Часть I. Озарение (1/2)

Чезаре в соседней комнате ждал, пока сестра одарит супруга смертельной дозой яда, избавляя того от страданий. Время шло, и он понял, что стало слишком тихо. Он стал спрашивать себя: почему Лукреция не вернулась сказать, по крайней мере, что дело сделано?

Он проследовал в опочивальню сестры и увидел её, лежащую рядом с мертвым мужем. Сразу в голову приходило самое страшное. Чезаре бросился на постель прямо поперек окровавленного тела и в панике попытался разбудить девушку, опасаясь, что она совершила нечто немыслимое.

– Лукреция? Лукреция!

– Мне никогда не смыть с себя этой крови… – слабо простонала девушка в ответ. – Тогда это сделаю я, – твердо проговорил тогда Чезаре. Он покинул ложе и вернулся уже с тканью и сосудом с водой; опустившись рядом с Лукрецией на колени, Чезаре принялся вытирать кровь с её лица, при этом мягко успокаивая её словами. – Не останется ни следа крови. Ты вновь будешь обнажена… чиста... и будешь моей, – это было его обещание, озвученное прямо перед любовными объятьями.

– Чезаре… – она произнесла его имя, словно в лихорадке.

– Сестра, почему ты так поступаешь? – пробормотал он её в шею, поглаживая по волосам. – Потому что мы обречены, – шепотом объявила Лукреция.

– Не говори так… Я люблю тебя.

– И я – тебя, любовь моя. Но это правда.

– Нет… Я не верю, что… – сказал он тогда, его голос был хриплым и полным пораженческих нот.

– Конечно, ты не… Ты мужчина, Чезаре, гордый и амбициозный… Твоя судьба – разбить мне сердце, брат, – голос Лукреции прекрасно иллюстрировал истощение её сил. Когда Чезаре приподнялся, чтобы взглянуть ей в глаза, её взгляд оказался направлен куда-то далеко.

– Это не ты, сестренка. Ты – Борджиа, ты сильнее, чем кажешься, – он вновь опустился к ней ближе. – Ты в шоке… Ты через слишком многое прошла. Ты запуталась, перестала быть собой. Я должен увезти тебя отсюда… – он хотел взять её на руки и воплотить слова в жизнь, но она накрыла своей ладонью его, заставив замереть, а после посмотрела прямо ему в глаза.

– Это и есть я, Чезаре. И я устала, так сильно устала: быть отцовской пешкой, всегда говорить тебе ?прощай?. Если бы я могла, я бы последовала за тобой, сражалась бы рядом с тобой… но что бы ждало меня в итоге? Золотая клетка, подобная той, в которой держали Тигрицу под Базиликой? Мир не готов к ней, и я бы стала ей, если бы могла, но мир не готов и ко мне. Этот мир не готов к женщине, которая могла бы сравниться в силе с мужчиной.