11. Пятьдесят оттенков разведчика (1/2)

Я никогда не была слишком придирчива или брезглива. Учитывая, что я стирала пару дней шмотье солдат, это было красноречивым показателем моей способности выключать гордость, как дело касалось… приказов Аккерманов. Зараза. Хорошо хоть не заставлял воду для этой стирки самой таскать до деревни.

Поэтому когда передо мной открыли по-спартански обставленную комнату с простой дубовой одноместной кроватью, в углу под окном, и еще тремя предметами мебели в виде шкафа и письменного стола со стулом, я обрадовалась так, словно мне квартиру в Москва-Сити подарили. Да, простенько, так я в штабе разведчиков, а не в резиденции у Папы Римского. Мне за радость, что не в общей казарме поселили. Или это статус «лейтенант» сказывается? Сколько Ильзе было на самом деле лет, если у нее уже было это звание?

Я сжала переносицу, отругав себя за привычку самой себе — и другим тоже — набрасывать десяток вопросов одновременно.

— Вас устраивает комната?

Дернувшись от резкого и прохладного голоса, словно уже и позабыв, что за моей спиной стояла молодая разведчица, примерно на голову выше меня, со строгим и тугим пучком волос, натянутых до той степени, когда глазам оставался всего миллиметр до стадии «Олег Монгол». Я прикрыла губы ладонью, будто задумалась, когда мне просто нужен был повод скрыть свое веселье от сравнения. Я еще раз исподтишка глянула на девушку, тяжело проглотила смешок и прикусила свой язык буквально. Боль отрезвила.

— Да, конечно, все подходит, — посмотрев в пол, намытый до блеска, я начала успокаиваться. — Я не в том положении, чтобы выбирать.

А я, кстати, в каком положении? Что капитан наплел ей прежде, чем сделать морду тяпкой и гордо удалиться за пределы штабы, видимо, встречать наших отстающих. Надеюсь не что-то из разряда «Она психически неуравновешенная, повредилась умом во время экспедиции»? Правда была известна лишь нескольким людям, а посвящать всех остальных разведчиков в подробности, думаю, никто не стал. Они солдаты: им приказ отдали — они его выполняют. Что да почему — их не должно волновать. Эх, ну, это по моим предположениям.

— Отлично, — сухо отреагировала она, развернувшись на пятках сапог и оставив след на половице. — Теперь покажу, где общая душевая, столовая и прачечная. Капитан велел выделить вам по одному комплекту формы и повседневной одежды.

Ты че, блин, мои полы уже пачкаешь?..

Я с легким раздражением уставилась на черную полосу от подошвы. Господи, меня эти полоски со времен школы бесят, когда ребята специально скребли своими ботинками, чтобы с писком мазнуть ребром обуви по линолеуму или паркету. Бр-р-р… Я передернула плечами и двинулась за ней.

— От комнаты, — разведчица, не удостоившая меня чести знать ее имя, встала за порогом и вручила мне два ключа.

— Ага…

Я в который раз глянула на ее морду шарпея — господи, какая неприветливая — и взяла связку, тут же закрыв за собой дверь и спрятав ключи во внутренний карман форменного жакета.

Оставшееся время, пока это неприветливое существо показывала мне штаб, я старалась молчать, чтобы в привычной манере не дать ей какой-нибудь совет. Или она Аккермана косплеит? Это у них тут местный челлендж «У кого реалистичней недовольная физиономия Леви»? Ребята, только у самого капитана. Не пытайтесь даже повторить это непревзойденное выражение лица с поджатыми губами и бровями, сведенными к переносице.

Мы двинулись к дежурному солдату, ответственному за хранение вещей в кладовой на первом этаже, и я остановилась ждать своего пассивно-агрессивного экскурсовода в коридоре недалеко от двери, подперев стену. Штаб Троста, соединенный коридором с заправочным пунктом, выглядел просто и, кажется, здесь был недавно ремонт: штукатурка на стенах и потолке свежая — у меня весь рукав теперь белый. Стряхнув пыль и крошку с одежды, я осмотрела длинный прямой коридор первого этажа с чехардой дубовых дверей, обозначенных на них табличками с именами офицеров, которым принадлежали эти кабинеты. Кабинет Эрвина был почти по центру штаба, в его сердцевине, и выделялся более массивной дверью на входе. Конечно, он дядька тоже был массивный.

— Держи, — мне в руки впихнули стопку одежды и сверху положили небольшой клочок бумаги.

Я рефлекторно вцепилась в вещи, чтобы они не свалились на пол, и уже вполне открыто зыркнула на разведчицу.

— А можно как-то вежливее себя вести? — прошипела я, хватаясь второй рукой за бумажку на верху кучи так, словно сейчас смогла бы прочитать.

Брови свелись в моей попытке ознакомиться с содержимым. Блять, ну каракули… Судя по табличке, то кажется это какой-то перечень вещей. А, ведомость за материальную ответственность.

— Не смей учить меня, — вдруг рыкнула на меня уже фамильярно девушка и выхватила лист, всунув вместо него ручку. — Распишись здесь, что ты теперь несешь ответственность за имущество, вверенное тебе Разведкорпусом.

Я прищурилась, глотая свою злость, чтобы не устроить потасовку прямо в штабе разведчиков, и отмахнулась от ее руки, взяв ручку. Что за характер… Еще хуже моего и аккермановского. Вместе взятых. Нет, вру, хуже нас двоих нет… И она даже не пыталась скрыть своего пренебрежительного отношения ко мне. Леви мне ее специально дал, чтобы эта девка вытрепала мне все нервы, и таким образом отомстить?

Выхватив ручку из ее противно-ледяных пальцев, я оставила свою размашистую подпись с небольшой звездочкой на конце и впечатала канцелярию ей в грудь, мило улыбнувшись.

— Спасибо… Как вас там?.. — я охнула притворно, словно забыла ее имя, хотя она так и не представилась. — Впрочем, мне неинтересно, как вас зовут. Дальше я сама справлюсь…

Надеюсь, она не взломает мою комнату ночью и не задушит меня, потому что так, как она начала пялиться в ответ, не смотрят на людей, у которых будущее — радужное. Впрочем, я особо на этом не зацикливалась. Если бы я реагировала на каждую такую фифу, то у меня давно нервов не осталось бы.

Я гордо подняла подбородок, прижав к себе одежду, и по памяти двинулась на третий этаж в свою комнату. Я слышала, что она позади что-то бормочет себе под нос, проклиная меня наверняка. Может, я бы и пропустила мимо ушей все слова, но вот когда четкое «подстилка» прилетело мне в спину… Оно, конечно, все равно, что говорят крысы за спиной у кисы… Блин…

Откуда такие внезапные выводы? Среди разведчиков, конечно, тоже есть плохие люди, но…

Господи, Аккерман, ты ведь наверняка знал, какой характер у этой сучки, если всунул именно ее мне в проводники, да? Тогда прости, если что…

Я резко остановилась, стиснув руки до побеления костяшек. И медленно повернулась.

— А ну-ка повтори… — прошипела я, опасно сузив глаза.

— О чем вы, Ильза? — она удивленно приподняла свои тонкие, стервозные брови, невинно похлопав ресницами.

— Не притворяйся, — рыкнула я, сделав шаг к ней. — Я слышала, что ты себе под нос там… пиздела…

Сильнее несправедливости я ненавидела только клевету и разбрасывание такими громкими словами. Серьезно, я была готова чисто по-женски вцепиться ей в волосы в какой-то момент, но мне удалось собраться силами и подавить желание отстоять свою честь. В конце концов, кажется, у этого питбуля были свои причины оскорбить меня. Она себе там уже что-то придумала?..

— Что с тобой не так, а? Мы едва знакомы, а ты меня уже ненавидишь. Это нормально? — я покачала головой, успокаиваясь, почему-то со снисхождением относясь к поведению разведчицы.

Я окинула ее внимательным взглядом, отмечая плотно поджатые губы и сцепленные на груди руки. Знакомо, но не то… Даже не всколыхнуло во мне ничего, кроме ответного раздражения. Обычная симпатичная девчонка, примерно моего возраста, но вот прическа… Расслабила бы пряди у висков, ну честное слово!..

— Я имею полное право тебя недолюбливать, — она перешла на «тыканье» внезапно, будто рассчитывала, что это должно меня разозлить или оскорбить. — Я слышала о тебе когда-то. Пропавшая вместе со своей бригадой разведчица… Бригадир Ильза Лангнер, спасающая свое крыло и погибшая вместе со своими солдатами… И что я вижу? — девушка шагнула ко мне, но я осталась на месте, стиснув зубы. — Наша Ильза живее всех живых, но, вот бедняжка, потеряла память… Удобно, да?

Ясно… Ильза, какого хера ты прославилась в разведческих кругах? Мне теперь разбираться с этим всем.

Наклонив голову к плечу, я вгляделась в ее нашивку на плече. Ага, так и прочитала сразу!

— Алин Морнн, — тут же прилетело мне. Видимо, для нее я еще и слепая овца или курица.

— А́лин Морнн, значит… — усмехнулась я. — Так и быть, придется запомнить твое имя… Так вот, послушай-ка…

— Ильза! А я тебя ищу!

Мы вдвоем с Алин свернули шеи в сторону главных дверей штаба, все еще стоя недалеко от кладовой. То ли радоваться, то ли… радоваться?..

— Ханджи… — благоговейно прошептала я и, забыв про это недоразумение с пучком жестких волос, двинулась к молодой женщине.

Зоэ бросила многозначительный взгляд на Морнн позади меня и что-то, похожее на… ну, если коротко, то там мелькнула антипатия. Майору тоже эта особа не нравится? О, кайф, устроим совместный буллинг и газлайтинг?.. Ладно, Ди, стоп…

— Ну как добрались? — Ханджи вернула ко мне свое прежнее беззаботное выражение лица и похлопала по плечу, пальцем сдвинув очки ниже на переносицу, чтобы посмотреть на меня поверх линз. — Никто никого не покусал?

Я тихо фыркнула, краем глаза рассматривая других разведчиков, входящих в штаб, в надежде выцепить Рид или Петру. Берта… Я хочу верить, что она осталась жива, несмотря на нападение Титанов на ее фланг.

Перехватив стопку одежды, мы двинулись в сторону столовой, если я, конечно, не путаю дороги.

— Нет, мы доскакали без потасовок, — без физических, добавила бы я, но промолчала. Вместо этого я осторожно потянула ее за рукав жакета, привлекая внимание к себе, когда женщина увлеклась чтением каких-то своих записей, достав их из кармана. — Ханджи?.. — мои глаза встретились с ее. — Что ты знаешь о той девушке, с которой я стояла?

— Уже справки наводишь? — ученая коротко рассмеялась, толкнув меня плечом в плечо. Ты про Морнн, да? — уточнила она. — Достаточно будет сказать, что Алин на неплохом счету у нашего коротышки. Это вполне объясняет ее заносчивость. По крайней мере, я так думаю.

Ого, нефигово… И за какие такие заслуги, мне интересно?

— Как я успела понять за эти дни, попасть на хороший счет к капитану нелегко, — играем вновь дурочку, которая только осознает личность Леви.

Ханджи хохотнула, вполне понимая, о чем я говорила.

— Да, Леви у нас непростой человек, — вздохнула майор, открывая дверь в следующий коридор. — Ворчливый, отчужденный и упрямый… Но он хороший, и заслужить его доверие непросто.

— А Морнн заслужила, хочешь сказать? — я приподняла удивленно одну бровь, огибая шедших навстречу незнакомых солдат.

— Что? — фыркнула Зоэ. — Нет, не думаю. Она просто хороший солдат, покладистая и способная, несмотря на ее отвратительный характер как у человека. У Леви тогда стоял выбор между тем, кого взять в свой отряд, Петру или ее, и он сделал ставку на молодую кровь. Морнн тогда обиделась на него, ну, знаешь, как самая обычная девушка; а потом стала лезть из кожи вон, чтобы на нее обратили внимание… Даже чуть раз не погибла. Представляешь? Так коротыш ее спас, обматерил по первое число и приказал засунуть в жопу свою мечту стать членом его Элитного отряда… А потом стал поручать всякие мелкие задания, на которые самому не хотелось распыляться, постепенно повышая их значимость. То ли он увидел в ней кого-то, кроме послушной собачки, то ли просто продолжает издеваться…

— Он… он меня сбагрил ей, пометив меня как «мелкое задание»?.. — моя левая бровь подпрыгнула в жесте легкого недоумения и какой-то задушенной обиды, словно я и правда расстроилась, что Аккерману не захотелось возиться со мной.

— Так она за тобой присматривала это время? — Зоэ сжала переносицу двумя пальцами. — Что-нибудь сказала или спросила?

Я остановилась около лестницы, чувствуя, как мимо вновь скользит утаенная правда.

— Майор Зоэ, давайте без увиливаний сейчас, — я осторожно утянула женщину за собой к колонне, не желая стоять в центре прохода. — Ханджи, ну ёлки-палки, я же вижу, что ты знаешь о Морнн что-то, что может быть связано со мной. Я ведь все еще ни черта не помню, — состроила умоляющее выражение своих зеленых глаз, надеясь сломить ее. — Тут, возможно, ходят где-то знакомые мне люди, а я их даже не узнаю…

Ученая состроила наигранную гримасу раздражения и тут же потрепала меня за щеку.

— Какие мы любопытные…

— Ханджи, тут люди… — я мягко отстранилась, почувствовав легкую неловкость от ее жеста. Как щенка какого-то, ей богу…

— Люди?.. — она оглянулась. — Где?

— Ханджи, ты не уйдешь от ответа, — я прищурилась, прерывая лукавство.

Женщина тут же тяжело вздохнула и вернула лицу серьезную сосредоточенность. Она подхватила меня под локоть и ненавязчиво повела в сторону лестницы.

— Я думала, что мы в столовую идем… — я посмотрела через плечо на двухстворчатые двери.

— Еда подождет, если ты такая нетерпеливая, — Зоэ поволочила меня по ступенькам крайне внезапно, удерживая так, как будто я планировала сбежать в любой момент. — Тем более я устала ждать момента задать тебе ответные вопросы, Ильза.

«Я поговорю с тобой, но позже».

Да? Кажется, именно это было сказано мне ранним утром, когда я пыталась продрать глаза от пары часов отвратительного сна. Я бы сейчас вообще не была против завалиться в свою комнату и просто отключиться, потеряв сознание. Не хочу думать ни о Имир, ни о ее кознях и той херне, которую она пряла вокруг меня. Обвилась этими Путями, как нитями те мойры, и высасывает из меня все нервы. Чертова Фриц… Какое у нее право настолько влиять на судьбы людей? Она ведь просто бывшая заложница, свалившаяся в воду и подцепившая какого-то паразитического червя, превратившего ее в Титана. Что ж, эта цепочка событий уже звучит крайне не скромно, чтобы я задавалась сейчас вопросом, откуда у нее разрешение перетаскивать меня из одного мира и времени в другие.

Имир.

Сколько у нее там обязанностей? Отвечает за прошлое, разматывает и пропускает сквозь жизненные невзгоды, превратности судьбы, через всю жизнь человека ту нить, которую для каждой судьбы прядут Пути; неотвратимо приближает будущее человека и перерезает ножницами нить человеческой жизни, тем самым обрывая ее. Ну, Мойра! Причем все три сестры собраны в одной девушке, которая, помимо этого, еще и Титанов лепит, буквально, из своего кинетического песочка Плей-До. А у нее там что, вода есть? Как она может задавать форму песку, если он сухой и рассыпается? Черт, вопросы…

— Давай-ка сюда, — возбужденно прошептала Ханджи, дотащившая меня до какой-то двери и принявшаяся ее открывать ключом из связки.

Я прижала пальцы к виску, когда боль после короткого мысленного марафона вернулась ко мне. Невыспавшаяся, голодная и раздраженная поведением какой-то не уверенной в себе бабы, которая то ли, наоборот, о себе слишком высокого мнения, то ли просто психует, что ее обожаемый капитан носится с такой, как я. Не знаю конкретно, в чем причина, но она меня подбешивает теперь. Додуматься надо было, чтобы назвать меня подстилкой! Ума у нее там не целая палата, а палатка, вот та разведческая, в которой я спала.

— Входите, госпожа Лангнер, в мое исследовательское сердце, — Зоэ торжественно распахнула передо мной вход, открывая вид на небольшую лабораторию.

О, альма-матер Разведывательного корпуса… Ради этого я готова отодвинуть все свои боли и проблемы в сторону.

— Вот стульчик, — женщина, как хозяйка этого места, влетела внутрь, ладонью смахивая пыль с табурета, которая собралась, пока она была в экспедиции.

Окна небольшой лаборатории были завешены чем-то, похожими на циновки, от света и палящих лучей солнца. В полумраке виднелись столы, уставленные мудреными машинами всевозможных геометрических форм. Кубы, шары, цилиндры, диски из меди, стекла, каучука были переплетены проводами, трубочками как лианами. Настоящие джунгли научной аппаратуры, через которые нелегко пробраться непосвященному. Книги — всюду. Вся колоссальная библиотека, посвященная наверняка разносторонним наукам, помещалась в огромном шкафу, растянувшегося вдоль всей стены. Оттуда обладатель феноменальной памяти, Ханджи, извлекала без всякого труда любую нужную справку.

Я сделала осторожный шаг внутрь, будто мое присутствие могло разрушить всю таинственно-научную атмосферу этого места. Я и наука? Боже упаси… Я же гуманитарий.

Сманеврировав между столами, чтобы не сбить какую-нибудь склянку, послушно опустилась на предложенный стул, укладывая на колени одежду. Майор уже скручивала свои жалюзи, впуская свет в помещение, когда я потянулась к пустой мензурке. По рукам вдруг шлепнули.

Наигранно скривившись от боли, потерла тыльную сторону ладони и исподлобья посмотрела на Ханджи, прислонившуюся бедром к столешнице.