Грань (2/2)
- Ну что вы, госпожа, разве можно так, какие неудобства? - негодовал Барыш. - Вы поставите меня в трудное положение, если не позволите мне подвести вас. Правда, я не смогу найти себе места, пожалуйста. Дайте мне две минуты и я весь в вашем распоряжении.
Пока актер приводил себя в порядок и метался по квартире, пытаясь собрать все необходимое, его гостья поцеловала дочку на прощание, оставив послание и поспешила выйти на свежий воздух, побыть немного наедине со своими мыслями.
Она понимала, что между этими двумя молодыми людьми пробежало нечто большее чем искорка, но в силу своей неопытности и травм последних дней, они вместо того, чтобы излечить друг друга, сильнее ранят.
Навряд ли она когда-нибудь признается детям, что слышала больше, чем следовало той ночью. Ей не свойственно соваться туда, куда ее не просят, но теперь она хотя бы понимает, о чем говорила Эльчин и что на самом деле происходит в этом городе. Грядет новая история. И в силу своей женской интуиции, госпожа Эндер скорее радуется за дочь, нежели переживает.
Барыш любит ее сильнее, чем сам способен осознать.
Именно сейчас пришло время ее отступления. Дочка сама должна пойти в свои страхи. Иногда это и является ключом к счастью.
- Берегите себя, Эндер ханым.
- Берегите себя, дети.
~
По дороге из аэропорта Барыш смог немного отпустить ситуацию и предаться отвлеченным мыслям. Он уже почти не чувствовал боли от ран и ссадин, которые отведал в той аварии, а значит и сама ситуация со временем утихнет и забудется. Они затянутся, как раны, а после и вовсе станут весело и беззаботно проводить рабочие будни. К тому же, он очень надеялся, что все скандалы, интриги и расследования вскоре прекратятся. Ведь они теперь свободные люди и вольны проявляться, как пожелают. Где хотят, и с кем хотят. Их общение больше не за что порочить на всеобщее обозрение, а значит - одной проблемой меньше.В голове отчего-то резко посмурнело. Брюнет шумно выдохнул, слегка притормозив, а затем, игнорируя подкатившую к горлу тошноту, аккуратно перестроился в правую полосу. По иронии судьбы он как раз проезжал мимо студии телеканала. Прикинув, что до двенадцати у него оставалось достаточно времени, чтобы уладить недоразумение с продюсерами, он немного сменил маршрут и удостоверившись звонком, что нужные ему люди на месте, поспешил в офис.
- Доброго дня, Барыш бей, - мило поприветствовала актера стоявшая у стойки регистрации, девушка. Ее глаза увлеченно бегали по чертам его лица, словно провоцируя на дальнейший разговор. Последние дни между работниками ходило много слухов и она, конечно же, не хотела оставаться в стороне. Вся буквально пылала от любопытства.
Ардуч невозмутимо вскинул брови:- Что-то не так, Аслы?
В такие моменты на помощь приходило его фирменное надменное, каменное выражения лица. Пожирающие взгляды, томные вздохи с двусмысленной заинтересованностью, от которых так и веяло фальшью, пресекались на корне, столкнувшись с его холодностью.
- Нет, что вы, - смущенно нашлась русая, - Хотела пожелать вам хорошего дня, - она судорожно начала прятать лицо за копной бумаг, которые то и дело норовили вырваться из ее трясущихся пальцев, а затем деловито продолжила: - Господин Эмир и господин Мерт уже ожидают вас в своем кабинете. Желаете кофе?
- Нет, спасибо, лучше просто стакан воды, - снисходительно произнес брюнет, и с легкой улыбкой кивнув в знак благодарности, скрылся за нужной ему дверью.
- Доброго дня, - незамедлительно, уверенно поприветствовал присутствующих Ардуч, стирая со своего лица остатки непонимания и усталости. Каким же было его удивление, когда после ответного приветствия и приглашения сесть с ними за стол переговоров, продюсеры проекта представили ему нового спонсора сериала - Тарыка Йилмаз, хорошо знакомого актеру еще со студенческих лав. Он едва устоял от ухмылки, кивнув.
- Добро пожаловать, Тарык бей.
- С добром ли пожаловал, Барыш бей..., - с невозмутимой улыбкой протянул мужчина, задумчиво раскачиваясь на кресле, то и дело кидая издевательские взгляды в сторону давнего знакомого. Он был явно удовлетворен произведенным эффектом. Вряд ли Барыш ожидал встретиться лицом к лицу именно с этим человеком, да еще и при таких обстоятельствах. Брюнет едва сдерживался дабы не вскрикнуть триумфальное "браво" и не наградить знакомого столь желанными для него всегда аплодисментами. Ему пришлось приложить максимум усилий, дабы приручить свое раздражение. Благо Аслы ханым вовремя принесла воды. Он смог слегка остудить свой пыл.
- Это да. Это очень интересно послушать, - фыркнул Барыш, раздраженно вскинув брови. Напряжение в кабинете росло. Продюсеры тихо недоумевали в своих креслах. Казалось, еще чуть-чуть и эти двое вцепятся друг другу в глотку. Были ли удивлены? Отнюдь. Не было в этом деле человека, который бы не понимал, что здесь замешано слишком много личного. В этом турецкому шоу бизнесу было еще очень далеко до Европы или Америки. Таков уж был этот народ - короли драмы.- Я церемониться не намерен, знаешь ли. Поэтому, скажу прямо, ты мне не нравишься, - высокий, широкоплечий мужчина со слишком острыми чертами лица, кое-где уже усыпанным мелкими морщинками, вальяжно поднялся со своего места и пырнул недруга нездоровым взглядом изумрудных глаз. Легкую седину в волнистых волосах и редких усах, отнюдь не красило высокомерие в поведении. Барыш в который раз ухмыльнулся, нервно почесав бороду. Хотелось огрызнуться и пойти в наступление, парень слишком сильно действовал ему на нервы, но порой, чтобы выиграть войну, надо выждать. Ардуч прекрасно понимал, что столкновения не избежать, но не хотел с этим затягивать. Лишние эмоции могли лишь дискредитировать его в глазах уважаемых людей. Он не хотел опускаться до уровня его оппонента, который никогда не умел разделять личное и работу. Впрочем, именно поэтому они сейчас оказались в таком положении.
- Это мы уже знаем, прошу, перейдемте ближе к делу, - в стальном голосе проглядывалась нетерпение и невольная насмешка, но внешне Ардуч выглядел очень расслабленно, чем только сильнее провоцировал Тарыка. Желваки на лице последнего задергались, он стал нервно перебирать костяшки пальцев и терзать губы зубами. Всегда так делал, когда злился. То, что Барыш превосходил его - наибольший триггер.
В университете они всегда соревновались между собой, хотя ни тот, ни другой не купался в лучах славы. Скорее, Тарык на уровне интуиции чувствовал, что Барыш в разы сильнее духом, а значит - обязательно достигнет желаемого, сколько бы на его пути не было преград. У него же было недостаточно силы воли. Он первый сходил с дистанции, опускал руки, сдавался, ничего не мог с собой поделать. Со временем слабость переросла в обиду, а вскоре и в злость. На фоне Барыша, который никогда не показывал своих страхов, уверенно держал себя, отвечал за свои слова, умело пользовался уважением старших и вниманием слабого пола; был естевственно обоятельным, скованный и всегда раздраженный Тарык, конечно же, терялся. С высока своих амбиций и воспитанного двором эгоизма, господин Йылмаз, считал Ардуча не больше, чем любимцем судьбы. Казалось, все ему давалось даже слишком легко и от этого раздражение достигло грани с ненавистью. Сколько раз костяшки разбивались в кровь, сколько слов было выплюнуто в лицо и все это ничто по сравнению с той болью, когда он украл у него роль в "Делихе", а затем возлюбленную. Единственную за всю его жизнь. Пусть чувства были тайными, то, что в итоге Гюпсе выбрала именно Барыша Ардуча - раздавило молодого парня полностью. С тех пор он объявил актеру холодную войну. И именно боль Озай, которая мусолилась всеми СМИ заставила его действовать решительно и переходить в наступление. Теперь Йилмаз готовится сполна отомстить за все страдания измученной души.
- Как считаете, господин Барыш, наркотики достаточно веский повод дабы лишить вас статуса Посла Доброй Воли, рейтингов и, как следствие, контрактов? Достаточно, чтобы выставить вас за дверь прямо сейчас? Не думаю, что такие новости пойдут на пользу нашему сериалу, - мужчина потер бороду пальцами и цыкнул, разочарованно мотнув головой, - А я не потерплю убытков.
- Ну не настолько уж, - вспыхнул брюнет, раздраженно стиснув кулаки и прикусив губу, - Нет ничего такого, ты блефуешь, - капелька холодного пота соскользнула по ложбинке на спине. Парень нервно перебирал мышцами лица, плотно погрузившись в воспоминания. О чем говорит это дьявол?
- Посмотрим, тогда, - поджав губы, вскинул плечами Тарык, ухмыльнувшись, - До конца недели у меня еще будет время, чтобы удивить вас, а пока, прошу меня извинить, время - деньги.Берегите себя, Барыш бей,- слащаво улыбнувшись потрескавшимися губами, на прощанье произнес мужчина, подмигнув брюнету, который все еще находился в недоумении настолько, что казалось, не дышал. Он даже не взглянул на того, кто так беспардонно ворвался в его жизнь и начал устанавливать там свои порядки. Вместо ожидаемого решения и облегчения, над ним повисла новая угроза, и что самое главное, он не мог совладать информацией, не мог понять, что именно ему угрожает, а значит - не мог держать оборону. Застрял в воздухе.
Господин Эмир и господин Мерт лишь разводили руками, мол приказ на высшем уровне и все, что они могли сделать - сделали.
- В конце концов, в современном мире все решают деньги.Даже, если правит любовь. Ведь невзаимная - чаще всего ровно - неконтролируемая.И если жизнь сталкивает вас с ее ужасными последствиями воочию, то лишь для того, чтобы доказать - не так уж страшны чувства, если есть с кем их разделить.~Они иссякли, разделяя боль. Устали спасать, не заполняя, настигающую как следствие, внутреннюю пустоту. Даже по ту сторону экранов, с которых они привыкли дарить радость,восхищение казалось каким-то вызывающим, обязывающим и от этого становилось только невыносимей. Все чаще смех сменялся молчанием, а сладости - сигаретами. Не сосчитать, сколько штук было выкурено рыжей бестией в томящем ожидании партнера. Как ни старалась, в этот день ей не суждено было успокоиться. Угнетающая боль отчего-то ранила ее сердце даже тогда, когда в голове совсем не осталось мыслей. Она понимала, что ничего хорошего это предчувствие не сулит, но пыталась отрицать, надеясь, что долгожданныйразговор с Барышем наконец-то принесет хорошие новости. Все таки где-то за ширмой отягощающей тоски, виднелись проблески былого оптимизма, авантюризма и вечной надежды.
Но они так и не поговорили. Парень вернулся крайне несговорчивым, а Эльчин и думать не стала о том, чтобы что-то выпытывать.
- Хватит уже. Устала. Не хочу. Неопределенный, - тихо причитала девушка, пока пристегивала ремень безопасности. Ее обидело, что он даже не поприветствовал ее после краткого, холодного: "выходи", - Еще и дождись, написал. Надо поговорить, написал. Ну уж нет. С меня хватит.
Знала бы, что чувства мучающие ее все утро - отголоски его сердца, не была бы столь категоричной. Душа этого льва уже не просто болела, она прямо пылала в огне, как будто он упал на самое дно ада. Мысли стали неуправляемыми, вновь и вновь раскручивая перед глазами пленку памяти. Он мог проиграть битву, но не войну. На кону было нечто большее, нежели задетое самолюбие. Люди, которые в нем нуждаются; семья, которая им гордится; друзья и коллеги, их общие мечты и надежды; и самое главное - чувства, которые так неожиданно разукрасили его блеклую душу в новые оттенки. Он должен уберечь этот огонь, даже если для этого понадобится идти против всего мира. Было непонятно последует ли она за ним, но упускать шансы - не в его правилах.
Они так и не проронили ни слова, но тела буквально кричали о том, насколько нуждаются в друг друге сейчас.
Брюнет мог не смотреть на девушку, ведь ее облик все никак не уходил с его сознания еще с самого офиса. Хотелось по скорее ощутить ее рядом. Согреться улыбкой, а затем затеряться лицом в непослушных рыжих локонах, напрочь забыв о времени и жесткой реальности, в свете последних событий, больше схожую с черной дырой. Заострить внимание на том, как обмениваются теплом их тела. Как работает настоящая сила притяжения, превращая все границы между ними в едва ощутимый порох, который тут же уносит ветром. Он хотел бы открыться ей и с головой уйти в эти чувства, вместе познавать неизведанный ранее мир, но в последний момент остановил себя. Она не захотела его вчера. Не ответила на объятия. В душу закралась коварная мысль о том, что все возникшее между ними не может быть правдой, и так и осталась подвешенной, сильно давящей на мозг все оставшееся время.
Держите себя в руках, Барыш бей, опозоришься ведь, клянусь, опозоришься. Эльчин была в не себя от ярости, но внешне совершенно не подавала виду. В ней вновь выключились чувства и включилась рыжая гордая бестия, хорошо знающая цену себе, своему внутреннему миру и времени. Барыш последние два дня растрачивал его впустую, действовал ей на нервы. Она твердо решила проучить его своей надменной холодностью и сугубо деловым отношением. Желала вытрясти из него всю душу, а затем помочь собрать ее в правильном порядке. Сангу хотела не подчинения, а права вновь подчиняться ему; иметь возможность безоговорочно доверять и даже не пытаться искать ответов там, где не стоит. Ей хотелось найти в его больших обьятиях весь мир и прятаться там, когда реальность показывает свои зубы. Наконец-то отпустить себя и плыть по течению, утопая в ласках, боготворящих тело мурашками. Обьядиниться в гармонию, став теми самыми клавишами на фортепиано, которые издают самую чистую ноту.
Ты посмотри, где вновь оказались, девочка. Разве идет нам такой потрепаный вид. Нельзя ведь, нельзя. Все замерзло вокруг. Сгорим, наконец-то
- Ну уж нет, друзья мои, что за напряжение между вами? Разве можно так на любимую работу приходить? Искры летят прям, ей Богу, - с ходу заметил Салих, пытаясь сменить настроение друзей. Барыш лишь цыкнул, взглядом продемонстрировав, что время совсем неподходящее, и поприветствовав товарища крепким рукопожатием поспешил на гримм. Ему уже по скорее хотелось отключиться от реальности хоть на какое-то время, а потом с остывшей головой подумать о своем состоянии.
- Меня не спрашивай, - поспешила отрубить Эля, с сожалением заметив, что ей тоже ничего неизвестно, - После аварии он очень странно себя ведет. Скрытный, несговорчивый. Да еще и лжет.
- Ну уж нет, - удивился русый, - С чего бы это, дорогая?
- Знаю только, что сегодня он уже успел повидаться с продюсерами, - Бадемджи заинтересовано вскинул брови, -Аслы написала, опять какие-то перемены наверху. Оттуда господин не в себе вышел и, как видим, до сих пор не вернулся, - обреченно заметила золотоволосая.
- Цыц, не смей расстраиваться, а-а, душа моя. Мы - команда. Конечно же, уладим эти вопросы. А пока, легкой нам работы.
Запланированные на сегодня сцены и, вправду, выдались легкими, но от этого отнюдь не было радостно. Недопонимания между Омером и Дефне, несмотря на нежные моменты, символизировали нарастающий клубок недосказанности между самими солнечными. В этот день они совсем не играли. Муки в их глазах больно ранили своей искренностью. Объятия пробирали до таких мурашек, что казалось, проваливаются в бездну. От прикосновений, будто током прошибало. Команда "мотор" заставляла кровь в жилах молниеносно стынуть, а после слов "стоп, снято" приходилось еще минут пять приводить мысли в порядок. Люди вокруг шептались, как отлично они сработались сегодня, щелкают дубли на "ура", а для Эльчин и Барыша этот день был схож с пыткой. Рыжая даже отказалась выпить чашку кофе в перерыве, любезно предоставленный ассистенткой Нией. Не могла смотреть на него, когда он до сих пор молчал. Не хотела даже допускать мысли о том, что все может так и зависнуть сейчас. Глупое безмолвие, сухое общение, исключительно по рабочим моментам и нотка самобичевания. Не-вы-но-си-мо.
- Дефне, отныне ты мой сенсей, - начала отыгрывать очередную сцену Селин, изумленно тараторя, что было свойственно ее героине Дерье, - Девочка, отныне я твой кузнечек, говорю. Как ты уговорила босса, ради Аллаха, расскажи мне. Да еще и господина Омера, он же лед. Айсберг-айсберг. Как ты уговорила его, как растопила ледяную гору?
- Не уговорила, Дерье, и не растапливала, - исказилась Эльчин, сутуля плечи.
Только держим этот путь
- Это не дело техники и тактики, Дерье. Нужно влюбиться. Жить с ним в мыслях. Вечерами ложиться в постель, даже если не спится, чтобы подумать о нем и помечтать. А потом, когда видишь его, глядишь, и забываешь, как дышать. Что такое, есть, пить, абсолютно все вылетает из головы. Будто отказываешься от всего мира.
Взглядом ловит его жаждущие глаза и обрывисто переводит дыхание. Лишь им обоим дано понять истинный контекст этого чувственного монолога. Эльчин не довелось играть ни секунды. Она вспоминала, как впервые по-настоящему почувствовала жар его кожи, его пленяющий аромат и пускай, не сразу подпустила к себе близко, сейчас понимает, что поступила правильно. Они должны были пройти этот отрезок пути в дружеских ролях, дабы сполна ощутить магию любовных чувств, с, пусть изранеными, но свободными, открытыми сердцами. И даже моменты отчаяния, непринятия и недоразумений сглаживать с еще большей преданностью друг другу, осознавая, что порознь даже дышать - пресно.
~Под конец смены терпение было уже на пределе. Эльчин стала чересчур раздражительной и откровенное непонимание ее состояния со стороны Барыша только подливало масла в огонь. Они не разговаривали друг с другом вне общих сцен, старались не пересекаться, избегая неосторожных обид и даже не бросали коротких взглядов в сторону друг друга. Внутри возносился дым, предвещая загорание, но они упрямо демонстрировали свои характеры: Эльчин не позволит испытывать ее чувства, оставляя за бортом, а Барыш терпеть не может манипуляции.
Съемочная группа гудела от недоумения: за столько времени плечом к плечу они впервые по-настоящему распались, всеми жарко любимая парочка, кофе и молоко. Слишком неожиданно, непонятно потух самый солнечный тандем каста и все боялись предпринять хоть что-то, предчувствуя настоящий пожар, не щедящий никого на своем пути.
Только новенькая, совсем еще неопытная Ния, не сумев совладать своими теплыми чувствами к Барышу, осмелилась проявиться между дублями. Любезно приготовила n-ую чашку кофе и купила за углом ароматный, свежо испеченный симит с кедровыми орешками - его любимый. А затем и вовсе затеяла задушевный разговор, почти что предлагая укрыть мужчину пледом, а заодно и собою.
За работой Ардуч заметно расслабился, забылся, поэтому, без зазрения совести поддержал разговор с молодой девушкой, разбавив атмосферу на площадке несколькими шутками. Звонкий девичий голос почти что расколол и без того тяжелую голову Эльчин, по иронии судьбы, как раз возвращавшуюся на площадку.
- Ну уж нет, - тихо зашипела девушка, вскипев, - Я не могу. Не могу терпеть такого, - она резко развернулась на пятках, привлекая к себе внимание присутствующих и мимолетом извинившись, вновь скрывается за дверью трейлера. Напоследок чрезмерно громко ее захлопнув, - Так останемся, господин Барыш? Со всеми будем любезничать, а мне вот так вот молчать прямо в лицо. Браво, что сказать.
Девушка всеми силами пыталась унять нервный тремор по всему телу, совладать своими чувствами и отыграть крайние сцены на сегодня, оставив выводы на потом, но слезы предательски пощипывали глаза, а горький ком в горле перекрыл нормальный доступ к кислороду.
- - Эльчин джим, ты в порядке? - как в тумане из-за двери слышаться осторожный голос режиссера, - Дорогая, что бы ни было, ты солнце нашей площадки. Ничто не стоит того, чтобы ты так расстраивалась. Все пройдет. Идем, душа моя, я знаю, куда направить твои эмоции.
Вдох - выдох. Вокруг уже все горит.
- Не была такой, не была. По-твоему, мне нравится? Я довольна? Рада? Со мной случилось худшее и лучшее в жизни, Исо. Я влюбилась, говорю, влюбилась по уши. Ты будешь теперь из-за этого винить меня? Осудишь? Ну давай, ты тоже наезжай, давай!
- Чего на меня срываешься, - не скрывая сожаления на дне глаз, но все же раздраженно кидает Керем. Его взгляд выдает немые вопросы и в тот же час пытается утихомирить бурю, вселившуюся в подругу. Подругу и его души тоже. Никто на этой площадке ни разу не усомнился в профессиональности Эльчин, но настолько правдоподобно сыграть внутренние скитания, разочарование, злость - невозможно. Внутри она болела абсолютно реально. Это чувствовалось даже в энергетике исходящей от нее. Как будто вокруг все сотрясалось. Мгновение и человек, который всегда громче всех смеялся просто разрушится лишившись последней, кое-как балансирующей, опоры. Как правило закрытие таких гештальтов в результате приносят актеру настоящий триумф и, конечно же, внутренее спокойствие - всегда. - Сорвусь! Сорвусь и накричу! Сожгу весь мир! У меня есть право! Ты знаешь в каком я болоте сейчас? В курсе?
- Хм, нет. Я лучше пойду, Дефо. По-моему, немного побудь с собой. Подумай.
- Не глупи, не можешь уйти.
- Крича на меня, не сможешь найти выход. Возвращаешься в начало. Лекарство в тебе самой. Садись и соберись с мыслями.
- Нет, Исо, нет, ты не можешь уйти. Если уйдешь больше не взгляну на тебя, понятно? Даже не заговорю, уйду из твоей жизни. Я кому говорю, Исо! Уходи-уходи! Все уходите! Оставьте, раздавите Дефне, как букашку, раздавите!
Как хорошо вместе со словами и битой посудой из нее выходила боль,которую она так давно приручала внутри. Солью в слезах растворялась ее злость и обида, что месяцами копились в душе, не имея возможности освободиться. Она считала себя побитой судьбой, сломанной женщиной, бракованной, не заслуживающей чего-то чистого. Спасала там, где спасать нельзя. Тянула с этим, как со священным наказанием, во всем себя винила. А в какой-то момент, будто проснулась от глубокого сна и снова увидела мир полным красок, чувств, эмоций и надежд. Но и этому пришел конец. Не справились. Разочаровали друг друга, не доверились и в этот момент в ней не говорила ревность к Ние. Рыжуля недоумевала, чем заслужила такое неуважительное, пренебрежительное, отстраненное отношение. Разве это она проворачивала дела за его спиной?
Стоп. Снято.- Эльчин, не глупи, куда ты пойдешь в такое время! - следуя квартирой по пятам за разгневанной девушкой, Барыш не оставлял попыток уговорить ее остаться, - Пожалуйста, остановись! - пытаясь не терять самообладание, он аккуратно хватал ее тонкие руки, пытался отобрать вещи и немного успокоить волнение между ними, сократив дистанцию, но четно. Как-то резко, неожиданно появилась глубокая пропасть, доводящая мужчину до отчаянья. Его и без того искалеченная психика была на грани. Не мог даже кричать. Совсем выбился из сил, но отпустить ее было быочень большой глупостью. Не пережил бы, кажется. Именно благодаря глубокому чувству внутри, которое заставляло его сердце практически что исполнять цирковые акробатические трюки в его груди, он держался на плаву, - Не сдамся, не понимаешь что ли? - раздраженно выдохнул Барыш, наконец зажав строптивую белочку в угол, - Не отпущу, Эльчом, - тяжело дыша, шепотом продолжал убеждать мужчина, чувствуя, как девочка в его руках со временем успокаивается и несмело дышит ему в грудь, все еще буквально испепеляя его рассерженым взглядом исподлобья, - Не смогу отпустить, - вторит брюнет, припав влажным от нервов лбом к девичьей голове. Его горячее дыхание на лице дразнит ее; цепкие пальцы, твердо, но, в то же время, с осторожностью сжимавшие ее ладони, начинают слегка поглаживать костяшки.
Время для них замерло. Оба сосредоточились где-то внутри себя. Отслеживают ритм сердца и температуру дыхания. Испивают такой долгожданный момент умиротворения. Теперь ей придется слушать, а ему подбирать правильные слова.
- Зачем, интересно?! - вызывающе нашлась Эльчин, отпрянув, вжавшись в стену всем телом. Все еще продолжая говорить сипло из-за чертового кома в горле, - Дышать не могу, понимаешь, нет? Ты же не разговариваешь со мной. За пустое место считаешь. Вы посмотрите на этого мужчину. Сначала переписки, записки, а потом даже "здравствуй" не скажет. А ты сгорай от беспокойства за него. Совсем в пепел пусть моя душа превратится, не так ли?
Как красива она была в гневе, как сладко говорила, как чувственно. Он следил за ней со злостью и обожанием одновременно. Не смог ничего сказать. В один момент дух перехватило, во второй - не нашелся, как поцеловал девушку. Ее холодные губы с привкусом соли от слез и ягод от бальзама свели его с ума. Внизу живота вспыхнул настоящий пожар. Чувства, эмоции, ощущения обострились в стократ. Он словно жаждущий покрывал ее лицо влажными поцелуями, боясь даже вздохнуть, дабы происходящее не оказалось сном. Он так давно желал прикоснуться к ней по-настоящему, почувствовать податливое мягкое тело в своих руках и испить каждый ее миллиметр. А самое главное - ощутить взаимность.
Она не смогла его оттолкнуть. Право, даже не пыталась. Ее тело быстро обмякло в умелых руках, с пылом откликаясь на все его прикосновения. Разум затуманился, нутро вспыхнуло от восторга. Каждый поцелуй отдавался пульсацией под коркой. И каждый раз их губы все смелее испивали друг друга. Хотелось раствориться в нем до последней капли. Он украл ее сердце и совратил душу, но она готова была гореть в аду, лишь бы он не прекращал так сильно прижимать ее к себе, как будто она все, что у него осталось.
Воздуха практически иссяк себя. Губы гудят от сладостного тока. Они сгорали от любви и жажды друг к другу.- Нельзя, - собрав последнюю волю в кулак, выдохнул Барыш, нехотя отстраняясь от девушки. Вокруг было слишком горячо, - Как же мне не хочется этого говорить, но я не могу, моя медовая пчелка. Сгораю от желания, но не могу. Не в такой обстановке, то есть.
- Съем тебя, - шумно дыша, кое-как нашлась Эльчин. Сердце, казалось, выпрыгивает из груди. Она сама вновь вовлекает Барыша в сладкий поцелуй, дразня чувствительный язык зубами, вкладывая в этот жесть всю оставшуюся обиду и злость, а потом вдруг становится очень ласковой. Ардуч страстно порывается на нее, не совладав собой, прижимая к стене, что на контрасте с разгоряченными телами, кажется почти ледяной.
- Хочешь свести меня с ума, кажется, - томным голосом спрашивает брюнет, нарочно задевая губами ухо, - В этих делах не тягайся со мной, по-моему, проиграешь.
- Это мы еще посмотрим, - не растерявшись вторит девушка, невзначай задев шершавым кончиком языка висок. От него слишком вкусно пахнет. Невозможно удержаться. - И кстати, будешь сходить с ума, конечно. Ни одной мне нервничать, - задорно замечает рыжая, увиливая из капкана. Срочно надо было выпить чего-то прохладного. Градус сексуальности в этой квартире, зашкаливает.
Рай расположился на твоих губах,
целую и умираю.
Любовь, по-другому я назвать это не могу.