Ниже уровня океана (1/1)

lost at sea — existsunset love — absolute valentine— Раз уж ты так жаждешь и дальше играть в детективов, то я знаю ещё одно интересное место, — вдруг говорит Нэд, отрываясь от схемы Звезды смерти. Кажется, тогда, будучи ещё слишком маленькими и несообразительными, они что-то перепутали, поэтому огромный межпространственный корабль выглядит не идеально круглым, как в фильмах. Нэд вознамерился заново собрать модель, уже правильно.— М-м-м? — тут же отвлекается от своего телефона Паркер. — Что за место?— Оно не опасное, к счастью, но окутано шлейфом тайн. Тебе должно понравиться, — вздыхает друг, вертя в руках сложную схему гигантской лего-фигуры.Сегодняшний вечер они решили провести без приключений у Питера в комнате. Гирлянды по-прежнему ярко светят, поэтому кажется, что за окном непроглядная тьма, хотя это не совсем так — на дворе довольно светлая лунная ночь.— Это Поющие пещеры у океана. Добираться минут тридцать на велосипедах. Завтра выходной, поэтому, я думаю, мы можем съездить туда, развеяться, — неуверенно кивает Лидс. — Надеюсь, Старк не посчитает, что мы опять ищем приключений.Питер кривится. Он уже сто раз пожалел, что рассказал другу о разговоре со Старком. Самого Паркера глупые угрозы не пугают, наоборот, теперь его гложет интерес, чего такого страшного скрывает сам Энтони и как это связано с тайнами этого города. Питер вспоминает слова Нэда о механических исполинах, зарытых где-то на территории особняка Старков.— Всё нормально. Ты же знаешь, я людей не боюсь, — хмурится Питер. — А этот мажор всего лишь человек. Да, большой, злой, богатый, но человек. Лучше расскажи мне о Поющих пещерах.— Это надо видеть, друг, но самое, главное — слышать, — ухмыляется довольно и загадочно Нэд. — Я расскажу тебе на месте.— Ладно, достану запасную пачку патронов на всякий пожарный.— Эй-эй, поменьше воинственности! — тут же вскидывает руки Нэд в жесте ?ты притормози немного?. — Я же говорю, там просто интересно. Не будем в этот раз воевать.— Тогда просто перестраховка, — пожимает плечами Паркер. — Но у меня нет велосипеда, вот это плохо.Раздаётся осторожный стук в дверь.— Мальчики, я испекла пирожков с грибами. Вы будете? — Мэй даже не входит в комнату без разрешения племянника, хоть у них и не заперто.— Конечно, тётя! — тут же кидается к двери Питер, наверняка у тётушки заняты руки.Так и есть. В одной руке женщины дымится тарелка с румяными пирожками, которые так соблазнительно пахнут, что автоматически выделяется слюна. Второй рукой женщина держит чайник, кажется, в нём плавают ягоды облепихи и какие-то травы.— Я подумала, вдруг вы голодны, — скромно и тепло улыбается тётушка. В груди Питера щемит от такой приятной заботы, так давно он не испытывал настолько ярких чувств хоть к кому-то.— Спасибо, тётя! Обожаю тебя! — Питер подхватывает чайник и тарелку, чтобы поставить их на невысокий стеклянный столик посредине комнаты. Сами ребята сидят на больших пуфах-мешках. Своеобразная обеденная зона выделена пушистым ковром. Питер с каждым часом, проведённым здесь, осознаёт, что эта комната нравится ему намного больше, чем его пристанище в тесной городской квартире.— Только я чашки не принесла. Тяжело, — мнётся тётушка.— Я принесу сам, спасибо, Мэй! — поддаётся минутному порыву юноша и обнимает женщину. Он сам себе удивляется, потому что впервые кого-то обнимает после всех тех страшных событий в его жизни. В последнее время он пресекал любые попытки вмешательства в его личное пространство, иногда хотелось не просто оттолкнуть, но и зашипеть, как разъярённый кот.— Хочешь посидеть с нами? — разжимает объятия Питер. Он с удивлением отмечает слёзы на глазах Мэй, кажется, женщина растрогалась до глубины души.— Ох, нет, мальчики, вы тут, наверное, обсуждаете девчонок и прочее, не хочу лезть в ваши секретики, — смеётся тётя.Да уж, она просто ещё не знает, что на самом деле обсуждают друзья, и какие уже приключения нашли на свои неуёмные пятые точки. Но Питер не собирается рассказывать об этом Мэй, он прекрасно знает, что женщина сойдёт с ума от беспокойства.— Тётя, а нет ли у тебя какого-нибудь велосипеда? Мы хотели завтра покататься по окрестностям.— Есть велосипед Бена, надо только цепь посмотреть, вдруг потребуется смазка, — задумчиво тянет Мэй.— У меня есть! Я завтра принесу!— Отлично, транспорт уже найден, — довольно кивает Питер. Кажется, намечается очень интригующее приключение. Не то чтобы ему не хватило приключений с монстром, ну раз уж старина Нэд утверждает, что в Поющих пещерах безопасно, то почему бы и нет?дгю чжъ жшдёъбю едщ ъшд ёхэфоюв чэшбфщдвВыехали ребята к океану ближе к обеду. Сегодня на улице пасмурно, того и гляди с мрачного неба сорвутся тяжёлые капли дождя. А ещё довольно прохладно, поэтому Паркер надел серую толстовку и джинсовый комбинезон на тонких лямках. Они собрали с собой небольшой провиант из бутербродов и пирожков Мэй, а также запаслись чаем в двух термосах.Дорога грунтовая, вымощена мелкой галькой, ровная, поэтому ехать легко и удобно. Непривычно тихо, не слышно гомона цикад и чириканья птиц. Ласточки быстрыми чёрными пулями летают около земли, значит, дождя точно не миновать. И об этом ребята позаботились — запаслись парой дождевиков. На западе уже виден более тёмный участок неба и стена из дождя, а в лицо бьёт свежий воздух с характерными озоновыми нотками.— Так что же такого в этих Поющих пещерах? — решается нарушить тишину Питер.— Ты удивишься, но они… — делает загадочную паузу друг. — Поют, — и смеётся.— Ой-ой, — закатывает глаза Паркер.— Питер, немного терпения, на месте расскажу, а то не будет эффекта неожиданности, — отмахивается друг. — Нам добираться осталось всего-то пятнадцать минут.Они выезжают на более открытую местность. Теперь их дорога пролегает по склону холма, а вниз уходят пологие поля, заросшие высокой травой.— Слушай, Нэд, здесь же персики росли раньше? — вглядывается в луга Паркер, не замечая привычных рядов с аккуратными персиковыми деревьями.— Да, друг, но эту землю перестали возделывать. Она считается теперь проклятой.— Что? — даже тормозит немного Питер. — Деревья же должны были хотя бы остаться, почему здесь одна трава?— Ох, ещё одна легенда. Они у нас здесь на каждом шагу, — выдыхает друг.— Почему я не удивлён? — фыркает Паркер.— Питер, я хочу быстрее проехать это место, так что крути педали шустрее. За следующим поворотом сам всё увидишь, — мрачнеет мгновенно Лидс.Ребята едут дальше в тишине, Нэд своим надутым видом ясно показывает, что на беседу он больше не настроен. А Питер и не привык заставлять с ним общаться.Они достигают того самого поворота, где их встречает покосившаяся табличка. Когда-то здесь было написано ?Светлый яр?. Питер помнит эту небольшую деревеньку, выстроенную в одинаковом стиле, подстать средневековой Европе. Там жили фермеры, которые следили за местными плантациями персиков. Теперь же слово ?светлый? перечёркнуто и написано ?черный?.Они проехали ещё три метра, и Питер прекрасно начинает понимать, почему у Нэда так резко испортилось настроение. Некогда Светлый яр, расположенный в долине у подножия холма, теперь действительно стал Чёрным яром. Вместо уютного поселения, куда раньше возили группы туристов, теперь покоятся обгоревшие остовы домов. Вся деревня превратилась в груду горелой рухляди и кучу пепла. Над этим всем зловеще кружится вороньё и пронзительно гаркает.— Боже, что произошло? — шепотом спрашивает Питер. Ему очень не хочется здесь громко разговаривать.— Официальная версия — замкнуло проводку. Почти вся деревня выгорела за ночь, пожарные просто не успели доехать, но самое странное — выживших нет. Огонь распространился на плантации персиков. Больше они здесь не растут. Всё заполонила сорная трава, но только не выжженный город, туда даже птицы не залетают, кроме чёрного воронья.— Твою же мать, — выдыхает Паркер. — И что, даже это не привлекло внимание полиции? Ясно же, что это произошло не просто так! Почему никто не выбежал во время пожара? Они просто смирились, легли и сгорели?— Может быть, и привлекло. Не знаю. Но ты же понимаешь, что если это и так, то всё засекречено.Питер шумно сглатывает. Внутренности сковывает ужас, потому что в деревеньке было много детей, и все они сгорели в одну ночь, а, полиция, как всегда, списала это на проводку. Была деревня — и нет деревни, были люди — стали пеплом.— Долго ещё до пещер? — старательно отводит взгляд от обгоревших останков некогда цветущего поселения.— Нет, совсем немного осталось.Паркер вздыхает. Пещеры действительно должны быть потрясающими, потому что настроение испорчено, и в данный момент он жалеет, что вообще отправился в это маленькое путешествие.Крики воронья утихают, на смену им приходит плеск океана, солёный запах заманчиво щекочет ноздри. Холмистая местность постепенно перетекает в скалистые утёсы. На горизонте появляются первые чайки, парящие по нисходящим потокам воздуха. Питер уже видит сизые волны, которые из-за непонятной погоды сегодня штормит.— Так, — останавливается Нэд. — Вот здесь должен быть вход.— А я вижу только скалу, — говорит Паркер, но тоже слезает с велосипеда.— Расселина, — друг подходит к двум елям, будто специально посаженным рядом, практически вплотную. Идеальное прикрытие, если не знать.Нэд уверенно ныряет под раскидистые лапы ели. Питер глубоко с наслаждением вдыхает свежий солёный воздух. Почему-то не вовремя в голову приходят ассоциации с парфюмом Энтони. Тяжёлый древесный аромат, словно раскалённая на солнце кора этих елей, и густая океаническая соль. Питер хмыкает, отгоняя от себя непрошеные мысли.— Эй, Пит, ты чего застрял? Я нашёл вход, — слышится глухой голос друга.— Иду, — откликается Паркер, тоже скрываясь под елями. Прямо меж хвой виднеется довольно большая расселина с острыми, будто оббитыми углами. Нэд стоит уже внутри, светит во тьму фонариком.— Вот знаешь, теперь мне не кажется это хорошей идеей. Здесь же тоже вода и тьма. Вдруг снова вылезет эта тварь? — шепчет Нэд.— Не дрейфь! — бьёт ладонью по плечу друга Питер. — Мы слишком далеко от дома Дженкинса. Идём уже, не зря же мы столько сюда добирались.Стены пещеры ровные, а вниз уходят выдолбленные аккуратные ступени. Сразу видно, что этот проход — дело рук человека, причём настоящего трудолюбивого мастера.— Вау, интересно, сколько этому всему лет? — уже смело шагает вниз Паркер, ступени удобные, комфортного размера. Здесь не пахнет, как в подвале Дженкинса, — сыростью и плесенью, наоборот, здесь витают ароматы соли и свежести.— Знаешь, я чувствую себя охотником за призраками, когда брожу в темноте вместе с тобой, — смеётся Нэд, крадясь осторожно сзади. Вход уже теряется из виду — теперь мрак разгоняют только мощные фонари.— А до этого не чувствовал?— Если честно, я один боюсь куда-то ходить. В этих пещерах я был года три назад. Мы тогда здесь бродили большой компанией из школы. Даже Лиз с нами ходила, представляешь? — друг рассказывает это с таким воодушевлением, будто описывает чудо невиданное.— Ну вот, а ты говоришь, что совсем непопулярен, — посмеивается Паркер, закатывая глаза. В последнее время он испытывает к объекту своей детской влюблённости только отвращение.— Они взяли меня из-за того, что я знал дорогу. Вот и истинная причина, — вздыхает разочарованно Лидс. — Лиз тебе совсем не нравится? Мне кажется, теперь бы у вас могло что-то получиться, — вдруг говорит друг не к месту.— С чего ты взял? — коротко хохочет Питер.— Ну, знаешь, ты теперь совсем другой. Уверенный, смелый, одеваешься модно, можешь постоять за себя, — бормочет скромно Нэд. — Хорошо выглядишь.— Ты серьёзно? — морщится юноша и поворачивается к другу. — Хорошо выгляжу? Только если для фильма ужасов.— Питер, ты не прав, — качает быстро головой Лидс. — Если ты про шрамы, то они тебя совсем не портят.Паркер вздыхает, но снова продолжает путь.— Спасибо, Нэд, но я же вижу, как люди на меня смотрят, — голос так позорно дрожит. — Со смесью жалости и ужаса.— Ты поэтому такой смелый? Потому что видел что-то гораздо страшнее, чем эти монстры из легенд? — тихо, но очень проницательно спрашивает друг. — Ой, прости меня, дурного, я понимаю, тебе неприятно говорить. Извини! — тут же одёргивает себя друг.— Всё нормально. Да, люди, порой, те ещё звери. Но знаешь, это чудище из дома Дженкинса тоже жутковатое.— Ох, — только и выдыхает Нэд.Свет фонаря выхватывает из тьмы узоры. Вот пару метров назад стены были гладкими, а здесь уже испещрены разнообразными витиеватыми орнаментами, напоминающими волны.— Вау, — касается рисунков Питер.— В большом зале ещё красивее рисунки. Это только начало.Ещё пара шагов, и Паркер начинает слышать еле различимый свист — мелодичный, переливающийся, будто тысяча тихих разнотональных флейт пытаются подхватить одну ноту.— Хорошо, что сегодня сильный ветер, в такие дни пещеры поют громче.— Невероятно, — восхищается искренне Паркер, вслушиваюсь в завораживающую мелодию. Но что самое интересное — он не испытывает дискомфорта и страха в этих пещерах, не таится здесь леденящий ужас, а темнота кажется уютной, в неё хочется укутаться.— Питер, не знаю, насколько эта пещера древняя. Я раньше ходил сюда и переписывал иероглифы со стен, но не нашёл хоть что-то похожее на эти письмена.Коридор, наконец-то, заканчивается. Они выходят в просторную каменную залу. Посредине потолка большое круглое отверстие, поэтому здесь очень светло. С каждым дуновением ветра мелодия становится ярче и громче, складывается в настоящую разноголосую заунывную ритуальную песню без слов.— Осторожнее, в полу есть отверстия, упадёшь туда — пиши пропало, там сильно бурлит вода, не выплывешь.Питер и сам видит, как в идеально-круглых колодцах пенятся чёрные воды. Причём около колодцев покатые склоны, поскользнешься и улетишь прямиком в пучину. Надо обходить стороной.Посреди залы покоится каменный пьедестал, тоже испещрённый заковыристыми узорами. Питер подходит ближе, рассматривая древнюю красоту. Плита украшена каёмкой из волн, какими-то письменами, а посредине человекообразное гуманоидное существо, окутанное витиеватыми щупальцами.— Интересно, — дотрагивается до камня Питер — он ледяной и влажный.— Я думаю, это алтарь, — делает предположение Нэд. — Мне кажется, это какая-то ритуальная зала.— А поклонялись они ему? — Паркер пальцами ведёт по выдолбленным щупальцам. Его захватывает невообразимый трепет, ведь он касается чего-то непостижимого. Всё выполнено с особой тщательной старательностью и мастерством, сотворить такую красоту можно только, если действительно верить.— Ну, вообще, это вяжется с концепцией древних.— Ты думаешь, люди здесь когда-то устраивали ритуалы в честь этих древних? — приподнимается юноша, рассматривая уже узоры на полу.— А люди ли? Ты думаешь, простой человек сделал бы это? — вскидывает руки друг, намекая на всю эту искусную красоту. — Вот смотри, здесь выдолблен целый сюжет, — ведёт Лидс его к одной из стен. Одна из мелких дыр в потолке как раз бросает на узоры свет, будто это было сделано специально для пущей наглядности. Начинается сюжет с фигур в длинных одеяниях, которые протягивают руки к чему-то вверх. Следующее изображение иллюстрирует обнажённых девушку и парня, их тела украшены пышными цветами. Далее эти двое уже связаны верёвками. Снова жнецы в балахонах, они стоят вокруг связанных, держась за руки. Новая картина, на которой огромные щупальца поглощают хрупкие фигуры жертв. На последнем же изображении уже знакомое гуманоидное существо возвышается, раскинув когтистые руки. Жнецы у его ног раболепно стоят на коленях, а над головой монстра изображено солнце.— Они приносили божеству жертвы. Как-то жутко. Это будто наглядное пособие, как призвать это нечто, — снова дотрагивается до изображения существа. Даже простой узор вызывает трепет, сердце учащает удары, это нечто древнее, наверняка потрясающе сильное. Оно может убить одним только взглядом или защитить, надо только принести славную жертву. Питер торопливо отдёргивает руку, пугаясь своих кровожадных мыслей.Песня становится всё громче, порывы ветра становятся всё сильнее, будто стихия хочет придать пещерной песне большей эпичности.— Ох, кажется, там настоящий шторм, — испуганно смотрит Нэд на серые тучи в отверстиях в потолке. Через дыры в стенах периодически волнами накатывает вода, но не доходит до середины залы, а сразу утекает в колодцы. Здесь всё было тщательно продумано древними конструкторами.— Да уж, — почёсывает затылок Питер. — Ты не ходил в коридоры? — кивает на три тёмных ответвления в южной стене.— Нет, ты что, мне было страшно одному, — светит внутрь одного из ходов Нэд. Там видны всё те же ступени, уходящие дальше вниз. — Думаю, нам лучше подняться. Не знаю, безопасно ли здесь в шторм. Придём, когда океан успокоится.— Да, конечно, — соглашается Паркер, потому что более свирепая быстрая мелодия пещер давит на психику, вызывает странное чувство тревоги. И с каждой секундой ветер дует только сильнее, а песнь пещер становится всё более настойчивой и даже жуткой.— Питер! — вдруг кричит Нэд, срываясь на визг.Последнее, что видит Питер — это огромную волну, которая перекрывает свет в центральном отверстии. Ледяной поток обрушивается сверху, сносит с ног, Паркер падает на спину, а вода несёт его дальше. Он чувствует, как скользит по полу вместе со спадающей волной. Его уволакивает прямо в колодец, в бурлящие чёрные воды, где его ждёт верная смерть. Питер изо всех сил пытается зацепиться хоть за что-то, но пальцы скользят по гладкой поверхности, только ногти обламываются под корень, но боли нет, есть только ужасающие чувство неизбежности. Он цепляется за жизнь голыми инстинктами, но иногда даже невозможного упорства недостаточно. Вода ледяная, он не может нормально вздохнуть — соль разъедает рот, горло, пищевод. Он ухает во тьму колодца, падая в бурный чернильный водоворот. Его кружит в предсмертном танце, утаскивая всё глубже и глубже, в холодящие объятия тьмы. Нет, Питер не думал, что его жизнь закончится именно так — он был уверен, что погибнет в славной драке. Его кидает на что-то твёрдое, он бьётся головой, сознание гаснет.гхню цдшю — едщ чдщдяПитер открывает глаза. Всё тело сотрясает волна непрерывного озноба. Он мучительно кашляет, пытаясь избавиться от воды в лёгких, горло дерёт от соли, под рёбрами невыносимо болит, но самое главное — он жив. Каждый вдох кажется мучением, но это такие мелочи. Питер клянётся, что если он выживет, то никогда больше не будет солить пищу, нажрался этой соли на всю жизнь вперёд.Паркер переворачивается на спину. Сначала ему кажется, что он лежит под звёздным небом, будто его вынесло на песчаный берег, и он пробыл без сознания до самой ночи. Но нет, звёзды слишком яркие и близкие. Питер чуть приподнимается, поясница еле разгибается и стреляет, будто даже скрипит, рёбра снова сводит. Он судорожно ловит воздух, из горла вырываются сиплые вздохи.Сначала Паркер не верит своим глазам. Боль, жжение уходят на второй план, а от увиденного и так спирает дыхание. Перед ним настоящий каменный город, выдолбленный в скале. Нереальный город, будто порождённый больной фантазией. Дома изгибаются под странными углами, имеют округлую форму, меж ними хаотично расположены лестницы, некоторые из них вообще идут вверх ногами, будто жители умели ходить вниз головой. Посреди города каменное лицо с отходящими от него щупальцами, опутывающими другие строения. Рот изваяния раскрыт, показывая путь в зияющую чёрную пустоту. Наверное, это и есть вход в затерянный каменный подземный древний город. Или помпезная ловушка.То, что сначала Питер принял за звёздное небо, оказалось высоким сводом пещеры, который испещрён светящимися разводами. Наверное, это какие-то флуоресцентные растения, видно не как днём, но достаточно хорошо.Пусто и тихо, окна-глазницы темны, здесь явно много веков никого не было. Но зачем же был построен этот город? Это же столько трудов, столько сил, нечеловеческих сил. Как можно было это сделать без современных технологий? И главное, почему это грандиозное сооружение было покинуто?Питер лежит на песчаном берегу, на который его вынесло. Уже через пару метров начинается исполинская цельная плита, ведущая во тьму рта каменного лица. Чуть дальше возвышаются ещё каменные фигуры, не такие огромные, в человеческий рост. Паркер взбирается с трудом на высокую плиту, морщась про себя от боли во всём теле, руки трясутся. Теперь напротив него лицо с гримасой раскрытого рта, оно кажется злым, будто присутствию Питера здесь не рады, благо до исполина ещё около двух километров плиты. Шаги юноши гулко отдаются от стен, так тихо, что каждый вдох прокатывается эхом.Одной из каменных фигур оказывается тем самым уже знакомым божеством, только черты его лица человеческие — это, скорее, обнажённый мужчина средних лет, он тянет вперёд правую руку, а из его спины выскальзывают толстые щупальца к другой фигуре, расположенной напротив. Питера начинает невольно тошнить от увиденного — хрупкий тонкий юноша опутан тентаклями, они приподнимают его над землёй, скользят по его телу, а одно из щупалец… Паркера невообразимо мутит, он отворачивается, но картинка будто отпечатана на его сетчатке. Этот тентакль входит в анус жертвы и затем показывается изо рта, причём на лице юноши читается то ли боль, то ли экстаз, он тоже тянется рукой вперёд, к своему божеству.К горлу подкатывает тяжёлый жгучий ком, голова идёт кругом. Питер падает на колени и его тошнит солёной водой, которой он так много наглотался.Из глубин затерянного города раздаётся страшный, пробирающий до костей, до самого желудка скрежет, будто каменные плиты трутся друг об друга.Питер испуганно оборачивается и вопит от ужаса. Лицо божества повёрнуто к нему, в его остановившемся взгляде читается жуткое вожделение, а рука указывает прямо на него, будто теперь именно Питер его следующая жертва. Сейчас древний перекинет свои щупальца и сотворит немыслимое.Снова раскатистый скрежет, слышится гул и плеск воды, а плита под ногами вибрирует. Мощный поток воды ударяет из искаженного рта изваяния. Питер просто спокойно смотрит, как сейчас его точно убьёт, и в последние секунды жизни радуется, что хотя бы не тентакли.Мучительное жжение в лёгких, Питер пытается открыть глаза — всё плывёт. Он и сам будто плывёт на волнах.— О, он очухивается!Его куда-то кидают, рёбра снова взрываются болью. Паркер мучительно кашляет.— Фу, зачем ты это притащил ко мне?— Он умирает, придурок!— Мне-то какое дело?— Питер, держись, мы доедем быстро!— Гони-гони!— Давай его выкинем!— Пошёл на хуй!— Бля, это моя тачка, я не хочу, чтобы он умер в моей машине. Потом проблем не оберёшься с копами.— Сука, хватит верещать! Как напуганная девка, ей-богу!Горячие руки осторожно гладят по лицу, убирают волосы с глаз. Питер пытается сосредоточить расплывающийся взгляд — на секунду вырисовывается обеспокоенное лицо его друга. Кажется, это простое действие отобрало слишком много сил, Паркер вновь теряет сознание.ю гъ щёиш, ю гъ чёхш, х азд ьъ?Питер с трудом продирает глаза, они будто заклеены, вдобавок, ещё и засыпаны песком.— Господи, вот это была попойка, — губы разлепить и того сложнее, они сухие, потрескавшиеся. — Нельзя столько пить. Нэд, дружище, ты слышишь? Больше мы так не бухаем, брат.В ответ только тишина.Паркер всё же открывает глаза. Это не его комната, не комната Нэда, не пол туалета кафе, это вообще больничная палата.— Ох блять! — поднимается с трудом на одном локте Паркер, морщась. Так хочется пить, за один глоток он готов продать душу. На тумбочке рядом стоит стакан с водой, а Питер непрошено дёргается от заполонивших голову ассоциаций. Вода. Соль. Тьма. Каменный город. Тентакли.— Боже, как я выжил? — шепчет юноша, ощупывая своё лицо, будто сомневается в том, что он цел. Но бороться с жаждой он не в силах, в желудке будто соляная пустыня, он хватает стакан, но сначала принюхивается, потому что боится почувствовать солёные нотки. Но это лишь простая пресная вода. Питер выпивает залпом и чуть ли не плачет от облегчения.Дверь с зашторенным окном распахивается. В комнату врывается мужчина, судя по халату — врач, только по лицу так сходу нельзя определить возраст — он выглядит и молодым, и одновременно зрелым, кожа белая, даже немного с каким-то синеватым подтоном, волосы выбелены, глаза контрастно тёмные, почти чёрные, а губы на бледном лице кажутся ярким пятном. ?Доктор Карлос Фаллен? — читает на бейдже Питер. За врачом семенит перепуганная вусмерть тётя и бледный, будто скинувший десяток килограммов, Нэд.— Ну, вот видите, он уже даже сидит, ничего страшного с вашим племянником не произошло.— Молодой человек, — обращается доктор Фаллен. — Посмотрите на меня.Питер приказание исполняет. Доктор достаёт фонарик и светит в глаза, Питер тут же моргает и морщится.— Видишь хорошо? Не двоится? Голова не кружится? — спрашивает методично Карлос. Ну что за дурацкое имя? Как можно так назвать своего ребёнка в здравом уме?— Нет, только рёбра ноют и лёгкие жжёт.— Немного поболит, но у тебя ничего не сломано, просто сильный ушиб.— А сотрясение? — тут же ослабевшим голосом спрашивает Мэй.— Самой лёгкой степени, — пожимает плечами врач. — Да, он немного захлебнулся, но сейчас лёгкие чистые, всё в порядке. Больше напугался. Через неделю бегать будет.— Боже, я вам не верю, — бормочет тётя, закрывая глаза ладонью.— Всё с вашим племянником хорошо, ничего смертельного. Думаю, ночь он ещё проведёт здесь, а завтра может отправляться домой, — делает какое-то пометки Фаллен в своём планшете. — Отдыхай, Питер, к вечеру проведаю. У меня есть ещё пациенты, так что я откланяюсь, с вашего позволения.— Боже, с какого он века, кто говорит сейчас ?откланяюсь?? — хрипит Питер, как только дверь закрывается за доктором.— Питер! — вскрикивает тётушка. — Как тебя угораздило свалиться со скалы? Зачем вы полезли туда в дождь?Паркер торопливо кидает взгляд на друга. Тот морщится и кивает, типа, брат, надо врать до самого конца.— Я надел кеды, Мэй, у них подошва скользкая. Всего лишь случайность.— Питер, а если бы тебя выбросило на острые камни? А если бы за тобой не нырнул Старк? А если бы он потонул с тобой? Ну как так можно?— Эм, — тянет растерянно Паркер. Нэд строит страдальческую мину.— Ну, он же нырнул? Видишь, всё хорошо. Я живучий, меня так просто не прибить, — хрипло смеётся Питер.— Чёрт! — выругивается тётушка, садясь на краешек кровати. — Пятый день, а ты уже чуть не умер! Может быть, тебе вернуться в город?— Нет! — тут же выпаливает Питер. — Не надо, Мэй, не выгоняй меня. Прости, да, я виноват, прости, я правда буду осторожнее, чтобы не волновать тебя.— Что ты такое говоришь? Я ни в коем случае не выгоняю тебя! — тётя выглядит оскорблённой. — Я просто очень беспокоюсь. Что я скажу твоим родителям? Что я скажу своей сестре, если с тобой случится что-то очень серьёзное?— Я понимаю, прости! — кладёт на руку Мэй свою ладонь Паркер. — Дай мне ещё шанс, я правда больше не буду тебя так пугать. Ты же не рассказывала родителям?— Ох, нет, я же сгорю от стыда!— Так и не надо им сообщать. Доктор же сказал, что всё несерьёзно.— Если бы я не была уверена в том, что Карлос замечательный врач, я бы ему не поверила. Тебя же привезли без сознания.— Ну, все когда-нибудь теряют сознание, бывает, — отмахивается Питер.— Ладно, я пойду заполню твои документы. А ещё мне нужен самый крепкий кофе, — поднимается и всплескивает руками тётушка. — Нэд, побудешь с ним?— Да, конечно! — кивает рьяно друг.— Вот и прекрасно. Постараюсь побыстрее.— Так, рассказывай! — немедленно требует Питер, как только тётушка скрывается за дверью. — Причём тут Старк?— Ну, я думаю, мы в нём немного ошибались, — неловко почёсывает Нэд затылок. Парень осторожно присаживается на кровать. Питер тянется к бутылке воды. Сначала он думает налить в стакан, но потом фыркает и пьёт залпом прямо из горла. На губах до сих пор привкус соли, его до безумия хочется смыть.— Как только тебя снесло, я побежал в панике наверх, чтобы позвать на помощь. Но никого поблизости не было, что не удивительно — местность совсем безлюдная. Я не знал, что делать, на велосипеде до города слишком долго ехать. Решил бежать на тот скалистый пляж, который мы видели издалека. Погода была уже совсем плохой, только отчаянные экстремалы сунулись бы в ненастье на пляж.Питер хмыкает. Пока что в топе отчаянных экстремалов или попросту глупцов лидируют они вдвоём.— Но мне повезло. Я увидел две компании. Я побежал к ближайшей, это были незнакомые молодые люди, наверное, из другого близкого города. Они стали звонить в службу спасения. Второй компанией оказалась наша местная шпана — Старк, Томпсон и остальные, — Нэд заикается, кажется, ему очень трудно выстроить логичную цепочку из событий сегодняшнего дня.— Как-то это подозрительно, — тянет Питер, вскидывая скептически бровь. — Старк точно за нами следил.— И слава всем богам, что следил! — округляет глаза друг. — Короче, пока я верещал в панике, компашка Старка тоже подошла на крик. Когда я рассказал про тебя, то только Энтони не стал гоготать. Он детально опросил меня, а я зачем-то потащил его к скалам под теми пещерами, где мы с тобой бродили. По логике, тебя должно было вынести водой где-то в этой местности. А дальше… — Нэд задыхается, ещё больше округляет глаза. — Старк разбегается и прыгает в океан! Прямо в одежде! Там хоть было и не высоко, но, чёрт возьми! — тараторит Лидс, вскинув руки, будто сам не может поверить в свой рассказ. — Такое течение было, всё бурлило! Короче, он нырнул и уплыл под пещеры. Я тогда реально чуть с ума не сошёл — вместо одного трупа — уже два, — понижает друг голос, почти сипит. — Через пять минут, когда я уже сам думал убиться об эти скалы, он выныривает с тобой в руках. Ну, а дальше всё просто. Мы затащили тебя в машину Флэша и помчали в город. Вот и всё.Питер пару минут молчит и пытается осмыслить происходящее. Вопросов так много, что не понятно, за какой хвататься первым. Всего за несколько дней Старк всем своим видом показал, насколько сильно на дух не переносит Паркера, просто за то, что тот не такой богатый, красивый, крутой, просто другой, просто существует. Питер был уверен, что у них органическая непереносимость друг друга, встроенная ещё по праву рождения. Иногда так бывает. А затем вдруг этот золотой мажор кидается на верную смерть, чтобы спасти его, Питера. И что самое невероятное — у Старка получается это сделать!— Ничерта не понимаю! — выдыхает Паркер и медленно сползает на подушки. — Нахрена ему это? — голова болезненно кипит от переполняющих мыслей.— Может быть, нет, ты только не смейся, — будто заранее пытается оправдаться Нэд. — Может быть, он вовсе не такой козёл?— Да неужели?! — вскидывает руки Питер и притворно возмущается. — Как будто я этого не понял и без тебя!— Мда. Вот так и дели мир на чёрное и белое, — мнётся Нэд.— А я делил только на чёрное, — вздыхает Паркер.Потому что тогда, когда его медленно уродовали — никто не спас, не пришёл, не выручил. Он был один на один с болью и толпой чудовищ. Его искромсали и выбросили, он сам дополз до больницы, буквально упав на порог. Но сейчас от верной смерти его спас тот, от кого он ждал этого меньше всего.