9. ПТСР. (1/1)

Разговоры с полицией проходят словно в тумане - Макс даже не помнил как Дэвид вызвал её. Просто в какой-то момент подворотню сменил участок. Череда вопросов, отчего-то злой Дэвид, гоняющий копов как цыплят по курятнику, какие-то папки. И бесконечно долгая поездка на такси, с головой на плече вожатого и закрытыми глазами - нужно притворяться спящим, иначе стыдно.

Мозги ни в какую не хотят проясняться, перед глазами мелькают картинки и образы.Ему пять лет. Макс бесконечно любит свою мать, её руку не хочется отпускать никогда. Мама очень красивая и умная, от неё часто пахнет чем-то резким, но это совсем не разочаровывает Макса. Женщины ведь любят духи? Ему ещё рано знать что это запах спирта.

Дверь открывается и мальчик трёт глаза. На дворе ночь, в комнате стало холодно из-за открытой форточки. Лето выдалось холодным. Макс ещё не дотягивается до окна, но мама высокая. Выше других взрослых. Или так кажется только снизу?Свет бьёт по глазам и в первую секунду мальчик ничего не видит, но во вторую рядом разбивается бутылка. Женщина сидит за кухонным столом, её глаза лихорадочно блестят, а губы, по обыкновению накрашенные красной помадой, говорят. Говорят о том что Максу давно пора спать, о том что он ужасный ребёнок, о том что без него всем было бы лучше. О ненависти и сожалении. Множество других слов пролетают мимо.

Следующая бутылка задевает плечо, но все равно со звоном разлетается об пол. Макс плачет. Наверное, в ту ночь он и научился плакать как взрослый. Без всхлипов и судорог, только бежать. Детскими усилиями подпирать дверь изнутри стулом, заворачиваться в одеяло, будто оно и правда может спасти. Воздух холодный, но этого больше не чувствуется.

Машину поразительно быстро сменяет квартира Дэвида и мальчик не может вспомнить как поднялся по лестнице. Казалось - просто моргнул.

- Я сделаю чай. Макс, ты тут? Эй, не теряй сознание. Ты замечательно держался в участке. Ну что тебе в этом придурке? Мы легко отделались.

Пальцы экс-вожатого касаются смуглой щеки и мальчик жмурится так сильно, что под веками пляшут искры.Дэвид действительно, черт возьми, нихера не понимает.

Максу десять. Он только-только привыкает спать в обуви, потому что бежать может понадобится в любую секунду. Холод или жара давно перестали быть важными, он разучился чувствовать себя комфортно. Но научился бояться.

Нападки соседних лагерей, сектанты, агенты спецслужб. Это не то что должен видеть ребёнок! Это неправильно и несправедливо.И раз за разом - ножом у горла, наручниками на запястьях, верёвкой поперёк тела, укусом неизвестного зверя, кровавой пентаграммой на вспаханной земле. Необходимость кричать и наглеть, ухмыляться и убегать.

А после задыхаться в постели.

Самое ужасное - не попадать в опасность. Самое ужасное в ночах после, когда схлынывает адреналин и наглость, а до мозга доходит то насколько мальчик рисковал. Когда остаётся один Макс и его первая в жизни паническая атака, когда каждый шорох взрывает сознание. А где-то там, в километрах к западу, его родители. Давно позабывшие что у них есть ребёнок.

Самое ужасное - испытывать страх.Самое ужасное - чувствовать себя ненужным.

- Давай, нужно сменить одежду. Не переживай, ступор - нормальная реакция на стресс. У тебя столько времени сколько понадобится. Не хочешь сейчас со мной говорить?

Рука рыжего оседает на плечо и он притягивает к себе кемпера, заключая его в объятия.- Я так волновался за тебя.

Максу шестнадцать. Он сидит на асфальте в очередной подворотне и не убирает рук с живота, прижимая к груди колени. На скуле ссадина, костяшки сбиты, желудок ноет. Где-то в пояснице противно тянет. Мальчик помнит плохо, но ему кажется что это почки. Он совсем один. Не осталось больше ни лагеря, ни родителей, ни друзей. Лишь бесконечные побеги от полиции, уличные драки, поиск места для того что бы урвать хотя бы час сна. И изрядно потрепанный рюкзак как единственное имущество. В нем - паспорт и украденная с рынка выпечка.Опираясь затылком о стену, парень смотрит на звёздное небо. Он не знает что будет делать дальше. Сбежав из дома через день после возвращения с последней смены в лагере, Макс не успел продумать детали побега. Выживание превратилось в самоцель. В сказку о счастливой самостоятельной жизни уже не верится, но возвращаться некуда. К спившейся окончательно матери? Искать сбежавшего ещё четыре года назад отца? Пытаться найти других родственников? Нет, Макс больше не часть этой семьи. Лучше подохнуть бездомной псиной.

До сентября всего месяц. Он протянет его на улице. А после поступит в хороший колледж где получит место в общежитии. Но пока об этом не знает. Брюнет ложится на бок и закрывает глаза. Сейчас - прожить бы ещё хоть день.

Смуглые руки охватывают психолога в ответ и прижимают ближе, позволяя Максу спрятать лицо на худом плече. Позволяя вдохнуть знакомый запах. Запах солнца. Запах безопасности.

- Мне нужна помощь, Дэвид.