Майк Капир (2/2)

Молча Джон посмотрел на жену, после чего она сразу поняла: либо ответа он не знал, либо не желал говорить правду. Тем не менее это в любом случае означало, что смерть эта крайне загадочна. — Почему она написала это? — открывая страницы, на которых были записи, не дающие ему покоя, сказал Джон. Марин внимательно прочитала их, но взгляда на мужа так и не подняла. — Тут стоят даты. Думаю, ты уже и сам понял, почему, — пряча глаза в книгу, тихо произнесла Марин. — Тогда что послужило причиной последней записи? — нисколько не сомневаясь в честности жены, продолжал расспрашивать Джон. — Почему именно тогда она была сделана? Тишина в ответ. Когда она затягивалась уже слишком долго, Джон понял, что Марин знала причину, но называть её, похоже, не собиралась.

— Неужели Майк жив? — почти что не слышно Марин озвучила свои мысли. Джон их всё-таки услышал. Слова жены однозначно подтверждали то, что она знала о чём-то не известном ни ему, ни КРО. Слишком уж резко разошлись их предположения. Однако… откуда она могла знать? Только теперь Джон задумался о том, что не всё сказанное Марин было правдой. И мысль об этом… — Марин?

— Поговорим об этом позже, Джон, — не смотря в сторону мужа, она отложила книгу в сторону и покинула комнату. Теперь её волновал уже совершенно другой вопрос…

Марин нисколько не сомневалась в том, что гибель Капир Розмари не случайность. Её устранению могла быть только одна причина: Майк Капир жив и его ищут. Значит… они придут и сюда. Только вот его имя она тогда не слышала. Марин и не заметила, как сбросила звонок. Над тем, чем с ней поделилась Розмари, ей казалось, она не перестанет думать никогда. В голову не приходила ни одна мысль об обратном. Однако… В тот же день, не более чем через десять минут после телефонного разговора, Марин получила ещё одно известие, шокировавшее её даже больше, — исчезновение самолёта, на котором летел её муж. И что намного хуже: никакой информации о выживших нет. Нет… Это буквально конец.

Тем не менее судьба распорядилась иначе. Не прошло и двух недель с объявления в новостях о пропаже самолёта, как исчез и Ван. Марин смогла понять, что чувствовала Розмари, когда звонила, однако теперь ей было уже не до неё. Она тоже не смогла оставить всё как есть. И очень скоро поняла, что с её сыном произошло то же самое, что и с сыном Розмари. Поняла и то, что говорить с кем-либо бесполезно. Что нечто с этими исчезновениями было не так. Три года протянулись день за днём. Каждое новое утро начиналось с одного и того же — слёз, боли, непонимания и одиночества. Хуже быть уже не могло. Только вот… Стук в дверь разрушил тишину. Один единственный громкий стук сразу завладел всем вниманием Марин. Она тут же поспешила к входной двери, не понимая даже, почему так торопится. Открывая, не подумала и о том, чтобы узнать заранее, кто пришёл. Просто было что-то… Марин не произнесла нислова. Они были не нужны ей сейчас. Ван, её сын снова стоял перед ней. И хотелось только одного — знать, что это не ложь, не галлюцинации. Обняв сына, она уже не могла и не хотела сдерживать слёзы. В этот момент Марин, наверное, впервые за эти три года по-настоящему успокоилась. Пусть и лишь на несколько мгновений… Он был здесь. Рядом. Несомненно. И он дрожал прямо в её руках. — Ван? — но ничего в ответ. Он будто бы и не слышал. Будто бы и не был с ней.

Отстранившись, Марин взглянула в лицо сыну. Она и сама не смогла в нём многое узнать. Резко поднявшись с колен и осмотревшись по сторонам, Марин взяла Вана за руку и увела в дом. Тоже быстро. Настолько, что Ван, вероятно, от неожиданности, выронил то, что держал в руках. То, чего Марин и не замечала раньше. Испуганно она смотрела то на сына, то на этот предмет — на робота, на страшного робота. Настороженно в то же время глядел на неё Ван, и, стоило ей только наклониться, чтобы поднять lbx с пола, он, немного прикрикнув, произнёс: — Не трогай! И дальше ничего лучше не становилось. Снаружи всё было как обычно, но внутри… Спокойствия больше не было. Не было даже намёка на его возвращение. Ведь с того дня, когда Ван вернулся, с Марин он больше не перекинулся ни словом. Ни на улицу, ни даже из комнаты он не выходил. И даже когда она сама заходила к нему, он её, казалось, и не замечал. С каждым разом это становилось лишь очевиднее. С того времени Марин слишком ясно запомнила одну картину: сын её сидел в одиночестве забившись в угол и бормотал постоянно что-то. Больше похожее на имена, большинство из которых она так и не разобрала.

И всё та же, эта картина начала преследовать её везде. И каждый день — в реальности, и каждую ночь — во сне. И наконец… — Ван, — сев на колени перед ним, она попыталась снова. Как и любой новый день, весь месяц, Марин начинала его с одного и того же. — Расскажи мне, о ком ты говоришь. — Слёзы медленно текли из глаз, но она продол… (Тишина. Нет. Это была не тишина. Продолжался всё тот же тихий крик.) Всё же нет. Она так больше не могла. Закрыв лицо руками, Марин дала эмоциям волю. Просидев так несколько минут, она окончательно приняла решение. Поднявшись, направилась к двери. Так была сосредоточена, что и не заметила: Ван последовал за ней… И вот на следующий же день. — Пойдём, Ван, — с грустной улыбкой, но без слёз, Марин снова попыталась заговорить с сыном. Пугающая тишина прервалась молчанием. — Нет… Я не хочу, — спрятав лицо в колени, ответил Ван. И как бы Марин ни была рада это услышать, отступить уже не могла. — Пожалуйста, Ван, — взяв сына за руку, мягко произнесла Марин. Пропустить её слова мимо ушей Ван уже не мог. Но всё же… он этого всё равно не хотел. И то, что было дальше… — Я не хочу ничего забывать! — упорствовал Ван, пока мимо то и дело сновали взрослые. Их он не хотел замечать. Он хотел только убедить мать. — Как же Эйко и Акайо! И Аарон с Элиасом! Я хочу ещё с ними встретиться! — Я запомню их имена, Ван, — ни секунды не колеблясь произнесла Марин. — Я буду помнить их вместо тебя, поэтому вы обязательно встретитесь, я обещаю, — успокаивающе улыбнувшись, закончила она.

И она не забывала об обещании никогда. Повторения произошедшего Марин никак не хотела допустить. Потому ничего, что могло бы напомнить о нём, в доме не осталось. Лишь одну единственную вещь Марин так и не смогла найти. Ту, с которой для неё всё началось. Того lbx, что с самого первого момента показался ей страшным… — Мам, а где папа? Он не должен был уже вернуться? — с любопытством смотря на мать, спросил Ван. Он стоял совсем рядом. Он — уже точно её, хоть и повзрослевший, ребёнок.

В тот момент Марин наконец почувствовала облегчение. Да, Ван больше не помнил ничего, что произошло за последние три года, так что одним из последних воспоминаний был, пожалуй, тот вечер, однако… Он действительно всё забыл. — Эйко и Акайо, Аарон и Элиас, — еле слышно проговорила Марин, убедившись, что до сих пор не забыла. Пусть всё ещё и не знала ничего об этих людях. Провожаемая обеспокоенным и растерянным взглядом мужа, она ушла наверх, туда, где смогла бы остаться одна.

На следующий день КРО продолжили расследование, в котором отныне участвовали только взрослые. Команду игроков же оставили на некоторое время в стороне, но с условием немедленного привлечения к делу, когда в этом появится необходимость. Слишком уж запутанно всё стало. И опасно. — Доктор, что Вы имели в виду, когда сказали, что у нас ещё есть зацепки? — начал Тайлер, продолжая темуих последнего вчерашнего разговора.

Джон Ямано слушал Осгуда, смотря на таймер. Десять дней. Оставалось лишь столько. — Возможно, нам не стоит всё это время просто ждать, — негромко, но сосредоточенно произнёс доктор. Тайлер с некоторым удивлением воспринял такие слова. — А как же ловушка? Если мы действительно потеряем все данные после взлома? — Даже если на подсознательном уровне Осгуд был согласен с доктором, он не очень хотел так рисковать. Потому что не думал, что Мизере предпримет что-нибудь в течение оставшегося времени. В конце концов, половина уже прошла, но ничего особо опасного не произошло. И, учитывая опасность нынешнего положения, Тайлер предпочёл бы запастись большим количеством времени для продумывания плана. Отвечать доктор не стал, как и пытаться осуществить предложенное самому. Больше всего сейчас его беспокоило кое-что другое… Шёл уже одиннадцатый день, но всё так и оставалось по-прежнему. И на двенадцатый тоже. И лишь на тринадцатый, когда Джон уже окончательно убедился в том, что от Марин ничего не узнает, он решился осуществить задуманное. В то время, когда Тайлера и Рины не было рядом, Ямано вернулся к заблокированным данным… — Вы уже здесь, доктор? — Самым первым обычно приходил Осгуд. Поэтому такая встреча его насторожила… — Доктор, что Вы… — Приблизившись, Тайлер понял всё. — Как… — Мне не удалось их взломать. Тем не менее данные не самоуничтожились, — со скупой досадой произнёс доктор. — Всё же это был обман. Мизере хочет, чтобы мы узнали всё, что здесь есть, но не раньше, чем это нужно ему. — Помолчав несколько мгновений, Джон Ямано добавил: — Нам нужна помощь Армии Хакеров. С того момента, как Ами упомянула о Майке, с Марин они больше не разговаривали. Однако сегодня встреча всё-таки произошла. Более того, на этот раз Марин сама попросила Кавамуру прийти, не особо распространившись о причинах просьбы. Как бы там ни было, Ами оказалась в доме Ямано настолько быстро, насколько это представлялось возможным. — Добрый вечер, Марин-сан, — заходя, начала Кавамура. Дверь была открыта, но хозяйки дома она почему-то не увидела. Закрыв за собой, Ами прошла в глубь коридора. — Марин-сан? — Кавамуре удалось найти её, хоть и не сразу. Она застала её задумавшейся над чем-то рядом с телефоном. — Ох, Ами, это ты? Прости, я немного отвлеклась, — слабо улыбнувшись, произнесла она. Обеспокоенная состоянием Марин, Кавамура хотела было что-то сказать, но… — Не беспокойся, всё в порядке. Только вот… — и снова она прервалась, будто бы ещё сомневалась, стоит ли продолжать. Она думала об этом все эти дни, отговаривала себя, убеждала… и всё-таки решилась. Предчувствие чего-то нехорошего так и не покинуло её ни разу. — Я хотела бы тебе кое-что рассказать. Однако, прошу тебя, оставь это в тайне. — Марин умоляюще смотрела на Ами при этих словах. — Х-хорошо. — Растерянность слишком чётко была слышна в голосе девушки, но всё равно Марин обрадовалась такому ответу. Почему-то (может даже, сама до конца не понимая причин) она хотела открыться именно ей — той, кому полностью доверяла. Минуло ещё несколько дней. И нынешний слишком сильно отличался от предыдущих. Почему-то теперь всё шло как-то очень быстро… —Уже уходишь? Так рано? — оглянувшись на часы, произнесла Марин, взглядом провожая мужа. Он явно куда-то спешил.

— Да. Есть нечто важное, что мне нужно сделать, — с незаметной отстранённостью ответил Джон. — Что ж, раз так… — Грустная улыбка, еле уловимая, отразилась на лице Марин. — Удачи на работе, — искренне произнесла она. После чего закрыла входную дверь. Никого сегодня она уже и не ждала. Оставшись на том же месте, будто бы продолжая надеяться, что Джон вернётся и она расскажет ему, она услышала… Треск. Будто бы разбилось что-то стеклянное. Очнувшись от мыслей, она обернулась, чтобы проверить. Кажется, звук донёсся из гостиной. — Рад нашей встрече, Марин Ямано, — улыбаясь, проговорил… кто-то. Хоть и могла смотреть прямо на него, разглядеть его лицо, Марин всё равно не знала личности этого человека. И почему-то даже не боялась… — Ван много рассказывал мне о Вас. Давно хотел встретиться с Вами лично. — Ты… — И тут она поняла. — Майк Капир? — Марин продолжала удивлённо смотреть на него, пока наконец не увидела, как изменился его взгляд. Такого ответа было более чем достаточно. — Где Ван? Почему после его отъезда я не могу связаться с ним? — Ей хотелось плакать и кричать, но она держала это в себе. Как и… — Нет, не верю! Вы уже и сами всё поняли, не так ли? — Продолжая улыбаться, он подходил ближе. — Правда вот… Вы собирались рассказать всё только что Джону Ямано, верно?Почему же тогда так грустны? — Без ответа. — Мне пришлось, знаете ли, пойти на кое-какие уступки, чтобы не дать Вам этого сделать. Это меня немного опечалило… — И вот он стоял уже совсем рядом — прямо напротив Марин. — Я позволю Вам встретиться с Ваном. Разве Вас это не радует? По правде говоря, я здесь только за этим, потому что… Вы, Марин-сан, остались последней из тех, кто может звать меня Майком Капиром… — Тут же лицо его переменилось. Вместо улыбки… — А я предпочёл бы, чтобы отныне меня звали только Мизере. Время дотянулось до полудня. Последние усилия уже прикладывались. Ещё чуть-чуть, и… — Значит, мы всё-таки сможем получить три дополнительных дня… — не отрываясь от экрана, произнёс Тайлер. На табло таймера именно столько времени и оставалось, однако, кажется, они уже вот-вот закончат. — Ещё бы, — усмехаясь, ответил Яманеко. — Когда за дело берётся Армия Хакеров, никакая система не устоит.

Тайлер повернулся к лидеру Хакеров, но тот уже вернулся к работе. Да, она ещё не закончена, да, они провозились с этим достаточно долго, но всё-таки они смогли.

— Готово, — командующим голосом произнёс Яманеко. — Начать передачу. — Есть, — донеслось с обратной стороны экрана. Вся Армия Хакеров приступила к выполнению приказа... Однако тут же связь прервалась. — Чёрт! — выругавшись, Яманеко продолжил работу. За многих. Но всё равно… — Эй! — Узнайте, что произошло! — сразу же сказал Тайлер, поняв, что имел в виду Яманеко.

— Да! И буквально через минуту… Прежде чем кто-либо сумел анализировать ситуацию до конца самостоятельно… — Электроника… — растерянно промямлил один из сотрудников КРО, привлекая внимание каждого, особенно Яманеко. — Электроника атакована вражескими LBX! — уже уверенно закончил он. — Мизере!..

— Неважно, — не теряя самоконтроль, почти сразу сказал Яманеко. — В Армии Хакеров нет таких слабаков, которые не смогли бы остановить нападение LBX. Здесь я закончу сам.

Тишина. Всё только удивлённо, но восхищённо смотрели на лидера Армии Хакеров. Такой собранности, как у него, можно было только позавидовать…

Минут десять, и… — Передача завершена! — тут же вся разблокированная информация появилась на большом экране. — Браво-браво! Кто бы мог подумать, что вы действительно сможете справиться так быстро. — Слова со слишком явной насмешкой донеслись сзади. Обернулись абсолютно все. И, как они и думали, позади действительно стоял Мизере… — Я не планировал, чтобы всё вышло так. — С абсолютной невозмутимостью он смотрел сейчас на них, пока они не могли вымолвить ни слова. Мизере действительно остался жив, остался таким, каким они его помнили, — вот о чём они машинально думали. — Однако не вижу причин мешать вам сейчас. То, что мне нужно было, я уже получил. Так… не хотите ли взглянуть, что Вы получили взамен за эту спешку, Джон Ямано? — Теперь Мизере смотрел только на него, разговаривал тоже только с ним. И все, абсолютно все, следили лишь за ними. — Это, — указывая на экран, — то, о чём Вам собиралась рассказать Марин Ямано. — Упоминание Мизере имени жены вызывало страх. — Больше она этого не сделает. — А после этих слов во всей комнате похолодело. — Но, кажется, Вы не в убытке… доктор! — почти что насмехаясь, закончил Мизере. И исчез. Тут же.

Тишина… Долгая тишина… И внезапно… — Постойте, доктор! — положив руку на плечо Ямано, начал Тайлер. Это не помогало. Сам Осгуд не был настолько уверен в своих действиях, чтобы суметь остановить доктора. Тот уже через несколько секунд скрылся в дверях, и все знали, куда он направился. Тайлер всё-таки последовал за ним. То же самое почти что сделала и Рина, но… — Что это значит… — донёсся голос Яманеко. Он единственный стоял возле экрана и, похоже, единственный, кто посмотрел, за что они сражались.

И все, кто остался в комнате, тут же подошли к нему. Дверь дома Ямано со стуком распахнулась. Джон не сдерживал гнев. И, пока он обходил весь дом, Тайлер ждал его в гостиной. Молча стоял и смотрел на разбитую стеклянную вазу на полу и настежь распахнутое окно. Что же тут… Звонок. Медленно Осгуд поднял трубку. Это была Рина. — Тайлер, вы должны срочно прийти на базу. Мы просмотрели данные и сообщили всем. Ребята скоро будут здесь... Вы тоже должны это увидеть… Особенно доктор.