3. Первый залп. (1/1)

—?Нет, я в полном порядке. Дэвид уже минут десять пытался вывести парня на откровенный разговор, но Макс не сдавал позиции. Беседы с психологом здесь были обычным делом. Многие студенты заходили к нему на переменах или после пар, на чай или разговор. Иногда и то, и другое. Парень этого не понимал. Для него, привыкшего со всем справляться самому, такое было дикостью, а раз уж психологом оказался Дэвид… Это тем более не помогало ?раскрытию?. Сейчас перед Максом стояла чашка остывшего зелёного чая, а психолог непедагогично положил руки на стол, водрузив на них голову. —?Я просто хочу вернуть эту открытость, с которой мы говорили раньше. Ты ведь понимаешь, что я тебе не враг. Дэвид смотрит печально, это отвратительно и неправильно. Как неправильно и то, что он вслух заговорил о ночи. Это было слишком другим, неправильным для произнесения, личным. —?Других студентов ты отпускаешь через пару минут разговора. Любимчиков заводишь? Макс дёргает бровью, произнося привычную нападку. Дэвиду никогда нельзя было иметь любимых кемперов, как и студентов сейчас. А Макс определенно был его любимчиком в лагере. И, в открытую сталкиваясь с этим фактом, Дэвид всегда ощущал себя плохим вожатым и переживал. Если вопросы есть у толпы детей?— Дэвид спрашивает Макса, если кого-то нужно о чем-то попросить?— Дэвид зовёт Макса, если в столовой остался лишний десерт?— он случайно стоит рядом с Максом. Да, он точно привязался к парню. Будь это отеческая забота или просто выделение любимчика, да хоть ?ты как я в детстве?, но Макс все равно оставался выделенным каждый раз. Хорошо ещё, что другие кемперы этого упорно не замечали, благодаря вечным перепалкам. —?Вовсе нет! —?Дэвид комично вскидывает руки, будто Макс его не спросил, а бумажными шариками закидал, или отражая невидимую глазу атаку, вообще-то слишком мелкую для хоть какой-то реакции. —?Просто тебе сложнее. Моя работа как психолога?— помочь тебе. Пойми, я знаю, как ты себя чувствуешь. Это была последняя капля?— Макс встаёт и идёт к двери. На языке крутится множество ругательств и унижений, но парень лишь стискивает зубы. Дэвид вскакивает с кресла, однако дверь захлопывается быстрее. Мужчина обессиленно закрывает лицо ладонями, вздыхая и слегка качая головой. Становится тихо. В коридорах давно никого не должно быть, пары кончились у всех групп, и только редкие шаги преподавателей иногда разбавляли воздух своими звуками. Ну что прикажете делать с этим маленьким раком-отшельником? С самого первого его дня в лагере, тогда, ещё шесть лет назад, он решил, что всеми силами будет помогать ему адаптироваться. Макс был иным чем другие дети. Не особенным или каким-то прекрасным, наоборот, более зажатым. Он всегда бил, чтобы не ударили его, в штыки воспринимая попытки помощи и проявления заботы. Конечно, сейчас он повзрослел, но в глубине души остался тем же десятилеткой. Это было заметно для человека, знавшего его тогда. Но как ему помочь Дэвид, чёрт возьми, не понимал. А это было нужно. —?Долго ты там просидел. Тэд поднимается. Он сидел на рюкзаке, брошенном на пол, и теперь отряхивал ноги. —?Просто Дэвид снова нёс свое дерьмо. Макс раздражённо одергивает футболку и идёт по коридору, боковым зрением замечая, что Тэд следует за ним. Он жалел, что недостаточно громко хлопнул дверью. —?Ты зовёшь его по имени? Вы всё-таки знакомы? Ты с самого начала на него так странно реагируешь. —?Просто он меня бесит. —?Макс едва сдерживает раздражение, делая пару глубоких вдохов и выдохов, лишь дёргая плечом, выражая неопределенность. —?А мне он показался милым. Тэд отзеркаливает движение Макса и неловко потирает шею, отводя взгляд. Будто чувствуя себя виноватым, за отличное от приятеля мнение. Маленькая (?) сволочь в душе Максвелла довольно ворчит и сворачивается клубочком, при виде дискомфорта парня. —?Почему ты его так не любишь? —?Просто не люблю. Посмотри на его тупую рожу и увидишь ответ. Его собеседник закатывает глаза и выходит из здания первым. —?Это ведь на поверхности. —?с видом иллюзиониста Макс проводит ладонью вдоль лица и корчит самую тупую рожу, которую только может придумать: выдвигает челюсть и сводит зрачки к переносице, видимо, изображая Дэвида. Под смех Тэда, парни переходят дорогу, направляясь в парк. Прошла уже неделя с начала учёбы, и Макс действительно почувствовал себя лучше. Он чаще проявлял эмоции и позволял себе дурачиться. Конечно, чаще?— это относительно прежнего. В целом парень замечал за собой много перемен, которые был не в силах осознать. Смеяться из-за шуток, а не из-за удачной пакости все ещё было непривычным и редким явлением, но было, как и отсутствие вечного напряжения. Макс не становился мягче, вовсе нет. Он не упускал возможности уколоть одногруппников, всегда выходя из споров победителем, пререкался с учителями и уже бывал пару раз в кабинете завуча по воспитательной работе. Это было совсем другое. Многие психологи, по крайней мере те что писали те статьи, которые Макс иногда читал по ночам в интернете, на секунду признавая что проблема есть, говорили, что с родителями всегда нужно налаживать отношения, и как бы плохо они не сложились?— покой найдётся, но только если их вывести хотя бы на нейтральный уровень. Парень был не согласен. С возрастом проходила привязанность к матери и отцу, все больше отдаляющихся и друг от друга, и от самого Макса. На данный момент они вызывали лишь глухое раздражение. Даже обида за детство, лишённое большинства радостей и забав по их вине, давно утихла. Родители просто таковыми не воспринимались, уехав от них парень окончательно в этом уверился. Вне ?отчего дома? дышалось легче и уход оттуда был одной из причин перемен. Хотя был в этом и свой минус. —?Сегодня первый рабочий день, да? Тэд прыгает через лужу и довольно сверкает глазами?— ребячество. —?Ага. Я пиздец как вдохновлён и горю желанием вытирать столики. —?спокойно отозвался Макс, безразлично наблюдая за действиями друга. —?Да ладно тебе, поменьше пессимизма, официант?— не такая уж и плохая работа. Всё лучше чем ?свободная касса!?. Тэд шагает дальше, хлюпая одним кроссовком?— прыгун из него херовый. —?Ты прав, но всё же. До завтра нужно выучить конспекты, а теперь ещё и меню. Я ебанусь. Парни синхронно вздыхают, заходя в комнату. Оба из них недовольны. А ведь начиналось всё хорошо. Макс пришел на работу вовремя, получил фирменный фартук с удобными карманами, новенький блокнот и ручку. Менеджер почти не раздражала, действительно интересно объясняя и вовремя подсказывая, что нужно делать. Парень разобрался с кассой, правильно говорил, быстро ориентировался в меню, да и место Максу нравилось. Клуб оказался очень уютным?— неоново-затемнённым, больше походя на бар. Столики, тихие разговоры, вкусный алкоголь, реже?— еда. Непривычно светлая после зала кухня, смешливый повар, подменяющий иногда официантов, и шеф, с вечно задранным носом. В вечернем потоке гостей парень увлёкся настолько, что проработал на два часа больше положенного?— метро уже закрылось. Черт бы побрал эти джаз-клубы. После дня на ногах и беготни по залу ступни ныли от усталости. Ботинки?— обязательная часть формы?— явно были не самой удобной обувью для подобной деятельности. Впрочем, это было делом привычки и на данный момент?— меньшим из зол. Сидеть на каменных ступеньках незнакомого подъезда и курить?— не выход, конечно, но других вариантов было мало. Идти пешком?— по времени все равно что дожидаться открытия метро здесь, такси?— дорого, вылавливать ночные автобусы?— заебёшься. Скорее всего, придётся заниматься именно отловом, единственным адекватным вариантом. Но раз уж спешить уже некуда?— почему не дать себе отдохнуть? Ночью воздух намного холоднее, чем днём, в такой ситуации сигарета совсем не греет. Макс подносит тлеющий ?уголёк? на её конце к пальцам, чтобы почувствовать хоть немного тепла. Руки всегда мёрзли первыми. Руки и нос. Звонко чихнув, парень вздохнул, уже представляя чек из аптеки и ругань Тэда. Ещё и от Никки с Нилом придется скрываться: первая не станет молчать, а второй, узнав о случившемся, развернёт полномасштабный курс лекций по теме ?какой конкретно ты вид и подвид идиота, что именно сделал не так, и как делать надо?. Последняя часть?— самая длинная, разумеется. Макс не рассчитывал на долгое нахождение на улице. От метро до клуба и обратно, от метро до общаги и обратно. Даже ночью при таком маршруте он не успел бы замёрзнуть, но теперь холодный воздух заставлял изображать из себя кота, сворачиваясь в подобие клубка, пусть и вертикального. Если прижать колени к груди?— животу почти не холодно, если замереть неподвижно и постараться расслабиться?— тонкий джемпер почти согревает. Парень запустил на телефоне навигатор и выпрямил одеревеневшие ноги, разминая их. Он уже собирался уходить с насиженного, а точнее, настоянного места. С губ слетали тихие, но выразительные маты. —?Кто же ещё. —?впереди послышался смешливый голос. Макс резко поднял голову и округлил глаза, в совершенно несвойственном ему выражении удивления. Конечно, это был Дэвид. Всегда Дэвид. —?То есть заработался и не успел на метро? —?рыжая бровь поднимается выше, и Дэйви выглядит слегка комично. —?Разве Гвен не читала вам лекции о планировании времени? Теперь обе брови опускаются, а их владелец тяжело вздыхает. —?Ну, конечно, ты не слушал. Психолог сидит за кухонным столом, с котом на коленях. Животное тихо мурчит и периодически бодает хозяина в живот, требуя ласки, но внимание мужчины сосредоточено на Максе. Подросток стоит рядом с плитой, опираясь бедром о стол, со скрещенными на груди руками. Он избегает смотреть на парня, слегка склонив голову и прикрыв глаза, чувствуя, как медленно согревается. От пледа и чая он отказался с порога. —?Ладно, кому как не мне знать, что такое увлеченность работой, не нужно так напрягаться. Я не собираюсь повторять лекций и отчитывать тебя, ты можешь переночевать на диване, он довольно удобный. Не голоден? —?вставая из-за стола, Дэвид аккуратно опускает кота на пол и подходит к холодильнику. —?Не думаю, что это хорошая мысль. Я просто замёрз, но уже согрелся, мне нет смысла оставаться здесь надолго. Есть ночные автобусы, до общаги как-нибудь доеду. Дэвид чуть щурится, глядя на подростка внимательнее. Да, слова звучали с привычным упрямством. Макс просто в очередной раз отказывался от помощи, что было частым явлением, но было в его виде что-то новое для вожатого, именно сейчас?— при белом свете лампы над раковиной, оставляющем на кухне лёгкий полумрак. При включении верхнего света брюнет поэтично заявил ?выключи эту хуйню, глаза режет?. Впрочем, тут психолог был с ним согласен, ведь сам обычно пользовался только упомянутой лампой. Только сейчас Дэвид видел перед собой взрослого человека. У него уже было образование и работа, жил он уже жил самостоятельно, пусть и в общежитии. И действительно сильно вырос. Даже звёздными ночами, лёжа на земле и слушая спокойные слова с нотками отчаяния, даже принимая из его рук траву, Дэвид не замечал этого. Макс перестал быть ребенком, пусть и сохранил детские проблемы. Они лишь выросли вместе с парнем. —?Знаешь, мне стоило бы извиниться. Дэвид опускает голову, отводя взгляд, и чувствует как парень смотрит на него. —?Я совершил ошибку родителя, позорную для человека с дипломом психолога?— не признавал, что ты уже не тот мальчишка, который однажды приехал в лагерь один. Ты сильно вырос, Макс. Дэвид заканчивает и молчит. Повисла напряжённая тишина. Но длилась она недолго?— помешал смех Макса. Вожатый изумлённо посмотрел на него. —?Иисусе, Дэвид, ты вообще не меняешься. Какие нахуй извинения? —?парень опирается на стол уже двумя руками, стоя к нему спиной. —?Ты всегда был глупым, а теперь ещё и драму из нихуя разводишь. Макс качает головой и слегка отталкивается от стола, устойчиво вставая на ноги. Он выходит в коридор, достаёт телефон и смотрит на экран. —?На автобусах доберусь минут за сорок, пересадка всего одна. Не помру поди. Вожатый, вздыхая, прислоняется плечом к косяку. —?Макс, останься здесь. Я же тебя не съем, в самом деле. —?Кто вас знает, ебанутых. —?бурчит парень, завязывая шнурки на кроссовке. И уже в полный голос добавляет. —?Благодарю за тёплый воздух и всё такое. Парень поворачивает ключ, оставленный хозяином в замке и внезапно чувствует, как на плечи ложится что-то тёплое. —?Я не прощу себе, если ты простудишься, хотя бы возьми вот это. Макс, не оборачиваясь, открывает дверь и быстро спускается по лестнице, оставляя расстроенного Дэвида на пороге. Только подходя к автобусной остановке он решается опустить голову и посмотреть на одолженную одежду. Ею оказывается на удивление тёплая ветровка, насыщенного зелёного цвета. Отчего-то парню вспоминается, что этот цвет очень идёт рыжим.