представления не имея, что это такое.

Ну кто из них способен поймать убийцу?Они ж собственной тени боятся, при виде трупа теряют сознание не хуже изнеженных барышень.Имя нового напарника Эскад не помнил, да и незачем, у него таких было много, дольше двух дней никто его общества не выдерживал. Да и плевать, он не обязан нянчиться с ними и подтирать сопли. Выбор их был осознанным, силой никто не тащил. Его тяжелый характер ещё не самое страшное, с чем предстоит столкнуться.

Парень, придвинувшись к маленькому окошку, жадно хватает ртом воздух. Весь позеленел, икает, едва сдерживая рвотные позывы.

Да, он видел немного больше, чем требовалось для первого дня, но тут уж претензий к Эскаду быть не может, парнишка сам пожелал взглянуть на труп, он возражать не стал - пускай привыкает.

Стоит признать, что этот, пожалуй, отличался от его предыдущих ?напарников? - флегматиков с мышлением телёнка. Глаза горели неподдельным интересом, он был полон страсти и самоуверен до чертиков, уже успел вывалить ему свою теорию относительно ?цирюльника?.

Догадки посмел строить, спорить, но теперь-то поутих, сидит слюни пускает, мнил себя всемогущим, на деле оказался таким же слабаком.

Эскад помнит себя в его возрасте, спесивости и страстного ребяческого желания совершить подвиг в нём было не меньше. Этим малец был немного похож на него, различие лишь в том, что Эскада никогда не мутило от вида крови, и, увидев изуродованный труп, он не терял сознания, напротив - в нём необъяснимым образом просыпался какой-то животный инстинкт охотника, желание идти по следу, найти паскуду и воздать по заслугам. Эскад считал, что это своего рода талант, дар, посланный свыше, если бы каждый поступивший на службу в полицию обладал такой же способностью, преступный мир перестал бы существовать. Но увы, одарённых не много, ему так и вообще не доводилось их встретить.Парень откинулся на спинку сидения, задрал голову, несколько раз глубоко вздохнув. Жиденькая рыжеватая челка прилипла ко лбу, покрывшемуся испариной. Он весь дрожал, похоже, его бил озноб, хоть в тарантасе и было невыносимо жарко.

Что ж, с почином тебя, напарник. С первым и последним днём твоей службы. У Эскада не было сомнений в том, что парень сбежит, как только они прибудут на место назначения.

Ну хоть что-то хорошее за день. Уголки рта поползли вверх, изображая некое подобие улыбки, больше напоминавшую лицевой спазм.

-Ты там живой? - Поинтересовался Эскад, будто ему было до этого дело. Но как-никак подопечный, окочурится - спросят с него.Парень не ответил.-Эй - он легонько толкнул его коленом.

-живой говорю? --Живой. Всё нормально - проскрипел он в ответ и тут же вновь бросился к окну в попытке надышаться.

-Да уж, вижу -

-Мне скоро полегчает, уже почти прошло. Всякое бывает --Бывает только с вами. Вы ж сейчас и представления не имеете, на что идёте. Ломитесь в полицию толпами ради престижа, а потом сидите по кабинетам бумажки перекладываете, руки в дерме никто пачкать не хочет. На черт сдались такие чистоплюи - со злобой процедил Эскад.Парень оторвался от окна, взглянул на него испепеляющим взглядом, слова эти, как и планировалось, его явно задели, но ответить он почему-то не решился.

-Теперь-то надеюсь дошло, что посещение морга не увеселительная прогулка. Не твое это, верно? --Я и не думал о веселье, как можно… -Договорить он не успел, упоминание о причине недомогания привело к обострению, и на этот раз рвота не ограничилась позывами. По всей видимости, завтрак у него был неплохой.

Эскад отвернулся.По центральной площади движется полицейский экипаж, с блюющим из окна служителем закона, ну и зрелище - настоящий позор.