Тайные Страсти (2/2)

Ничего не ответив, Онейрос направился к выходу, его шаги отдавались эхом в огромном зале опустевшего клуба. Уже стоя у самой двери, он обернулся к Люциферу и Мейз:— Я не верил слухам о том, что жизнь среди людей меняет тебя, Принц, — глаза Морфея сверкнули в полумраке. — Теперь я вижу, что ты и правда становишься другим… Становишься тем, кого твой Отец всегда хотел в тебе видеть.

И прежде чем вспыхнувший от ярости Люцифер бросился к Онейросу, тот исчез так же быстро и незаметно, как и появился здесь этой ночью.По пробуждении Дэй чувствовала себя, будто ребенок, у которого отобрали конфету. Большую, шоколадную, вкусную конфету ручной работы из тех, которые продавались в кондитерской в центре Готэма по десять баксов за штуку.

Витрина там сияла так, будто каждый день был Рождеством. Воспитанники приюта все до одного с завистью засматривались на движущихся солдатиков, которые барабанили карамельными палочками, и ангелов с крыльями из сахарной ваты. Это был мир, в котором не было жестокости воспитателей, в котором не было ненужных детей. И они забывали о том, что сами никому не нужны, на долю мгновения верили в хороший исход сказки, чтобы потом, когда веселые огни исчезнут из виду вспомнить — в сказке есть место только Уэйнам этого города, только они могут покупать своему сыну конфеты по десять баксов штука и притворяться, что чужих детей не существует, спонсируя заведения, вроде их сиротского приюта.Слишком давно Дэйдре Мэй Флауэр была ребенком, который верил в сказку. Возможно, та девочка, которая с горящими глазами смотрела на шоколадные реки и леденцовые цветы, способна была оценить ее нынешнее жилье. Но взрослая Дэй видела в роскошном убранстве дворца грез лишь горькую иронию над самой собой. Из-за своих необычных способностей она всегда была диковинным зверьком среди прочих, но интернат довольно быстро научил ее не выделяться, притворяться и лгать, а здесь, среди всего этого баснословного богатства и пафоса, она выделялась просто одним своим присутствием.

Дэй простонала и накрыла лицо одеялом, надеясь, правда, не особо, что когда она взглянет на комнату еще раз, вся эта дичь сменится привычными ей ободранными стенами. Дом, милый дом. Пора было возвращаться в Готэм, а события последних дней признать слишком уж затянувшимся трипом.— Госпожа плохо себя чувствует? — залепетала Нуала. — Я могу принести вам завтрак прямо в покои, или зайти позже, если вы пожелаете.Дикий отчаянный рев, приглушенный одеялом, не на шутку испугал эльфийку. Она застыла в нерешительности, не зная, как трактовать поведение гостьи. Хозяин строго-настрого приказал ей приглядывать за смертной и следить, чтобы с той ничего не случилось. Вой стих, и одеяло начало ритмично сотрясаться, то ли от беззвучного хохота, то ли плача. Нуала вздрогнула, не решаясь подойти к трясущемуся комку. И стоило только хозяину исчезнуть, как с вверенной ей гостьей начало твориться что-то неладное.Сумасшествие. Определенно, так оно и было. Дэйдре просто не могла этого признать. У нее давненько протекала крыша, а та последняя понюшка окончательно лишила ее связи с реальностью. Только так, не иначе можно было подумать, что весь этот разговор с Джейсоном был реальностью. Просто вообразить Джейсона Тодда Красным Колпаком уже тянуло на койку в Аркхэме. Хотя…В пользу этой безумной теории говорило очень многое, и память девушки услужливо подсовывала ей доказательства. Джейсон частенько забивал на их договоренности, не приходил и не перезванивал, а потом весь Готэм гудел, как разворошенный улей, и местные главари банд недосчитывались поголовья. Все начинало казаться не таким уж и надуманным, но она упрямо гнала от себя эту мысль. С тем же успехом каждая девушка, которую динамил парень, могла представить себе, что он Бэтмен, и ему просто некогда ходить на свидания. Или что он Супермен, спасающий мир едва ли не каждый день. Супермен, который ругается, как отбросы из Преступного переулка.

Выбравшись из-под одеяла, Дэй начала истерично смеяться, чем до смерти напугала свою ушастую слугу. Нуала подпрыгнула на месте, одернув руку, а Дэйдре рассмеялась еще громче.

— Госпожа… — прошептала эльфийка, глядя на девушку полными ужаса глазами.— Все в порядке, Нуала, — утешила ее Дэй, неловко похлопав по плечу. — Мне просто надо… — Эльфийка вся превратилась в слух, готовая по первому же зову исполнить любую ее просьбу. — Надо немного прогуляться на свежем воздухе. Слишком уж я здесь засиделась, — Дэйдре спрыгнула с постели, решительно направившись к выходу. Пора было по душам поговорить с хозяином местной психушки. И выписать себе путевку домой.

Жалкая попытка хлопнуть дверью обернулась фиаско — массивная деревяшка издевательски медленно скрипела на своих петлях, а вслед Дэйдре еще долго доносились причитания Нуалы, которая позволила госпоже покинуть покои без завтрака и ванной. Гребаное эхо. Оно еще долго подтачивало решимость Дэй во всем разобраться раз и навсегда.

Вид спросонья у нее был еще тот: лосины, которые даже в лучшие дни не использовались по назначению для пробежек и занятий спортом, вылинявшая футболка из Bat Burger, сохранившаяся с тех незапамятных времен, когда она там работала, и чудное воронье гнездо на голове. По крайней мере, прической в духе Роберта Смита здесь никого не удивишь. Да и ее уютные домашние шмотки выдавали в ней тронутую намного меньше, чем предложенные Нуалой старомодные ночные сорочки. В таких оставалось только бродить ночью привидением по замку со свечой в руках и поджигать гобелены. Девушка вновь нервно хохотнула, благо, на этот раз поблизости не было ни души.Едва только Дэй вышла из замка, поняла, что ее затея обречена на провал. Пейзажи вокруг вплоть до горизонта выдавали изысканный вкус своего хозяина и лишали надежды на побег при удобном случае. Никаких признаков цивилизации или дороги национального значения, где бы она на свой страх и риск забралась в кабину дальнобойщика, чтобы доехать до ближайшего города. Признать полное поражение пришлось пару часов спустя:, встречавшиеся ей местные либо не хотели с ней говорить вовсе, либо делали вид, что ее не понимают, а впереди и дальше расстилались пасторальные пейзажи с идеальными газонами, которые ей при появлении здесь представили как Страну Снов. Решимость таяла, озверевший аппетит гнал обратно в замок, а самой Дэй пришлось признать, что снобистский главный гот опять где-то завеялся, и вряд ли она сможет поговорить с ним, если он сам того не захочет.

— Гребаный Степфорд, — проворчала себе под нос Дэйдре, наблюдая, как вокруг нее порхает остроухая любительница угодить. Желание валить все крепло. И для этого не надо было даже говорящих тыкв.

В Нуале она с горечью узнавала себя. Когда-то она, как и многие другие девушки ее положения, пыталась устроить свою жизнь за счет одного из готэмских гангстеров средней руки. Безвольная кукла, готовая появиться по первому зову хозяина. ?Эй, крошка, не нальешь нам с ребятами по коктейлю?? и смачный шлепок по заднице — так выглядели ее лучшие вечера. Худшие она до сих пор не хотела вспоминать. Замкнутый круг, который ей самой было не по силам разорвать.

В один прекрасный вечер он получил пулю в лоб. Прямо у них в квартире. Забившись в угол, Дэй еще долго ждала, когда внутрь ворвутся отморозки с автоматами и разнесут все к чертям. Она молилась, чтобы это было так. Лучше умереть, нафаршированной свинцом, чем оказаться живой, встретившись с ними. Дэйдре решилась выбраться из дома несколько дней спустя. Обессилевшая и отчаявшаяся, она готова была опять наступить на те же грабли, если бы ей не посчастливилось встретиться с Селиной Кайл. Она никогда до этого не слышала, чтобы Кошка занималась благотворительностью, но ее спич о человеческом достоинстве эффективнее всякой пощечины привел Дэй в чувства, чего она всем сердцем желала сейчас несчастной Нуале.— Что вы, я рада служить Повелителю Снов, — возразила эльфийка с таким пылом, что Дэй сразу сообразила — гиблый это номер. Она попала в какой-то сраный культ имени сраного гота, и с этим ничего поделать не могла. Адекватных собеседников здесь днем с огнем не сыщешь. А из развлечений оставалось только жрать и спать.— Гребаный Степфорд, — вновь прошипела Дэйдре, отодвигая от себя поднос с едой.

В последние недели сна было еще меньше, чем обычно. Кризис в Готэме занимал все время. Совет директоров ?Уэйн Энтерпрайз? требовал его присутствия на заседаниях, спасало от полноценной осады только то, что они сутками не вылезали из конференц-зала. Благотворительные организации росли словно грибы после дождя, и все они пытались причаститься от его компаний, намекая на какие-то устные соглашения с кем-то из правления. Проблем, которые требовали финансирования во имя решения, появлялось с каждым днем все больше, и все они казались не терпящими отлагательств.

Ни один человек не в состоянии был справиться со всем и сразу. Ни одни деньги мира не решили бы все как по волшебству. Но разве местная пресса когда-то руководствовалась здравым смыслом? Нет, журналисты только подогревали и так накалившуюся обстановку, будто продать лишний экземпляр газеты было важнее, чем предотвратить гражданские беспорядки.

Альфред давно перестал подавать ему за завтраком газеты. Выпуск за выпуском они твердили одно — власти бессильны, а главный филантроп города Брюс Уэйн не достоин наследия своего отца. Зачем пытаться расследовать причины волнений в Готэме, если новости сами текут в редакцию: представители сомнительных благотворительных организаций привлекали к себе внимание, рассказывая ужасные истории о том, как их вышвырнули из поместья Уэйна, даже не согласившись выслушать.Ночью было не легче. Сегодня он опять предотвратил вооруженное нападение — отчаявшаяся женщина пыталась забрать из ломбарда свое обручальное кольцо и наставила ружье в лицо хозяину заведения, когда тот заломил непомерно большие проценты, — несколько самоубийств — в городе участились случаи лунатизма, он распространялся как вирус, готэмцы выбирались на крыши и балконы и делали шаг в пустоту. Но не успел предотвратить убийство — мужчина застрелил всю свою семью, а потом пустил пулю в лоб и себе. На кухонном столе лежала записка ?Так не может больше продолжаться?.

Лунатизм и безумие. Готэм все больше начинал походить на расширенную версию Аркхэма. Эпидемия безумия охватила его, а эпицентром стала лечебница. Санитары оставались на дополнительные смены. Вооруженную охрану удвоили. И все равно не было и дня, чтобы оттуда не поступало сигнала бедствия. Хаос поселился в коридорах больницы, и создавалось впечатление, что бал там правили заключенные. Городу исключительно везло, что местные завсегдатаи были слишком заняты друг другом, чтобы выбрать для своих игр песочницу побольше и захлестнуть все в крови невинных.

До сегодняшнего дня. Побег Виктора Зсасза заставил службу охраны Аркхэма повнимательнее присмотреться к спокойным пациентам и заглянуть в те камеры, куда без особой нужды и полного обмундирования никто не совался. Загадочник раньше всех сообразил, какие выгоды сулит бедственное положение, и покинул лечебницу. После беглого осмотра камеры можно было с уверенностью сказать, что его там не было больше семидесяти двух часов. По статистике, дела об исчезновении редко заканчиваются успешно, если за это время не найдено ключевых улик. Загадочник же предпочитал оставлять лишь те, которые были ему на руку.В прошлый раз хаос, творящийся в городе, сыграл Нигме на руку, и Готэм едва на исчез с лица земли. Второго правления первобытного террора он просто не выдержит.При сложившихся обстоятельствах Брюс не мог позволить себе и минуты сна, но все же устало прикрыл глаза, пока компьютер обрабатывал новую информацию и выполнял поисковые алгоритмы.

Серебряный доллар, огромный, как гребаные тарелки, которыми ученые улавливают сигналы марсиан, балансировал на ребре. За ним виднелось зеленое чудище, вроде тех, которых показывали в ?Парке Юрского периода?. Тиранозавр ебаный как-то там. Он хищно скалился и, казалось, вот-вот заграбастает тебя своими маленькими ручонками. Дэй закрыларуками рот, чтобы не закричать. Всего-лишь чучело. До усрачки реалистичное. Огромная карта с шутом. Хозяин этой пещеры либо обладал самомнением с Техас, лишь немного уступая мистеру Постпанк, либо был долбаным…— Бэтменом, — беззвучно выдохнула Дэйдре, переводя взгляд с бэтмобиля на прочие разновидности бэт-транспорта. Она находилась не в музее чьего-то раздутого эго, а в святая святых — бэт-пещере. Девушка вновь едва не закричала, не в состоянии выразить иначе свою небывалую удачу, но сдержалась, чтобы не спугнуть прекрасный сон, в котором она обязательно встретит Темного Рыцаря и закончит дело либо сопливыми обоюдными признаниями в любви, либо самым лучшим воображаемым сексом, который у нее был. В любом случае, перспективы были весьма радужными, и пока не произошло ничего, что бы нарушило ее планы, она решила следовать туда, куда приведет ее сновидение.Сложно было не заметить его сразу же, но она посмотрела туда, лишь когда услышала приглушенный стон и шипение. В самом центре своего тайного логова перед стеной мигающих мониторов сидел он, мужчина, которого она хотела разгадать и боялась узнать, кто скрывался под маской.

Разодранный плащ валялся в нескольких метрах от его кресла. Маска лежала на столе рядом. Он снимал свою броню, шипя от боли. Дэй смотрела на происходящее не в состоянии отвести взгляд. Старые зарубцевавшиеся шрамы на его огромной широкой спине. Раньше она сказала бы, что такое бывает только в кино, и смотрится на большом экране чертовски сексуально. Сейчас же ей казалось, что она делила с ним боль каждого из них, слабый ее отголосок. Свежие гематомы и рваная рана на предплечье.

Впервые в жизни она в полной мере осознала, что Бэтмен не просто готэмский миф, а человек из плоти и крови. Его можно поранить и даже убить. Он был человеком среди богов. Все его товарищи по Лиге Справедливости обладали удивительными способностями и силой, но до сегодняшнего дня, до того, как она увидела, как ее герой берет в руки иглу, собираясь зашивать рану, она и подумать не могла, что он в чем-то им уступает.

Отвести взгляд от него было невозможно, и хотя она сама готова была шипеть от боли, видя, как он штопает свое тело, в голову все равно лезли глупые мысли о том, что если бы она знала, насколько волшебен ее игрушечный снежный шар, то уже давно воплотила бы все свои несбыточные эротические фантазии.

— Кто здесь?!. — прорычал мужчина, обернувшись. В руке он сжимал бэтаранг.Смешок застал его врасплох. Он знал только одну женщину с таким же глуповатым смехом, и сейчас, нравилось это ему или нет, Аманда Уоллер использовала ее в качестве оружия. Харли Квинн никак не могла оказаться в его пещере. Или могла… Мужчина мельком посмотрел на полевой хирургический набор. Это было позавчера, а значит, он отключился перед монитором, и все происходящее было лишь сновидением. И это умозаключение заставило его напрячься сильнее, чем потенциальное проникновение в бэт-пещеру. Сновидений он не видел слишком долго, чтобы воспринимать их как данность.— Брюс Уэйн!!! — воскликнула Дэйдре, округлив глаза. Отшатнулась и вышла из тени под нещадное освещение десятков мониторов.

— Дэйдре Мэй Флауэр, — поприветствовал ее главный денежный мешок Готэма, которого она поносила все это время на все лады.

Оголенный торс ему определенно шел, подумала девушка, с жадностью разглядывая мужчину, и тут же залепила себе мысленную пощечину. Он все еще оставался говнюком с баблом, несмотря на то, что ночью подрабатывал Бэтменом и спасал таких безнадежных дурех, как она сама.— Откуда?.. — спросила она и осеклась. — Конечно тебе все известно, ты же Бэтмен.— Далеко не все, мисс Флауэр. Икое-что я надеялся узнать от вас. Начнем, пожалуй, с того,что произошло после вашего прибытия в Лос-Анджелес.

Собираясь с мыслями, Дэй пришлось самой себе признать, что знает она об этом намного меньше, чем ни хера.