Обратная сторона (1/2)

Урок истории прошёл относительно мирно, не считая быстрых взглядов Андо, которые я чувствовал на себе буквально каждую минуту. Учитель был беспристрастным, каким-то отстранённым и я бы сказал даже не от мира сего, да его взгляд, изучающий и прошибающий едва не до вздрога, заставлял думать об обратном. Что-то мне подсказывало, что Мэзэки был человеком с двойным дном. Школьным учителем вечером и каким-нибудь хитросделанным политиком днём, пусть и играющим где-то за кулисами. А может, и не политиком вовсе, но точно человеком с той профессией, где требовалось прекрасная актёрская игра якобы обычного, пусть и притягательного преподавателя академии Рётэй.Я слушал учителя внимательно, поглядывая изредка на Акиру. Та была всё ещё в подавленном состояния от ужасающей душу перспективы провести целую ночь в стенах академии, что-то там отрабатывая за сущий пустяк! Ей-богу, любой другой учитель бы закрыл глаза, тем более на выходки такого перспективного ученика, как Акиры. Но только не Андо! Примерный весь из себя.

Когда звонок с урока застал меня врасплох и я едва не оглох от него, Акира отлепила своё лицо от парты, закинула учебники обратно в сумку и поспешила ко мне. Вдруг, на выходе из кабинета, я снова почувствовал на себе взгляд. Повернувшись и оглядев помещение, моё внимание застыло на нашем старосте. Рей-Рей, что ли?.. Рей... Рейджи, говорила Марта... Память на японские имена работает по-прежнему откровенно плохо.— Пс, Акира, — позвал я близкую подругу шёпотом, на что та незамедлительно отреагировала и подалась ближе, — старосту же зовут Рейджи, верно?— Сакамаки Рейджи, — кивнула Синохара, а после широко распахнула глаза, как если бы я предложил ей самую дикую идею из всех, — только не говори мне, что собираешься с ним пересечься! Я тебе что говорила, а?— Успокойся, — Акира чуть стушевалась под моим безмятежным тоном, но, как только девушка хотела было настаивать на чём-то своём, я заметил, как Рейджи выходит из кабинета и мигом подскочил к нему. Акира от такой наглости только раскрыла рот и наблюдала за происходящим неподалёку.— Староста, — почтительно кивнул я ему, намереваясь попросить только расписание, возможно, даже прощения, за что-то там, если вдруг у снобов какой-то индивидуальный ход мыслей, и поднял свой взгляд на него. Сакамаки был бледным, как моль, высоким и стройным молодым человеком. Я бы назвал его даже красивым, не скрывай его глаза линзы очков.— Что-то понадобилось? — из вежливости поинтересовался он, точно внутренне раздражаясь от одной мысли что-то разъяснять неродивому ученику, параллельно подталкивая меня к стене, чтобы не мешать проходящим мимо ученикам.— Не могли бы вы поделиться со мной расписанием на всю неделю? Видите ли, я болела, и...— Я в курсе твоего состояния на тот промежуток времени, — перебил он меня, что-то медленно обдумывая с таким нечитаемым выражением лица, что всего на долю секунды мне показался уставший от жизни человек, от которого вечно что-то требовали и который вечно исполнял чужие приказы. Странное наваждение. Казалось, Сакамаки аристократ? Хотя, чёрт знает, в каком именно виде он исполняет чьи-то требования, — перед тем, как сходить к профессору Андо, зайди в музыкальный класс. Там переодически репетирует мой брат. Оставлю расписание у него, ты должна понимать, насколько я действительно занят, чтобы уделять время вам постоянно. Прощай, Сугихара.

— Да-да, пока, мистер женщина-загадка.Когда я сказал это, по близости Рейджи уже не оказалось, что меня... насторажило всего на секунду, но, оставив размышления об этом на второй план, мы с Акирой поспешили на географию.Академия была неприемлемо огромной, а учеников, в противовес, в ней почти и не было. За целую перемену я повстречал всего нескольких старшеклассников и парочку первогодок. Выдержка тех была поистине императорской, и я бы почувствовал себя среди них неотёсанным взрослым мужиком, который по какой-то нелепой причине оказался в этом месте, не будь я в теле Минамори Сугихары. Похоже, Мина совсем не пользовалась популярностью, не говоря об авторитете, раз за всё это продолжительное время никто, помимо Акиры, к ней не подошёл.

Кстати говоря об Акире. Синохара была из тех редких учеников, что попали сюда не по блату, а своими усилиями и стараниями, через кровь и пот. Хотя, смотря на Акиру, такого, конечно, не скажешь. Шумная, эксцентричная, суетливая и больно болтливая. Она надоедала и в тоже время не позволяла скучать. С ней будет крайне трудно.***Пока мы спускались с предпоследнего урока на первый этаж, до нас вдруг донёсся детский вопль с конца крыла здания. Переглянувшись с Акирой, я было собрался подскочить и побежать на шум, как Синохара схватила меня и заставила посмотреть ей в глаза.— Мина, я понимаю, ты забыла... Но то, что сейчас там происходит — вообще не наше дело!— То, что у меня амнезия, не означает, что я могу игнорировать чьи-то крики, — несмотря на мой вполне убедительный тон, Акира не то, что ослабила хватку, она ещё сильнее схватилась за мою руку и явно не намеревалась отпускать, — Женщина! Блять, мать твою, отпустила, сейчас же!

На лице Акиры отразилось недоумение, после чего последовал страх и я почувствовал, как рука, накрывающая мою ладонь, задрожала. У меня не было времени на расспросы, и уж тем более на то, чтобы успокаивать её, поэтому я просто выдернул свою руку из её и убежал в сторону, откуда и доносились крики. Акира осталась стоять на месте.Пробежав с минуту, я заметил тёмный коридор. Он был заброшенным, неиспользуемым и попросту идеальным местом для издевательств над малышнёй. Ну и ублюдки же редкостные... Жаль, правда, что у меня было не так много времени для тренировок, но в моей памяти остались некоторые удары, чтобы просто спугнуть этих козлов.Пока я обегал коридор, не мог понять, с какого кабинета доносились крики. Все, как один, были заперты, а освещения в них не было от слова совсем. Не могли же дети в абсолютной тьме... бить других детей? Или что бы они там ни делали.Пока я стоял и откровенно тупил, ручка одной из дверей подозрительно задвигалась. Приглядевшись, я понял, что дверь из кабинета открывали, и я поспешил к выходящим оттуда господам, чтобы набить тем все мыслимые и немыслимые места, пока не услышал леденящий душу смех. Нахмурившись, я спрятался за ближайшей колонной, решив понаблюдать за дальнейшими действиями подольше и сделать какие-никакие выводы. Странный смех отрезвил меня, и только сейчас я осознал, насколько импульсивно действовал до этого. Да и подружке своей, вроде как, единственной нагрубил. Ладно, с Синохарой отношения решим попозже, ведь здесь намечается что-то поинтереснее.Из-за дверей показалась тёмная макушка, что оглянулась по сторонам, видимо, обыскивая на наличие посторонних, и юркнула обратно. Мыслительный процесс длился недолго, чтобы понять, что неизвестный давал кому-то сигнал. Спустя пару секунд наконец показались люди: одна высокая и эффектная блондинка, и второй нескладный юноша, что трясся и вечно смотрелся по сторонам. Неужели вот этот и кричал? Его что, эта мадам изнасиловала? Что произошло вообще?Так я бы и оставался в неведении, не выйдя из кабинета ещё один. Этот был амбалом, я бы сказал даже, бабушкиным шкафом. И на руках его... были дети. Примерно одного возраста, может, восьми или девяти лет, двое мальчишек. Я скривился. Что эти упыри могли делать с детьми?! Да и компания, мягко говоря, странная. Красивая девушка, нервный мелкий пацан и бульдозер. Какая-то оргия? С детьми?!

Закатав рукава по самые локти, я направился к этим унтерменшам, как порой ласково называли меня нацисты. Сперва я постараюсь решить всё дипламотичным путём. Первые пару секунд, по крайней мере.Когда я подошёл вплотную и впечатал пацана в стену, девушка ахнула, в неверии посмотрела на меня, а затем оглядела, будто впервые видела. Наверняка так оно и было, Мина не была особо популярной особой. Или... Девушка захохотала спустя мгновение, что я чуть не растерял весь свой боевой настрой.

— Сугихара-тян?! — воскликнула та, после чего я вскинул бровь, но мальчишку отпускать не собирался. Ну не танк же или девушку мне вот так у стены держать? Прости, пацан, как только подкачаюсь, сразу же буду бросаться на большого брата, а пока увы и ах, страдай и терпи.— Что с детьми? — потребовал ответа я, и блондинка залилась очередным оглушительным смехом. Неужто это она и смеялась в тот раз?

— Авария тебе совсем мозги отбила? — проговорила она стальным голосом, что разительно отличался от её предыдущего, задорного и игривого настроения, — отпустила его.Я смерил её тяжёлым взглядом, после чего ухмыльнулся. Оскал вышел на редкость хищным и угрожающим, раз девушка всего на мгновение вздрогнула, и сделала вид, будто ничего не произошло. Я, кажется, начинаю понимать. Эта стервочка — одна из отпрысков кого-то из богачей, а эти амбал и инвалид — её... как это назвать вообще... приспешники? Роковая блондинка и её отряд калек? Этот грузовик, судя по всему, на эмоции не способен был от слова совсем, а дурачок под моими руками что и делал, так это трясся, как при приступе, и бубнил что-то невнятное. Странный у неё выбор.— Сугихара, — снова повторила она мою фамилию, как если бы от этого что-то изменилось, — мне не важно, больная ты на голову или просто дура, — девушка выждала недолгую паузу, отчего я едва не закатил глаза, — и поэтому мне ничего не стоит, чтобы прямо сейчас избавить мир от твоего существования.И она улыбнулась, отзеркалила мою усмешку и скрестила руки на груди. Я наконец отпустил мальчишку, что тот аж откашлялся и стал жадно вглатывать воздух. Я не заметил, как поднял его над землёй и стал душить. Силу привычки не стоит недооценивать.Я всё-таки не сдержался и закатил глаза.— Ты драматизируешь, любовь моя, — от такого прозвища блондинка скривилась, её ухмылка пропала и я улыбнулся ещё шире, предвкушая победу, — повторяю вопрос, если вдруг из вас инвалидов не два, а все трое: что с детьми?Взгляд незнакомки стал совсем презрительным, а уголки её губ устремились вниз, спеша показать, насколько в её глазах я сроден с мусором. Девочка моя, свои взгляды полного пренепрежения будешь беречь для таких же малолеток, как ты, а меня можно унизить едва ли повторной смертью от рук ублюдка-нациста, и то я не уверен, насколько мне будет похуй.

— Твоя подружка тебе ничего не объяснила? Даже этому убожеству ты показалась лишней тратой времени, какое разочарование ты из себя представляешь, должно быть, раз уж...

— О, так инвалидов, всё-таки, трое. Спасибо, крошка, а то судить по цвету волос вышло из моды ещё в прошлом веке, но стереотипам ты следуешь и по сей день, я полагаю?

Мне показалось, что её глаза всполыхнули красным, но это же бред? Спустя секунду я оказался силой впечатанным в ту же самую стену, в которой бедный пацан не смог отбиться от маленькой девочки Мины. И сейчас меня прижимала эта самая блондинка с... милостивый Боже, красными глазами! Я едва не переплюнул, по дурости позвав Бога, и я бы даже переплюнул, не стой ко мне вплотную одна наглая барышня. Какого... Что с её глазами?!

— Сладкая, милая, чудесная Суги-тян, — опалила она мою шею горячим дыханием, и я на один единственный миг чуть не потерял голову. Вдруг девушка стала мне сильно симпатизировать, мне хотелось отдаться ей, и я понял... Осознание пришло неожиданно, но я откуда-то точно знал, как кто-то воздействует на мой разум. Кто-то заставляет меня сдаться. Я почувствовал на своей шее чужую ухмылку, и её обладательница наверняка уже предполагала, нет, даже знала, что уже выиграла.Я рассмеялся в ответ, ощутив смятение девушки, и оттолкнул от себя дрянь.

Раз уж я в теле девушки, значит, могу избить эту без угрызений совести?

Не успев обдумать данный вопрос как следует, моя рука уже потянулись к чужой кисти, которая стала незамедлительно сжимать моё горло, стоило мне оттолкнуть блондинку. Взгляд соперницы как бы говорил: и что? Ты проиграла.Я ухмыльнулся ещё шире.Воздуха стало катастрофически не хватать.

Аккуратно взяв чужую кисть в свою, я стал её поглаживать. Девушка нахмурилась, но хватку не ослабила. И тогда я нащупал трёхгранную косточку. Делая вид, что всё ещё зачем-то глажу её руку, я резко потянул за кость, с влажным хрустом провернул её в другую сторону и с мрачным удовольствием слушал вопли охуевшей суки, пока она отшатнулась от меня на несколько метров и пыталась бережно обхватить свою сломанную руку, при этом не делая себе ещё больнее. Бугай подскочил, бросил детей на холодный пол — мразь! — и хотел было набить личико милой Мины за то, что я травмировал его, судя по всему, хозяйку, как блондинка завопила ещё громче:— НЕТ, НЕ СМЕЙ! — и громила остался стоять на месте, явно не осознавая, что ему делать дальше. А вот мелкий куда-то пропал, — Эта сучка моя, и однажды — слышишь?— однажды я расплачусь с ней по долгам. Ты внимаешь, любовь моя? Я тебя сломаю, и буду издеваться до тех пор, пока не надоест... Блять, я переломаю все твои кости, тварь!

Потерпевшая визжала, как потерпевшая. От неожиданного каламбура я хихикнул.

— Смеёшься? Смейся, я...

— Ой, да кому ты затираешь.

Почти в самом начале войны я оказался в Лагере смерти. Там меня не жаловали, да и условия были соответствующими для местечка, название которого блядский Лагерь смерти, и там я натерпелся явно больше, чем мне могла предложить эта малолетка. Ох, так приятно отыграться на глупых зазнавшихся детишках после бесконечных доёбов генерала. Пётр Игнатович, в следующий раз помяну вас в какой-нибудь более распологающей для этого обстановке, слово комсомола.

Вдруг я услышал звук приближающихся шагов, и явно не одной пары ног, и даже не двух и не трёх.

Посмотрев в сторону шума, я бы обязательно обомлел, не вспоминай секундой ранее своего босса. На фоне этого невозможного мужика с явной биполяркой двенадцать подростков в абсолютно тёмном коридоре кажутся милыми детишками, собирающимися вот-вот помочь выбраться из этих подземелей. То, что у каждого глаза светились красным, мало располагало к тому доверительному настрою, который я представлял в своей голове, конечно.

— Сайори, что случилось? — подскочил один из них к потерпевшей блондинке, — Боже, это кровь?!

Я посмотрел на руку девушки; да, действительно, я чуть перестарался и перелом получился открытым, вместо ожидаемого закрытого. Ничего, Мина, мы с тобой научимся ещё держать под контролем силушку нашу!

— Кто это сделал? Только скажи и...

— ЗАТКНИСЬ!

Глаза Потерпевшей — как я отныне буду называть эту мадам, — горели самым что ни на есть красным, кровавым цветом. Я всё ещё не понимал, как это возможно, почему у остальных глаза светились также. Может, это какая-то мода в Японии?..

Пока Потерпевшая пыталась прийти в себя, ребята наконец обратили внимание на меня.

— Мина? — удивлённо икнул тот самый юноша, предлагающий Потерпевшей помощи, — Мина.Во второй раз мальчишка проговорил это имя со сталью в голосе, и осмотрел меня с каким-то снисхождением. Я без труда провёл параллели.

— О, Тачибана!Он моргнул.

— Ты...

— Нет-нет, стой, я вспомню! Тачинара! Катачин?.. Чунгасхуй!

С каждым предложенным вариантом мальчишка свирепел всё больше

— Чиманин? Чимин... Чунгачанга... Катаракта? Мокрота! Тарчихалка!!!

— АКИХИРО Я!

Я обворожительно улыбнулся:— И неужели твои родители не могли назвать тебя одним из очаровательных предложенных мною имён? Как твоя фамилия там? Мурата? Катаракта Мурата!

Осознание настигло меня неизбежной лавиной.

— Бедный Мурат...

Только потом я заметил на себе с десяток взглядов красных глаз.

— Ты не больная на голову, ты сумасшедшая дура, — плюнула Потерпевшая, выпремляя спину и упрямо игнорируя сломанную руку, будто показать слабину перед этими детишками было бы сродни роковой ошибке. Я заинтересованно улыбнулся, что не ушло от глаз Сайори. Да-да, я внимателен, моя маленькая девочка. И ты тоже, верно?

— Так ты забыла меня... — разочарованно начал мой будущий бывший, скорчив гримасу неопредолимой боли на лице, — как ты могла? Как ты могла забыть свои и мои чувства? Ты... Ты такая бездушная, родная, — жёстко усмехнулся Акихиро. Я развёл улыбку чуть ли не до ушей, — ещё и Сайори-чан обидела. Ты должна понести наказание.

Я невовремя вспомнил про детей. Блять, пока я трепался дети валялись на полу невесь знает сколько! Оглянувшись назад, я заметил, что их берут на руки другие неизвестные мне старшеклассники.

— Ты же была такой хорошенькой. Не лезла, куда не просили, и всегда слушалась, как натренированная псина. Месяц в коме пагубно на тебе сказался? Нам следует сновапоговорить с тобой? — бросила какая-то девушка, стоявшая впереди всех.

Я напрягся. А вот это было действительно серьёзной угрозой. С трудом я бы справился с топлой подростков даже в своём теле, не то, что маленькая Мина.

— Хината, — без лишних слов приказала Сайори, видимо, той самой девушке, и снова посмотрела на меня, — мы не будем толпой нападать на жалкую, и без того убогую смертную. Мы будем... Делать это поочерёдно.

Вот же высокомерная, наглая сука! Смертную?! Поочерёдно?! Теперь ясно, кто заправляет большей частью этого цирка. Сайори, сладкая, тебе лучше не передвигаться в полном одиночестве по школе и за его пределами ближайшие несколько лет.

Я пропустил первый удар. Свалившись ничком на пол, я едва успел перекатититься на другую часть, и чужой кулак успел ударить по каменному полу, а не моему лицу. На мгновение я заметил, что там осталась внушительная вмятина. Что не так с этими детьми?! Этот осёл хотел превратить мою башку в сплошное месиво?!