Глава 7 (2/2)

— Снова? — переспрашивает Ник, хмурясь.— Ты правда идиот или прикидываешься? — Финчи раздражённо пыхтит. — Ты был похож на зомби весь прошлый месяц, припоминаешь? За это время ты ошибался во время эфира больше, чем за всю свою карьеру на радио.Ник опускает взгляд, делая вид, что занят какими-то бумагами.

— Прости, но нет. Не припоминаю, — он не хочет об этом говорить. Особенно сейчас, когда его тяготят мысли о сегодняшнем вечере.Пару мгновений Мэтт испепеляет взглядом затылок Ника, не говоря ни слова, но, когда они оба встают со своих мест, чтобы отправиться по домам, Финчи останавливает его.

— Ты говоришь обо всём этом с кем-нибудь? Пусть не со мной, я не настаиваю. Но у тебя есть кто-то, с кем ты можешь поделиться?Ник поднимает глаза, удивлённый искренностью, которая звучит сейчас в голосе коллеги. Обычно они только и делают, что подкалывают друг друга, или ругаются, или вместе прикалываются над кем-то, но они с Мэттом никогда не говорят о личном, о том, что действительно беспокоит.

Ник опять чувствует себя виноватым.

— Я в порядке, — повторяет он уже более мягко, но Финчи упрямо мотает головой:

— Вопрос был не об этом. Я спрашивал, есть ли у тебя кто-то.Гримшоу сжимает мобильный в руке так сильно, что тот впивается в ладонь. Есть ли у него кто-нибудь?..

Он больше не уверен в этом.***Луи приезжает к нему в восемь. Никаких контейнеров с китайской едой, никакого рюкзака за плечами. Только взгляд, которого Ник не видел у парня раньше.

Учитывая обстоятельства, Гримшоу ожидал встретиться с возмущением, раздражением или просто грустью, но в глазах Луи отражается нечто совершенно другое.

— Привет, — неуверенно улыбается Томлинсон, и это похоже на извинение.Ник с трудом сглатывает и делает шаг в сторону, пропуская Луи в квартиру. Он рад, что парень не злится, но несколько взволнован нечитаемым выражением на лице Луи, не говоря уже о том, что Ника расстраивает отсутствие рюкзака и прочих признаков того, что Томлинсон останется на ночь.

— Может, чаю? — Луи всегда хочет чаю, и это кажется Гримшоу неплохим началом.Томлинсон отрицательно качает головой и, молча коснувшись локтя Ника, ведёт его в направлении гостиной.Всё происходящее кажется тревожным, если не сказать зловещим, и руки Ника трясутся, когда он садится и поворачивается к Луи. Он чувствует себя ребёнком, которого сейчас будут отчитывать.

Томлинсон устраивается рядом, забираясь на диван с ногами, и вздыхает.

— Прости, что психанул тогда, — произносит он тихо. — Просто случилось то, чего я опасался с самого начала. С той самой первой ночи.Гримшоу хмурится, но молчит. С одной стороны, ему хочется остановить Луи и сказать, что не нужно извиняться. Но с другой стороны, Нику необходимо услышать, что парень скажет. Ник достаточно сотрясал воздух своей болтовнёй. В кои-то веки он хочет просто послушать.

— ...Когда я просил тебя не притворяться, что я — это он, я знал, что прошу о невозможном. И всё равно я пошёл на это. Потому что очень хотел. — Он сплетает пальцы у себя на коленях, и Нику приходится закусить щёку изнутри, чтобы не перебивать Томлинсона. — Я отгонял эти мысли, хотя всё это время понимал, что я — лишь замена. Я просто занимал место в твоей жизни, принадлежащее Гарри.— Но я никогда не думал о тебе так! — Ник не может сдержаться. — Луи, клянусь. Я никогда не представлял, что ты — это он!Да и как бы он мог представлять такое?! Луи так сильно отличается от Гарри во всех смыслах.

— Нет, Ник, — Томлинсон печально качает головой. — Может, ты и не фантазировал о Гарри с закрытыми глазами, но никаких отношений между нами не возникло бы, не будь твоё сердце разбито. Гарри ушёл, а я пришёл. Конечно, я был заменой.

Уголок его губ слегка изгибается, а взгляд становится отрешённым.

— Я пригласил тебя в тот день к себе в квартиру, в место, не наполненное твоими воспоминаниями о Гарри, думая, что это может помочь. Но я ошибся. Поэтому я и отреагировал так резко, осознав, что это будет преследовать тебя везде. А я так не смогу. Мне плохо от одной мысли, что ты думаешь о нём, будучи со мной. Даже если это ненамеренно.Ник не знает, что сказать. Он настолько потрясён услышанным, что его язык присох к нёбу, а сердце сжимается от желания прижать Луи к себе и утешать до тех пор, пока вся тоска не исчезнет из голубых глаз. Гримшоу никогда не видел парня таким печальным.

— Я не могу быть пластырем на твоём разбитом сердце, — каждое слово режет по живому, причиняя почти физическую боль. — Сначала я думал, что смогу. Но я не ожидал...Луи вдруг умолкает, и Ник может поклясться, что его разбитое сердце стучит сейчас на всю комнату. В царапинах и ссадинах, оно всё ещё бьётся.

— ...Я не ожидал, что ты станешь значить для меня так много, — договаривает парень, невесело улыбаясь.

Ник прикрывает глаза, понимая, что это взаимно. Луи тоже много значит для него, и Гримшоу ненавидит, так ненавидит себя за то, что происходит сейчас. Ненавидит, что ничего нельзя изменить, что Томлинсон прав во всём. Ник не мог бы притворяться, что всё нормально, даже если бы очень захотел, да Луи никогда бы ему и не поверил.

— Мне очень жаль, — это всё, что он может сказать. — Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовал себя пластырем.

Тот кивает головой и кладёт руку Нику на колено, слегка царапая ногтями джинсовую ткань.

— Я не виню тебя. И я вовсе не обижаюсь, — это слова взрослого, зрелого человека. Ник удивлён, что слышит их от того, кого до недавнего времени считал инфантильным, своенравным мальчишкой. — Я тоже совершил ошибку. Я должен был это предвидеть.Ник гипнотизирует маленькую руку на своём колене.— Я ничего не могу сделать, чтобы это изменить, да? — спрашивает он, не отрывая взгляда от изящных пальцев, совершающих лёгкие, практически невесомые движения.— Возьми своё пыльное сердце с полки и начинай снова заботиться о нём, — Луи пожимает плечами. — И кто знает... Может, когда твои раны превратятся в шрамы...

Он не заканчивает предложение, и Ник рад этому. Открытый финал. Он внушает надежду.— Сколько времени нужно, чтобы раны затянулись? — спрашивает он, поднимая глаза и чувствуя в них предательское жжение.Парень отворачивается, и теперь Ник видит лишь острый изгиб его скулы.

— Это индивидуально для каждого, — произносит Луи наконец.— Я знаю. Но сколько это заняло у тебя?Томлинсон переводит взгляд на свою ладонь, которая всё так же покоится у Ника на колене. Его прикосновение тёплое и успокаивающее, и Ник не хочет, чтобы Луи убирал руку. Не хочет снова чувствовать холод и одиночество.

— Шесть-семь месяцев, — отвечает Томлинсон хрипло, словно у него пропал голос.Пока прошло лишь два с половиной. Ник не может представить себе ещё четыре, особенно если Луи не будет рядом.

Он вновь ощущает всепоглощающую злость — на себя, на то, что не может поцеловать Луи прямо сейчас, а также на то, что даже если он это и сделает, воспоминания всё равно не оставят его. Ник словно утратил контроль над своими чувствами и мыслями, и это тоже невозможно злит его.

— Как я узнаю? — Гримшоу смотрит в глаза Луи до тех пор, пока парень не встречает его взгляд.Томлинсон задумывается на пару мгновений, пока его большой палец выводит круги у Ника на ноге. Затем его губы медленно размыкаются.

— Ты поймёшь. Когда перестанешь думать о том, почему всё пошло не так, — говорит он, кивая своим собственным словам, будто вновь убеждаясь в их правоте. — Когда перестанешь анализировать все те вещи, которые должен был сказать, но не сказал. Когда прекратишь винить себя. Когда у тебя больше не останется вопросов.Ник не может представить, что когда-нибудь он достигнет этого состояния. Неужели он сможет перестать думать о Гарри в этом ключе, избавиться от чувства вины и постоянного желания задавать себе вопросы: ?а что если...??.

Но, как и в самом начале, Ник верит Луи. Он верит, что это когда-то произойдёт и с ним.

— Я должен идти, — Луи сжимает колено Ника, и от законченности, заключённой в этом жесте, хочется закричать.

— Пластырь надо отрывать быстро, верно? — шепчет он, почти не узнавая собственный голос. — Не стоит с этим тянуть?Луи пытается улыбнуться, убирая руку и поднимаясь. Гримшоу тут же обдаёт холодом.

— Удачи, Ник, — кажется, будто Луи хочет сказать что-то ещё, но передумывает.Ник закрывает глаза и слушает лёгкие удаляющиеся шаги, звук открывающейся и закрывающейся двери.

После этого — пустота.Молчание.

Я спрашивал, есть ли у тебя кто-то.

Ник знает ответ на этот вопрос. У него никого нет.