4. Слишком много всего (2/2)

Мария с сомнением на него посмотрела.

- А ты точно в школе был двоечником? Столько умных слов знаешь.

- В школе был. Но я помимо школы... много общался с разными умными людьми. По-моему, это важнее.

- Не могу не согласиться.- А что же французы не отстреливались? – удивилась Анастасия.– Соображения не хватило?- Они, может, и отстреливались... Только французский арбалет в то время бил максимум на девяносто шагов, а английский лук примерно на двести. Между прочим, в английских школах стрельба из лука до сих пор обязательный предмет!

- Везет же людям, - вздохнул Даниэль.- Ваш король и сам там, судя по фильму, больше ножом, чем мечом или луком орудовал, - заметил Скролан. - Научился в подворотнях... демократичности.- А вот это как раз разумно, - Даниэль, наконец, почувствовал себя на твердой почве. – В те времена доспехи мечом было трудно пробить... Разве что оглушить или контузить. А вот воткнуть нож в щель между ними – гораздо эффективнее.- Точно, - просияла Лесли. - Он и Перси так убил... Очень изящно.- Тьфу на вас еще раз, - вздохнул Скролан. – Спорить с вами. Еще заразишься. То есть, если я правильно понял, есть интересы королей и интересы простых смертных? – усмехнулся он. - И интересы королей всегда стоят выше? Так?- Не совсем, - пояснил Даниэль. - Есть люди, которые смеют ставить себя на одну доску с королями и ПОНИМАЮТ их, а есть те, кому доступны лишь низкие помыслы простонародья. Кто-то смотрит сверху, а кто-то снизу.

- Если бы твой дом разрушили во имя интересов чьей-то короны, ты бы рассуждал иначе, - хмыкнул Скролан.Даниэль слегка потемнел лицом.- Я бы не рассуждал, - сказал он твердо. - Я бы дрался. А те, кто рассуждают и при этом позволяют разрушать свои дома... Тех и стоит. Да и потом дом – это дом. А совесть – это совесть. От того, что дом разрушат, я не начну мыслить иначе, нет. К тому же здесь... В этом мире нет таких отговорок, если... и так далее. Здесь каждый сам решает. Быть ему королем или кем-то еще. А ты вообще… Перья-то не распушай, а то подрежем. Ты здесь на минуточку пленник, - напомнил Даниэль.- Никогда не носил перьев, - презрительно хмыкнул Скролан. – Не мой стиль. Это вы – пернатые. Гуси-лебеди.- А ты - птеродактиль. Пресмыкающееся.- Тише, дети, - машинально сказал Мария.

- О чем здесь разговор? - спросил Николс, появляясь. – Тебя хочет видеть Татьяна и с ней Маттиас, - объявил он Скролану.- Зачем еще? - нахохлился тот. – Все, что нужно, я ей рассказал уже.

- Маттиас хотел бы… Кое-что уточнить.

Анастасия беспокойно завозилась на месте.- А он не говорил, в чем дело? – небрежно спросила она.

- Видимо, тебя это не очень касается, - сказала Мария сухо.- Пойдем куда-нибудь? – предложила Лесли Даниэлю.Мария выразительно посмотрела на Николса. Тот едва заметно вздохнул.- Дани… Ты не мог бы… На несколько минут задержаться. Мне нужно с тобой поговорить. Если можно, наедине.Лесли кивнула.- Я тогда подожду тебя... может…- Я найду, - сказал Даниэль.Скролан, выходя с кухни, обернулся и язвительно заметил Марии.- А все эти ваши рассуждения о крови и страданиях современной эпохи черезвычайно милы… Особенно если учесть, что вы сами продолжаете сидеть здесь в покое и безопасности.- О чем это он? – хмурясь, спросил Николс.- А! Ты что, его не знаешь? Болтал, как обычно, - ответил Даниэль.- С каким облегчением я вздохну, когда его, наконец, здесь не станет! – сказала Мария. – Если вначале это было еще немного забавно, то теперь...Анастасия нетерпеливо ерзала на стуле, и, наконец, не выдержав, встала.- Пойду, послушаю, о чем они говорят, - скороговоркой произнесла она и попыталась проскользнуть в дверь кухни.Мария ухватила ее за руку.- Не вздумай! Ты им помешаешь - если ты, конечно, не подслушивать собралась, но эту возможность мы отметаем, как заведомо нелепую, не так ли?Анастасия закатила глаза.- Ты уже и говорить стала, как Джеймс. Ну, хорошо, не буду я подслушивать и мешать... Могу я просто посидеть там рядом и дождаться Маттиаса? У меня к нему дело. Личное.- К Маттиасу? – поразилась Мария.- А что? У меня не может быть ЛИЧНЫХ дел?- Скорее, я бы сказала, что это у него не может, - вздохнула Мария.***- Может, сразу к делу? – спросил Даниэль, когда они с Николсом уединились на террасе. - А то, когда вы такой серьезный, я сразу начинаю нервничать.Николас спокойно кивнул, хотя ему было отнюдь не по себе. Как же это трудно, Господи, все равно, что в ледяную воду нырять! Но тянуть и в самом деле просто глупо.- Ты знаешь... ведь... Мы с Мэри хотели бы тебя усыновить... Но мне показалось... Ты не очень-то этому рад.Даниэль смотрел на него с пониманием, как будто уже давно ожидал такого разговора и при последних словах невесело усмехнулся.- Если честно... Я уже проходил через это. Усыновление... И все такое прочее. Так что опыт у меня уже есть. Не могу сказать, что неприятный, но...- Повторить ты бы не хотел?- Как сказать? – Даниэль слегка замялся. - В другой раз все может быть по-другому.

- По-моему, тебя что-то смущает, но сказать ты боишься, - Николс уже понял, что его предложение энтузиазма не вызвало, и потому чувствовал себя неуютно.Даниэль потянулся, вздохнул, взъерошил волосы, побарабанил пальцами по столу, пригладил волосы, снова вздохнул и, наконец, сказал:- Просто... нельзя любить из благодарности.- Объяснись, - попросил Николс, слегка побледнев.

Даниэль вытащил из кармана крошечную книжечку, обернутую в потрепанную бумагу.- Что это?- Senilia... Тургенев. Стащил у Марии... Я положу обратно. Русская классика, в общем. Тут есть очень интересные мысли. Вот, например, - он полистал книжицу. – Вот: ?Все чувства могут привести к любви, к страсти, все: ненависть, сожаление, равнодушие, благоговение, дружба, страх, — даже презрение. Да, все чувства… исключая одного: благодарности. Благодарность — долг; всякий честный человек платит свои долги… но любовь — не деньги?.- Ерунда какая, - сказал Николс раздраженно. - Надо же было до такой глупости додуматься: ?благодарность - это долг!?Вот я бы сказал этому классику...- А ты скажи, - Даниэль хитро сверкнул глазами, - поди и скажи.- И скажу. Но я и сейчас тоже скажу. Дело не только в том, что благодарность и долг вещи прямо противоположные. Долг исходит от разума, благодарность от сердца... Ну а любовь... Кто вообще смеет судить, откуда берется любовь, и чем она может быть вызвана, а чем не может? Любовь может быть чем угодно. И возникать из чего угодно. Любовь - это все.Даниэль улыбнулся и отложил книжку.- Пусть так. Но это все равно.

- Проблема конкретнов нас? – спросил Николс напрямик. – Или тебе вообще не хочется, чтобы тебя усыновляли?- Проблема во мне. И не говори, что ты этого сам не понял.- Нет, до такой откровенной лжи, я, конечно, не унижусь...

- Но разве можно предлагать кому-то стать членом семьи, когда в глубине души даже не уверен, человек ли это вообще? Разве это честно?Николс смутился.- Я на самом деле... Немного беспокоился по этому поводу. Но если подумать, то, что угодно можно преодолеть... Если я хотя бы буду знать...- Что со мной НЕ ТАК?- ЧТО с тобой. Почему обязательно не так.Даниэль еще раз потянулся.- Считай, что я... вроде вымышленного друга. Для Лесли. Пока ей скучно и грустно. А когда все станет хорошо, я исчезну.

Даже если Николс и был озадачен подобным заявлением, то не подал вида. А скорее всего, просто воспринял это как метафору.- Но кто ты... сам по себе? Помимо этого?- Сам по себе - так не бывает. Зачем что-то еще? Весь смысл в том, что ты кому-то нужен. Пока нужен. Каждый человек все равно стремится к кому-то. Даже самый холодный и гордый в глубине души мечтает любить кого-то, быть с кем-то. А когда необходимость в человеке исчезает, он словно... растворяется. Все равно, настоящий он или вымышленный.- Значит, ты стремишься к Лесли, я правильно понял? Но ты ж не можешь исчезнуть совсем!

- Почему нет? Вымышленные друзья тоже исчезают, когда в них перестают верить или меняют на других. Да и реальные люди... когда перестают быть нам нужны? Откуда мы знаем, что они не исчезают совсем, а не только из нашей жизни? Кто проверяет? Кто вообще вспоминает о них?- Подожди... – Николс провел ладонью по лицу, собираясь с мыслями. - Ты меня совсем запутал... Да и не о том я сейчас! Дело в том, что мы с Мэри давно собирались кого-нибудь усыновить...- Ясно, - Даниэль улыбнулся неожиданно зло, – а я, значит, удачно подвернулся.Николс на секунду прикрыл глаза и глубоко вздохнул, собираясьс мыслями.- Погоди, - сказал он. – Я, видимо, плохо начал.

- Не надо, я понял, - сумрачно ответил Даниэль. - Спасибо, но... На роль ?кого-нибудь? я не гожусь.Николс некоторое время беспомощно смотрел на него, но так и не придумал, что еще сказать.- Ты, наверно, нужен Татьяне, – заметил Даниэль.- Мне совсем необязательно присутствовать при этих допросах...- Но ты ведь им и не помешаешь, верно? – произнес Даниэль резковато. - К тому же меня ждет Лесли.Николс понял, что этот намек лучше принять к сведению.- Я совсем безнадежно все испортил, или... мы еще вернемся к этому разговору? – сказал он.- А это как в песне, знаете ли: ?forse si, forse no, forse no lo so? (может, да, может, нет, может, не знаю).- Лучше уж просто forse... (возможно)***Татьяна уже научилась говорить с демоном, глядя вроде бы прямо на него и в то же время сквозь него, не встречаясь с ним взглядом.

- Не думаю, что ты будешь рад этому, - сказала она, - но ваши замыслы не увенчались успехом. Ни один из них. Я теперь знаю о них все и могу судить.Скролан ухмыльнулся.- Один, по крайней мере, увенчался. Князь мертв.Татьяна сдержала вздох, раздумывая, стоит ли отвечать ему. Что ж, пусть знает.- И даже в этом... я позволю себе усомниться, - сказала она.Скролан взглянул на нее в непритворном удивлении.

- Тогда зачем все это было, если он жив? Просто игра? Бессмысленный фарс, шутка Бога над вами? Если все имеет свой смысл и цель, ради чего все это было? Ради того, чтобы еще раз испытать вашу преданность и веру на прочность, потешить свое тщеславие? Такому Богу вы служите?- Нет. Такому, который знает о нас все и все нам прощает. Который провидит много дальше, чем мы можем себе представить, который помогает нам даже там, где мы сами не знаем, что нам нужна помощь. Ты хотел спросить что-то еще?- Нет, вряд ли.- Тогда ты можешь идти, - сказала Татьяна, не глядя на Скролана.Он удивленно вздернул бровь.- В смысле?- Иди, куда хочешь. Я думаю, что мы ничего уже от тебя не узнаем. Ты выполнил свою часть соглашения. Ты свободен. Можешь идти.Скролан некоторое время смотрел на нее, размышляя, что это могло бы значить, потом перевел взгляд на Николса. Но тот тоже смотрел на Татьяну. Он-то понимал, что это значит: в одиночку Скролан до Границы не доберется, это верная смерть. Тот, кажется, тоже это понял. Губы у него скривились, но он все же сумел растянуть их в улыбку.- Что ж, ладно... Я учту... Приятно видеть, как вы держите свое слово!Он круто развернулся и вылетел из комнаты.Николс продолжал молча смотреть на Татьяну. Та стиснула виски ладонями и помотала головой.- Извини, - сказала она. – Не знаю, что на меня нашло. Я сама себе противна. Но как только подумаю о том, что он...- Я понимаю, - кивнул Николс.- Проводи его, - попросила Татьяна.