Глава 20. Change. (1/1)
Музыкальное сопровождение: Deftones – Change in the House of FliesИ Тони смотрел.Зрелище было впечатляющим до тошноты, настолько совершенным в своем падении, что хотелось выть. Было странно видеть свое лицо, свое тело, слушать свой голос и не помнить этого, потому что его не было: он спал где-то в глубине склепов собственной души, фактически добровольно уступив место этой твари.
Мгновения растягивались на часы, когда на экране его руки терзали и ломали, беззащитное, сведенное судорогой боли тело. Когда из-под его пальцев текли багровые реки, окрашивая мир красным.Но он смотрел, отчаянно пытаясь вспомнить. И не мог отвести глаз. Местами его колотило. Он открывал различные записи, и каждую из них объединяли боль и унижение, испытываемые Локи.Каждый миг, каждую секунду. Девять десятков дат, дни, а порой и ночи, долгие часы… на темной стороне Бездны царила тьма, иссушающая, уничтожающая, подавляющая, местами сладостнаяи даже желанная тьма. Концентрация той тьмы, что живет в сердцах. Ненавистное и притягательное зло, зовущее в свои объятия, приносящее сладкую боль без налета приличий и сострадания.
Вот почему Бездна поймала их.От обоих за версту разит жаждой тьмы и готовностью нырнуть в ее глубины, чтобы познать еще больше и не вернуться уже никогда.
Тони вдруг понял, как это просто – погрузиться во тьму. Не будешь чувствовать себя грязным, все будет именно так, как хочется, исполнятся все желания, и не будет никаких границ… Безграничное безумие. Заманчиво. Бесконечная смерть. Бесконечная свобода. Безграничная власть. И одиночество.
Сзади на шею легли горячие пальцы и сжали. Тихий голос выдохнул в ухо:- Нравится?Тони потянулся, чтобы выключить запись, но ладонь Локи змеей скользнула по его руке и сталью сковала запястье.- Нет, смотри.Тони закрыл глаза. Сдавленные стоны боли Локи с записи, урывками переходили в стыдливо-ненавистные стоны удовольствия;живая рука, лежащая на руке Тони едва ощутимо дрожала.- Я хочу вспомнить.- Вспоминай. Спрашивай, если захочешь, - Локи положил подбородок ему на плечо и крепче сжал пальцы на шее в этом своеобразном объятии.
Локи на экране непокорно и насмешливо огрызнулся, а в следующее мгновение надрывно закричал от боли, когда раскаленное лезвие вошло в тело, как нож в масло.Живой Локи вздрогнул. Тони удержал тонкое запястьеи выключил видео. Наступила тишина. Локи неровно дышал на плече, оплетая пальцами горло и сжимая сильнее: Тони спиной ощущал мелкую нервную дрожь, исходящую от его тела. Он осторожно погладил напряженное запястье:- Успокойся.- Я спокоен.- Сядь.- Не хочу отпускать твое горло.- Убьешь меня как-нибудь в другой раз, - Тони развернулся и потянул его за руку, усадив боком на колени, причем вполне безобидно и без эротического подтекста. -Сидя и душить удобней, - пояснил он, разглядывая сведенные к переносице брови, упрямо сжатые губы и улавливая некую беззащитность в этой суровой картине.- А что, стульев нет?- Нет, - солгал Тони.- Врешь.- Вру.- И как же тебе верить?- Молча. Ты души, души, не отвлекайся.Локи скривился в усмешке и, придушив Старка посильнее для верности, устроился с удобствами.- Я запрещаю тебе смотреть это.- Не хочешь, чтобы я видел твое грехопадение в сторону добра?- Нет, мое домашнее порно тебя не касается, - пропел наглый бог, деля вид, что не заметил подтекст.- Я тоже участвую, если ты не заметил, - Тони насмешливо дернул коленом, легонько наподдав нахалу под зад.- Формально нет, - Локи врезал ему ладонью в ухо так, что в несчастном ухе зазвенело. – Но можешь поучаствовать в следующей записи.Тони с недоверчивым скепсисом во взгляде покосился на него. Он пощупал божественный лоб и обнаружил конкретный жар.
- Черт бы тебя побрал, ты весь горишь, идиот.- Да, - Локи улыбнулся улыбкой мясника-психопата и поболтал ногами, лениво пытаясь придушить Тони, - я весь горю…Момент был многозначительный. Тони скептически поднял брови, с тяжелым вздохом поднял бога и направился из лаборатории.- Ты выходил на улицу?- Неееееет, - протянул температурящий Локи, продолжая болтать ногами.
- Джарвис?- Выходил, сэр.Локи понял, что его бесцеремонно сдали, и надулся.***- Раз уж ты поперся на улицу то, какого хрена ты не надел куртку? – Тони положил на обжигающий жаром болезни лоб мокрое полотенце и накрыл Локи простыней. Тот недовольно ворочался и лежать спокойно не хотел.- Я делаю то, что хочу, - громогласно заявил бог, намереваясь продолжить дискуссию, но вдруг резко замолчал и впал в нездоровую задумчивость. Когда он снова заговорил, голос его был тихим, кажется, он постепенно впадал в беспамятство. Он говорил что-то о реке, чьи воды чернее самой тьмы, о том, что падает небо, залитое багрянцем, ослепительно прекрасное, а потом и вовсе сбивчиво перешел на неизвестный язык. Тони вливал в непослушный рот лекарства и менял компрессы, не чувствуя течения времени. Жар не спадал, а, кажется, только усиливался.*** Локи уносило все дальше и дальше. Он, лежа на спине, плыл по черной, чернее ночи, реке и смотрел в небо, залитое багрянцем, ослепительно прекрасное. Он видел. Где-то в вышине скользили серые размытые тени: они неторопливоплыли, ныряя в багровые облака, будто огромные киты и даже перекликались так же. Он лежал и слушал песню серых небесных теней, а черные воды несли его дальше. У реки были каменные берега, причудливо обточенные неизвестным скульптором, придавшим им немыслимые грани и углы.
Вода не была ни холодной, ни горячей. Возможно, она была глубокой, глубже, чем можно было себе представить. А может, стоило протянуть вниз руку и нащупать дно, настолько могло быть мелко. Это зависело от тьмы в сердце, только от тьмы внутри.Локи лениво подумал о том, что неплохо было бы прогуляться по этому месту – его тут же принесло к берегу. Он ступил на камень, и река замерла, застыла, прекратив свое течение. Локи в заторможенном удивлении склонился над ней, коснувшись затвердевшей поверхности, загудевшей, как набат от удара молота. Гул побежал в стороны и затих где-то вдали, там, где каменная вода впадала в кровавое небо. Локи равнодушно отвернулся и пошел по берегу. Было ни тепло, ни холодно. Было почти тихо, только сухой ветер шептал что-то едва слышно. Локи был в состоянии близком к полной апатии, он медленно шел и с сонным любопытством изредка смотрел по сторонам.
Наконец, каменный берег кончился. Всюду, куда хватало взгляда, простиралась бесконечная равнина, покрытая прозрачной травой, тихо звеневшей на ветру. Локи протянул руку и сорвал прозрачный цветок. Он почувствовал, как пальцы ожгло холодом, закапала кровь: цветок был стеклянным. Он слабо покачивался в руке Локи и нежно звенел многогранными лепестками, отражающими зеленые глаза, подкрашенные багровым цветом неба. Полюбовавшись на цветок, Локи ступил на траву, ощущая слабый интерес: что-то тянуло его вперед. Ступни пронзила ледяная боль, хрустнуло стекло, рассыпаясь на осколки, впивающиеся в босые ноги. Локи не обращал внимания на боль и шагал дальше, оставляя за собой след из разбитых травяных нитей и цветов и кровь, мгновенно впитывающуюся в стекло.
Он шел, а стеклянное поле все не кончалось, хотя его ступни уже онемели от боли, тупо отдававшейся где-то в кончиках пальцев, и были ледяными от холода этой странной равнины.
Может, он шел минуты, а может, года. Здесь, в этом мире не было времени, только песня теней, ныряющих в небо, и тихий звон цветов. Локи шел и продолжал крошить их в пыль своими шагами.Наконец, впереди возникла темная точка, отливающая золотом. Было в ней что-то знакомое, что даже несколько развеяло апатию и заставило идти быстрее. Расстояние стало резко сокращаться.Наконец, он очутился перед простым черным столом, за которым друг напротив друга стояли два простых черных стула, посреди поля стеклянных растений. Тени пели китами. Локи, не отрываясь, смотрел на человека, сидящего за столом. Человек смотрел на него, небесный багрянец отражался на золотой повязке, закрывающей его правый глаз.- Здравствуй, сын.