3. Испытуемый «Ильза Лангнер» (1/2)
Уплетала я подобие овсяной каши из деревянной плошки так, как будто в жизни ничего вкуснее не ела. Свежий воздух разгуливал аппетит знатно, что даже будучи десять минут назад не голодной, уже опустошила миску. Идея разведчиков во время хорошей погоды принимать пищу под открытым небом была оценена мной по достоинству, ведь жевать кусок хлеба в одном из замшелых домов не доставило бы удовольствия даже самому прожженному вояке.
— Вкусно, — я довольно отставила тарелку в сторону и выпила кружку воды. — А что за крупа?
Петра, сидящая по правую руку от меня, так удивилась столь простому вопросу, что на секунды три выпала из реальности.
— О-овсянка, Ильза, — неуверенно протянула девушка, будто сомневаясь в ответе.
Я хлопнула себя по лбу и рассмеялась.
— Прости, в край спятила.
Во дура! Не зря же знакомый вкус был. Но я ведь знать не могла, чем в этом мире питаются… Чуть-чуть неловко стало, а в остальном сойдет. Со временем, надеюсь, привыкнут к моей чудаковатости.
— Как чувствуешь себя, лесная?
Перешагнув скамью, Эрд Джин, второй в Элитном отряде после Леви по лидерству, вопросительно окинул меня кареглазым взглядом. На внезапное прозвище обижаться не стала, потому что, во-первых, он констатировал факт; а во-вторых это прозвучало с доброй усмешкой. Я кивнула ему в знак приветствия.
— Петра, ты закончила заполнять баллоны газом? — обратился уже к стушевавшейся Рал, которая подскочила с места при виде него.
— Нет, господин Джин, меня попросили накормить Ильзу, — отчиталась блондинка. — Приступаю.
И она умчалась быстрее, чем этого требовала ситуация, видимо, чтобы не получить еще какой-нибудь нудный приказ. Я как-то пару зажигалок заправляла, — то еще муторное дело — а тут литровые емкости!
— С утра не может сделать это, — усмехнулся мужчина и затянул резинку на затылке, приглаживая после светлую бородку.
Кажется, Эрд был старше Аккермана. Морщины вокруг глаз выдавали возраст. Он обладал довольно приятной наружностью, чтобы я начала пялиться. Что поделать… Нравится смотреть на красивых людей и красивые вещи, окружать себя ими. Вот такая вот яркая черта эстета во мне! Мой интерес разведчик заметил не так быстро, как тот же Леви, но после осушенной до дна фляги приподнял брови.
Я повторила его жест и улыбнулась.
— Так что с самочувствием? Мне рассказали, что у тебя нога была подвернута, — поднял он тему, с которой начинал разговор, игнорируя мою своеобразность. — Перевязали?
— Перевязали, — удрученно ответила, под столом пошевелив чуть стопой. Вдоль икры прострелила боль. — Так рвала когти от лап Титана, что не поняла, когда умудрилась вывихнуть.
— Главное живая осталась, — верно подметил Джин и почему-то пристально вгляделся в лицо. — Ты странная, Ильза.
В народе говорят: «Ебанутая».
— Я не хочу вешать на тебя ярлыки преждевременно и обвинять в чем-то, — такое мне уже не нравилось, — но твоя история про потерянные из памяти годы службы настораживает. Тебя нашли спустя год после гибели отряда в лесу за Стенами без клинков и УПМ. Напуганной, но живой. Если бы мне кто рассказал такое, то я не поверил бы.
Пришло время сыграть так, чтобы сам Тарантино расплакался, потому что рассказывать правду я не собиралась. Пока что рано. Я, возможно, решусь на этот шаг, когда пойму, что все бесповоротно катится к чертям, а пока буду примерять роль потерявшей и потерявшейся Ильзы Лангнер.
— Вы думаете, что меня саму это не пугает? — я подалась вперед и сцепила руки на столе перед собой. — У меня из жизни буквально вырваны годы, среди которых наверняка были дорогие мне люди. Я не знаю, что с моими родителями и друзьями. Я не знаю, что было со мной и что я могла натворить за тот год, который все меня считали погибшей. Может, надо мной эксперименты какие-нибудь фанатики ставили!
Ладно, стоп-мотор, переигрываю. Или нет? Вопреки моим подозрениям, Джин не упрекнул меня в драматичности, а понимающе качнул головой.
Я провела ладонью по уже натурально встревоженному лицу и отвернулась от посерьезневшего Эрда, впиваясь взглядом в горизонт, за который медленно укатывалось палящее солнце. В своем мире я редко позволяла себе рассматривать такие будничные явления, как закат или рассвет, потому что вечно куда-то спешила. Бежала, опаздывала, спотыкалась и забывала про возможность остановиться и просто выдохнуть, насладившись минутой спокойствия на фоне этих природных явлений. Оказывается, это действовало умиротворяюще.
— Прости, если задел, — Джин проследил за мной и тоже уперся в горящий диск над головами. — Наверное, слишком рано с тебя что-то требовать, но пообещай все вспомнить и рассказать. Я уверен, что Разведкорпусу очень пригодятся твои воспоминания.
Конечно, для них я всего лишь шанс еще чуть больше приоткрыть завесу тайн, связанных с Титанами.
— Обещаю, господин Джин, — оторвавшись от открывшегося вида, я вернула фокус внимания на мужчину. — Сделаю все возможное, чтобы помочь разведчикам в борьбе за свободу.
Я бы и правда хотела им помочь и спасти всех, кого получится. Моих знаний канона должно хватить, чтобы предотвратить многие смерти и ускорить процесс исчезновения гигантов из будущей истории человечества. Только как это сделать, не убив других и не ухудшив положение дел? Мне подсказки будет давать Имир или тихо-мирно продолжит лепить «титанчиков»? Уже в данную минуту я не отказалась бы от совета, как не лохануться на тот же следующий день.
— Ты выглядишь изнеможденной, — заключил Эрд.
Как он умело перескакивал с темы на тему, вводя собеседника в легкое недоумение. Прирожденный манипулятор: я начинала забывать, какие вопросы он задавал.
— Посплю и пройдет, — махнула рукой, хотя и чувствовала себя уставшей. — Вы где ночуете? В домах?
Разведчик кивнул.
— Командиры отрядов в своих шатрах в спальных мешках, — решил пояснить Эрд и вдруг коротко хохотнул, — но не наш. Решил, что будет страдать вместе с остальными и всю ночь нюхать запах сырости, слушать треск гниющих досок и…
— Ждать, когда какая-нибудь мокрица заползет ему в ухо? — я подхватила неожиданное веселье прежне серьезного и вдумчивого ветерана их Спецотряда, предполагая возможно сказанную реплику капитана.
— Точно! — уже открыто рассмеялся мужчина, сразу превращаясь в обычного человека, а не солдата. — Пришлось выдраивать весь дом, чтобы позволить Леви в него заселиться.
Я умилилась с его жертвенности: наступить на горло принципам и лечь в заброшенном доме, вместо собственной палатки с мягким мешком на чистом воздухе. Можно ли этот поступок отнести к категории «забота по-капитански»? Я вот отнесу.
Нездоровое чистоплюйство Аккермана, наверное, навсегда останется присуще лишь ему. Впрочем, после той помойки, из которой он выбрался, его вечно будет преследовать ощущение грязи на теле, одежде и окружающих предметах. У капитана нет никакого желания хоть чем-то напоминать себе о тех днях, когда за кусок хлеба приходилось сражаться, а после, все же его получив, жевать в темном и затхлом углу дома. Зная первоисточники мотива содержать все вокруг в чистоте, становится намного легче относиться к приказам Леви в стиле «выдраить с пола до потолка». У каждого человека есть определенные триггеры, которые приводить в действие лучше не стоит.
— С каких пор ты, Эрд, стал сплетничать?
Без преувеличения, у меня пробежали мурашки по спине от тона голоса, которым выросший из-под земли предел мечтаний девчонок выдал это замечание. Я сначала сжалась ментально, а потом чуть не засмеялась от слова «выросший». Ладно, так шутить слишком… низко.
— Ильза, тебе плохо? Ты покраснела! — пришедшая вместе с Леви Зоэ сразу бросилась ко мне, сдерживающей из последних сил смех, и обхватила щеки ледяными руками.
— Ой, вы такая холодная, госпожа Ханджи! — я начала отбрыкиваться от ее попытки установить причину моей красноты, но та продолжала крутить мое лицо из стороны в сторону, потом пощупала пульс и заглянула поочередно в зрачки.
— Отцепись ты от нее, — капитан вовремя оттащил женщину, собиравшуюся заставить меня открыть рот. — Ты ей в еду что-то подсыпала, а теперь проверяешь реакцию?
Ханджи округлила глаза, из-за линз показавшихся еще больше, и зыркнула на меня. Я сглотнула.
— Серьезно что ли? — очень тихо спросила, поочередно посмотрев на участников нашего разговора.
— Что?.. — пришла в себя ученая, глумливо улыбнувшись. Я ткнула пальцем на пустую тарелку. — Да чего ты слушаешь его! — она изобразила замах в сторону брюнета, бедром прислонившегося к углу стола. — Эрвин сказал, что нам следует доставить тебя до Троста в целости и сохранности, ведь твои записи дали понять, что ты носитель очень важной информации. Нам нужно, чтобы ты вспомнила все, что не записала.
— И поэтому она подсыпала тебе экспериментальный порошок, — не отставал от этой идеи Леви.
Меня опять замутило и я схватилась за живот.
— Он же просто издевается над тобой, — присев рядом, попыталась объяснить мне Зоэ. — Отыгрывается.
Я сразу поняла, за что он «отыгрывается», но не надо же столь жестоко. Прекрасно видно, насколько у меня нестабильна психика. Велено же сохранять, а меня добить пытаются. Ну за что ты так со своей фанаткой, Леви?! Видимо, для эффекта мне стоило бы эту фразу, упав на колени, промолвить дрожащим голосом со слезами на глазах. Может, тогда бы я увидела на его лице что-то, кроме неприязни.
— Да поняла уже, — я перевела дыхание и свой неласковый взгляд послала мужчине. — Ну и шутник вы… — на языке крутилась сотня вариантов, о которых подумал и Аккерман, но я передумала вставлять обращение. Оставлю легкий флер недосказанности, кричащий: «Говнюк!»
Наблюдающий со стороны Джин с интересом сложил руки на груди, запахнув края плаща. Вечер становился прохладным. Темнело здесь рано, хотя по ощущениям стрелки часов показывали не больше шести. И почему ни у кого нет наручных часов?
— Без пятнадцати шесть.
Надо же, какой глазастый! Заприметил мои потуги разглядеть ремешки на руках?
— Это вы по положению солнца вычислили? — неподдельно удивилась, уставившись на Леви, обошедшего столешницу и замершего теперь рядом с Эрдом лицом к горизонту.
Замерла и я.
Его прежде черные волосы при закатном мареве горели жидким золотом, а отдельные пряди у лица сверкали в угасающих лучах. В глазах, на глубине зрачков, полыхал огненный диск. Тени больше не залегали в мелких морщинах, создавая образ уставшего человека, а лишь подчеркивали тонкие черты лица, хищно их заостряя. У меня даже язык, готовый оскорбить его ещё пару секунд назад, сейчас не поворачивался сказать что-то, кроме слова «красивый».
«Какой же ты хорошенький, подлец, несмотря на твои острые колючки!»
Я залюбовалась этим зрелищем едва ли не с открытым ртом, мгновенно забыв про вопрос. Эстет внутри заскулил, а на его место вылез гедонист, вопящий лишь одно слово. Хочу. Хочу видеть это постоянно, потому что у меня чуть не случился эмоциональный оргазм. А я ведь просто посмотрела. Если бы ещё в этот момент могла коснуться, наверное, вообще на носилках уносили.
— Чего уставилась? — два слова разрушили весь божественный образ в голове.
Как долго я пялилась на тебя как на восьмое чудо света, Аккерман? Что творишь-то… Петра так же зависла или всё-таки постеснялась бы прямо разглядывать?
Я наконец-то заметила карманные часы у него в руке, цепочка которых пряталась где-то в складках куртки.
— У вас солнце в волосах потерялось, капитан, — призналась честно. — Выглядело, эм… симпатично.
Да я почти откинулась, насколько симпатично! Ой, а это не прозвучало, как флирт какой-то? Я ведь просто очевидное озвучила. Или меня одну так размазало от вида расслабленного капитана? Шёл первый день, как я получила возможность видеть любимого персонажа в реальности, а меня плющит и растирает не по-детски.
Я осторожно покосилась сперва на Эрда, но он разглядывал упрямо свою поцарапанную руку, а потом уже на Ханджи. Оправа очков блеснула, когда женские пальцы поправили её в районе переносицы с небольшой горбинкой, и мне удалось поймать взгляд главного исследователя. Так смотрели учёные на кроликов в клетке, но не на живых людей. Однако это длилось недолго, и Зоэ уже «пилила» Леви, на которого я предпочитала больше вовсе не глядеть. Не хватало мне влюбиться. Разве и так проблем мало? Вот подружиться можно — мы бы чай гоняли пить при каждом удобном случае. У меня, между прочим, тоже необычный хват чашки.
В то же время, о какой дружбе идти может речь, если меня одним леденящим нутро взором уже резали на рагу. Видеть — не видела, но кожей ощущала на себе, как капитан сверлил в моей склоненной макушке дыру. Пора научиться пропускать слова не только через рот, но и через мозг.
— А где я спать буду? — поинтересовалась, обхватывая себя руками.
На мне так и не было бинтов, поэтому от прохладного ветра грудь ясно показывала, что я подзамерзла. Физиологии никогда не стыдилась, но в этой компании светить сосками желания не было. В принципе, находясь в какой-либо компании, не хотелось. Одно дело наедине с близким человеком.