Эпилог (1/2)
Пять дней пролетели как одно мгновение. За это время у обитателей человеческой части общежития для преподавателей и беглеца-полукровки установились тёплые отношения. Филрус был отзывчивым и покладистым, смущаясь принимал благодарность за помощь, чего явно не получал от тех, с кем жил.
Получив от Тургона список вещей, которые позволялось иметь подростку в приюте, Вероника съездила в город и купила всё необходимое. Ведь сегодня вечером за ним приедет полиция и представитель органов опеки и попечительства, ведь за эти дни никто так и не обратился в полицию и не сообщил о пропаже Филруса, чему тот был несказанно рад.
И сейчас девушка сидела на диване и смотрела, как он старательно укладывает свои вещи в небольшой школьный рюкзак и чемодан на колесиках, часто спрашивая, действительно ли он может оставить у себя вещи, подаренные Богданом, и в сотый раз получая утвердительный ответ. Вероника вглядывалась в черты его лица и очертания фигуры, словно стараясь сохранить их в памяти, несмотря на то что иногда фотографировала его, отмечая, насколько он был фотогеничен и насколько взгляд его голубых глаз был притягателен. В этот момент она поймала себя на том, что, возможно, его больше никогда не увидит. Сердце болезненно заныло от этой мысли, но с этим, увы, ничего не поделать. Она вспомнила ту неуклюжую манеру, с которой он всегда пытался рассмешить её, когда ей было грустно, незаметно став ей не просто другом, став для неё семьей. Внезапно она задохнулась от нахлынувших чувств: страх потерять его, смешанный с горечью расставания, и тревога за то, что он может почувствовать себя одиноким в этой новой жизни. Теперь, стоя на пыльной дороге, она чувствовала, как заполняет её душу отчаяние и безысходность. Вероника всячески пыталась сдержать рвущиеся наружу слезы, чтобы не пугать его, но он, как всегда, заметил перемену в её настроении.
— Не бойся, со мной всё будет в порядке, — заверил Филрус её, садясь с ней рядом на диван, когда закончил со сборами и по её настоянию проверил, ничего ли не забыл.
— Я просто хочу, чтобы ты запомнил. Что бы ни случилось, ты знаешь, где меня искать. Даже если меня не будет, Марк Францевич или Генрих не оставят тебя в беде, — говорила она чуть дрогнувшим голосом.
Приближался час расставания. Вероника вздрогнула от трели звонка телефона. Звонил Тургон и сообщил, что за Филрусом приехала машина.
— Нам дадут время попрощаться? — с тяжёлым вздохом спросила девушка.
— Да, но слишком с этим не затягивайте, — ответил орк.
Они вышли из квартиры Максимовой и направились в зал, где собрались все жильцы их маленького человеческого коллектива. Были наставления, пожелания, объятия и слезы Сары, которая не смогла сдержать свои эмоции.
Покинув здание, они увидели у ворот университета разношерстную толпу студентов из группы Марка Францевича, которым она во время занятий сообщила, что Филрус уезжает, и, судя по тому, сколько их собралось, все, кто был с ним хоть немного знаком, пришли его проводить. Снова были рукопожатия, теплые пожелания, объятия и слезы. Вероника тем временем направилась к стоящей за воротами полицейской машине, возле которой стоял Тургон, разговаривая с тем самым орком-полицейским, который был знаком ей по инциденту в Безухом квартале. Из машины вышла миловидная эльде и попросила заполнить и подписать кое-какие документы.
В это время, освободившись из объятий Аэри, Филрус подошёл к Селериану.
— Спасибо, что помогал. Nin b'naid hen<span class="footnote" id="fn_39102035_0"></span>, — сказал Филрус, заглядывая светлому в глаза.
— Я хочу, чтоб ты знал, что не все эльдары плохие, есть и очень хорошие, — едва нашел что сказать Армантас, который был неприятно удивлён, когда узнал, что его светлоэльфийский опекун плохо с ним обращался.
Внезапно Филрус обнял его, и Селериан настороженно замер.
— Да теперь я знаю, что есть, когда познакомился с тобой и Гаэлларом, — ответил он.
Ладонь светлого легла на беловолосую голову темноэльфийского подростка, и взгляд его черных глаз стал мягким и теплым. Казалось, Филрус мог растопить даже лёд, и в отношении Селериана это ему удалось. Затем он подошёл к Солтрану, тот, как всегда, пытался его приободрить с весёлой улыбкой на лице, шутками прикрывая печаль от расставания, чем вызвал у юного дроу ответную. Но когда он подошёл к Язолину, то старательно отводил взгляд, стараясь скрыть блеск влаги на чёрных ресницах.
— Филрус, — настороженно произнес Рилинвар.
И тут он кинулся к нему, обнимая, уткнулся лицом в его грудь и заплакал. Дроу обнял его в ответ и гладил по голове, тихо успокаивая.
— Запомни, что я всегда приду к тебе на помощь, только позови. И где бы я ни находился, я найду тебя. А теперь вытри слезы. Не стоит пугать Веронику, — сказал Язолин и сунул ему в руку лист с номером своего телефона. Филрус последовал его совету, сунул записку в карман ветровки и направился к воротам, не оглядываясь. Девушка направилась к нему, заметив, что он расстроен, и успокаивающе тронула его за плечо. Юный дроу улыбнулся и заверил, что с ним всё в порядке, тихо попрощался и с неимоверным усилием направился к полицейской машине.
Каждый шаг, сделанный им в сторону автомобиля, отдалял её от этой безмятежной дружбы, ставшей для неё светом в рутине жизни на чужой планете. Слёзы покатились по щекам, и она быстро вытерла их, упрямо надеясь, что, может быть, их пути ещё пересекутся.
Вероника почувствовала, как сердце стучит в унисон со звуками мотора машины, раздирающей тишину. Каждый звук казался ей предвестником конца, окончанием той привычной жизни, к которой она уже успела привыкнуть. Она снова и снова ловила себя на мысли, что, возможно, эти слова «до свидания» не могут передать всей глубины её чувств. Их дружба была как светлячок в тёмном лесу, и сейчас этот свет угасал.
Последний взгляд, который он бросил ей через плечо перед тем, как сесть в салон автомобиля, казался вечностью. В его глазах читалась печаль, а губы слегка дрогнули, возможно, он тоже чувствовал, что теряет нечто важное. Она подняла руку, как будто хотела помахать, но ладони будто бы отказывались слушаться.
Когда машина тронулась с места и через некоторое время скрылась за поворотом, уносясь в центр города, она осталась стоять на месте, чувствуя, как одиночество и тревога поглощают её, увозя с собой часть её сердца, её души. В память вновь всплыл эпизод, когда она спасла подростка от светлоэльфийских хулиганов. И хотя их пути разошлись, в её сердце навсегда останется уголок, отведённый для него.
— Странные вы, безухие. Приходите на помощь и переживаете за тех, кто вам даже не родственник, кто даже не одной с вами расы. Чувствуете, что на душе у другого, только взглянув на него. Это меня в вас иногда пугает, — задумчиво сказал Тургон, стоя рядом с ней.
Девушка посмотрела на начальника орочьей охраны. В его глазах было сочувствие.
— У каждого свои недостатки, — ответила она и вернулась на территорию университета.
Студенты Марка Францевича всё ещё стояли у ворот.
— Спасибо, что пришли проводить Филуса, — поблагодарила она.
— Он такой милашка, — затаив дыхание от восторга, произнесла Аэри.