/// (1/1)

- То есть, я тебе нравлюсь?Женя замирает. Внутри все скручивается, все застывает, но при этом начинает гореть. Что это? Да хуй его знает. Вот весь ужас существования как подросток - с тобой вечно происходит какая-то хрень, происхождения которой ты не знаешь. Такое случается как сейчас, так и все три месяца. Потому что все чувства к Эрнесту Грезев не может назвать иначе как хрень. Хрень, но такая сильная, что терпеть сложно, настолько, что об этом всем сейчас узнает и сам Ангелов.- Да, нравишься, - Женя старается вести себя как можно спокойнее, но держит осанку, что полностью выдает его.Кажется, Эрнест слишком удивлен ответом, не замечает этого.

Женю трясёт, зато его еще не ударили, а значит все не так плохо.- А ты гей? - слышит Женя сквозь тишину.И это, признаться, и смешно, и неловко. Гей ли он? Вполне возможно, но должен ли об этом знать Эрнест? А в прочем, Грезев опять говорит, не думая, правда получается это особо серьезно, от чего становится еще смешнее, а ответ Эрнеста окончательно заставляет рассмеяться. И чтобы не смущать себя и друга тишиной (а Женя знает, что Ангелов скорее умрет от молчания, чем что-то первым скажет), предлагает посмотреть что-нибудь в комнате Эрнеста, а еще просит пиво (заведомо зная, что этого не получит).

Не удивительно, к третей серии следа, который Женя любит всей душой, но знает об этом только его мама, которая любит заходить в комнату к парню в самые неподходящие моменты (да, в те, когда Грезев начинает ругать происходящие на экране, выглядя особо комично), полностью развеевает напряженную обстановку между ними, а маленький спор и вовсе поднимает Жене настроение до самого момента, пока им не приходится попрощаться.Идти от дома Эрнеста до дома Жени где-то тридцать минут. Уже десять, а на улице светло, будто день. Грезев не любит белые ночи, потому что видит в темноте вечерних улиц особую прелесть, которую невозможно передать словами, однако и в светлоте летних ночей их города есть что-то, что заставляет задуматься над самым идеальным свиданием, которое может пройти только на крыше какой-нибудь девятиэтажки и только в такую ночь. Да, есть в весне, почти что лете, нечто особенное. Красивые закаты, наполненные светло-розовым, персиковым и даже лиловым. Тепло, которое покажется любому из жителей юга по истине холодным, но такое долгожданное для этого места.

Идя по одной и улиц, смотря на все это: на безлюдную площадку возле торгового центра, где любит кататься молодёжь, и куда Женя с друзьями не ходит, потому что это слишком стыдно; магазинчик вдоль улицы, закрытый ларек, в котором днем продают клубнику с черешней; выцвевшие вывески магазинов, их перегоревшие лампы; до Грезева доходит почему ему так нравится все, что происходит сейчас. Людей нет. В этом городе и так мало народу, но сейчас ни души. И светло, небо такое красивое, а солнца утром почти не было. Холодно правда, легкая куртка не спасает, а ветер дует, дует и путает темные кудри еще сильнее. Но в наушниках любимая песня, приятный голос говорит про то, что не знает счастья, но который год его ищет. На это Женя улыбается, на секунду думает о жизненности этих строк, но после мотает головой, понимая, что ему даже шестнадцати нет, а счастье приходит не так рано. И если подумать: что такое счастье? Женя счастлив, когда не ссорится с мамой; когда учителя не орут на него за подвороты на, и без того, коротких брюках; когда Эрнест первый садится к нему за парту, да и вообще, когда Эрнест просто рядом и улыбается. Рассказывает что-то про свою семью, брата и сестру, или что-то про друзей из маленького города, из которого он переехал в этот. Из таких историй Женя когда-то узнал, что Ангелов очень хотел, мечтал, переехать в этот город, что было очень дико для Грезева, который с друзьями называет это место любимым болотом. Потому что это в прямом смысле город на болоте, а еще у человека, живущего здесь столько же перспектив, сколько у человека, живущего на болоте – ноль. Но такое отношение к этому месту Эрнеста поразило и вдохновило Жеку. А потом Эрнест начал вдохновлять еще чаще и с новой силой. И пусть Грезев не умеет делать что-то красивое: не рисует, не пишет песен. Для него считается успехом встать субботним утром и пойти в школу. Три месяца Женя не прогуливает школу по субботам. Три месяца Женя считает Ангелова идеальным, сегодня он окончательно понял, что влюбился в этого парня по самые уши и никуда это чувство от него не убежит. Обидно только, Эрнест никогда не разделит его, никогда не пригласит на крышу своей девятиэтажки, чтобы встретить лиловый закат. Не будет обнимать и целовать в щеки, пока они смотрят какую-то чушь вроде следа. Нет, этого не будет, зато всегда будет их дружба, а это тоже весьма ценно.Все еще светло, но жутко холодно. Мимо проходит мужик, выдыхает сигаретный дым прямо на Жеку, от чего последний тянется в карман, чтобы достать пачку Эрнеста.- Бросал бы, а то до шестнадцати не доживешь, - раздается в голове, перебивая просьбы приятного голоса стать той самой причиной, по которой он вернется домой.Грезев честно, бросит курить, но только ради Эрнеста и только когда тот станет его парнем, чтобы целоваться было приятно им обоим. Женя никогда не бросит курить.***Среда никогда не была в списке фаворитов Жени, как день недели, но в любом случае была лучше воскресенья с его ощущением, что завтра в школу. Пятница – любимый день недели Грезева. Сегодня среда, он не хочет иди в школу, но отношения с мамой сейчас не самые лучшие, так что стоит сходить на пару уроков, а потом сказать, что живот болит, и уйти обратной. Домой, в теплую кровать.Женя вынашивает свой коварный план несколько больше, чем планировал (аж до четвертого урока), а все, потому что Эрнест садится к нему на всех уроках сам. И смотрит, так пристально, но только когда Женя не смотрит в ответ. Зато чувствует каждый такой взгляд, улыбается из-за этого весь урок, и не может уйти.

Химию Женя не любит с восьмого класса, сегодня начинает ненавидеть, потому что Эрнест не садится с ним. Садится к Кириллу! Вот мудак! А еще весь урок кидает мемы, от чего Женя не может не смеяться. А потом пишет.?Давай я выйду, а ты за мной. Надо поговорить?Это странно, но Женя отправляет согласное ?да?, после которого Эрнест поднимает руку и выходит.В коридоре школы на уроках тихо, тише, чем на улице яркой ночью. Женя идет в туалет. Он думает о том, что это не самое романтичное место для свидания, но все рано был бы доволен и счастлив такому месту, лишь бы с Эрнестом.

Эрнест выходит к раковинам, у которых стоит Женя. Они молчат, смотрят друг на друга, а потому смеются. Идиоты, ей богу.- Ты чего такой? – не подумав, спрашивает Грезев- Какой? – Эрнест выглядит особо озадачено, что смешит еще больше.?Красивый? - хочется сказать. Но нет, друзья такое друзьям не говорят, особенно когда они парни.- Охуевший, не сел со мной, - на это Ангелов толкает Женю в плечо.- Кирилл сказал, что будет самостоятельная. Я хотел дать тебе списать. – Женя, серьезно, боится, что его глаза примут форму сердечек, как в каком-нибудь мультфильме.Конечно, в жизни такое невозможно, но вся любовь к Эрнесту за раз собралась в одном месте. И если сердце у Грезева все еще на месте, то глаза сейчас точно вылетят.- Очень приятно это слышать. – что это? У Жеки глюки, точно. Ангелов отводит взгляд, опускает голову. Его щеки что? Покраснели? Да ну, чушь полная.- Позвал зачем? – а зачем ты, Женечка, делаешь шаг вперед? Да хуй его- а в общем.- Пойдем в кино? - звучит слишком неловко для Эрнеста.

- А это обязательно в туалете спрашивать? – придирается, но в душе кричит о том, насколько согласен.Сидеть с Эрнестом в темноте, а если получится попасть на какой-нибудь давно идущий в прокате фильм, то и вообще в одиночестве.- Хотел лично спросить, - Ангелов чешет затылок.Его тон какой-то слишком серьезный, Женю это пугает. А вдруг свидание? Да ну, гей здесь только он, иногда кажется, что во всем городе один такой, вопреки устоявшемуся мнению о скейтерах.- Если лично, то я не могу отказать, - почему-то Женю окутывает волна волнения, а ощущение, будто после его слов Эрнест выдыхает не хочет покидать сознание.

- Сегодня? В шесть?Да хоть в пять утра, Женя будет вовремя, лишь бы не расстраивать Ангелова и провести с ним время.- Да, в шесть. Но-

- Но?- Но, если не сядешь со мной на географии, я обижусь и не приду. – они смеются. Идиоты.Женя делает еще шаг вперед. Эрнест не отходит. Они стоят слишком близко, но очень далеко. Им нужно меньше шага, чтобы поцеловаться, но это совсем нарушает какие-либо границы. Эрнест делает шаг. Нет, это не поцелуй (Женя больше, чем расстроен), это объятия. Долгие, секунд двадцать, пока за дверью не слышатся чужие шаги.

Они отстраняются, Грезев смотрит зеленые глаза. В них он видит счастье, оно будто отражается в этих глазах. Все тело дрожит. Разве так должно быть? Ева говорила, что ей долго нравился Артур, и она готова была визжать, когда он предложил ей встречаться. Жене никто встречаться не предлагал, даже не свидание толком не позвали. Сердце все равно стучит охуенно быстро, а с губ срывается то, что должно было быть сказано еще восемь месяцев назад, но необходимость в чем появилась лишь три:- Я пиздецки счастлив встретить тебя, - и почему-то, после этого хочется плакать.