Часть 28 (1/2)
Он лежал на постели, запутавшись в белых простынях. Голова Эваэля покоилась у него на груди. Он закрыл глаза и попытался заснуть. Но сон почему-то не шёл. Эваэль оказался страстным и неутомимым любовником, и немного своеобразным. Поцелуи и горячие ласки. Эваэль стремился не только получить наслаждение сам, но и доставить удовольствие своему экзотическому партнёру. Его действия иногда причиняли лёгкую боль, очевидно, из-за его несдержанности. И это заставляло иногда пытаться его оттолкнуть. Но стоны Язолина при этом он, скорее всего, принимал за экстаз. Дроу приходилось только стараться контролировать дыхание и ждать, пока этот постельный марафон закончится.
По докладам бойцов из Дома Печали, ни в сейфах, ни в личных комнатах искомого предмета не было. Исходя из этого, напрашивался неутешительный вывод, что флешку Эваэль держит при себе, и теперь Язолину предстоит выяснить это самому. Или дать выяснить это другим, развлекая эльдара в постели. Никаких медальонов или тому подобное Эваэль не носил. Оставалась одежда. Дроу покосился на его вещи, разбросанные по комнате в беспорядке. Он попытался пошевелиться, и тут Эваэль открыл глаза и посмотрел на него.
— Не спишь, — произнёс он.
— Не спится, — ответил Язолин.
— Расскажи о себе. Из какой ты семьи? Кто твои родители? Может быть, у тебя есть какие-то увлечения. Хочу знать о тебе как можно больше, — сказал Эваэль, чуть приподнявшись, опираясь на руку.
— Мой отец был ювелиром Дома До'Ррет. Он не был особенно силён и воин из него не вышел, но зато любил работать с драгоценными металлами и камнями. Его украшения были произведением ювелирного искусства. И очень ценились как Матерью Дома, так и теми, кому посчастливилось их купить. Ещё он был очень красив и поэтому понравился одной из воительниц Дома. Так на свет появился я. Воспитывал меня отец. В отличие от него, я уродился крепким и здоровым и вполне годился для поступления в Боевую Городскую Академию. Все дроу, которые хотят стать воинами своих домов, обучаются там. Но отец не пустил меня. Говорил, что воинов у Дома итак достаточно. Боялся, что меня убьют на каком-нибудь задании или в войне между Домами. Я же был его единственным сыном. Поэтому я пошёл в обычную школу, где обучали грамоте, чтению и разным наукам. Владению мечом я выучился сам, в тайне от него. Потом, окончив школу с отличием, поступил на службу к Зеериту, — рассказывал он заученную историю.
— Значит, ты в отца такой красавец, — сделал вывод Эваэль.
— Вы мне льстите, господин, — произнёс Язолин, смущенно отводя взгляд.
Ладонь Эваэля скользнула по его груди, торсу, бесстыже опускаясь всё ниже к мягкой податливой плоти.
— Зови меня просто по имени, — попросил Армантас.
— Хорошо, — прошептал Язолин, невольно охнув, когда его пальцы достигли желаемого.
***
Лунные эльфы оказались довольно любознательными. Они, не стесняясь, заваливали своих одногруппников вопросами. Но Лантасир чаще всего обращался именно к Язолину. Может быть, потому, что он первым предложил свою помощь. Но когда тот захотел посмотреть, как живут дроу в общаге, Рилинвар еле отговорил его, ясно представив, что будет, если эта красава попадется на глаза Фарахтару. Тут рукопашной не отделаешься.
— Что же теперь будет с тобой? — с сожалением спросил он у Язолина, когда они втроем с Солтраном сидели в беседке вечером.
Рилинвар откинулся на перила, закинув руки за голову.
— Понятия не имею, - спокойно ответил он.
Во первых: за срыв операции его по головке не погладят. Шкуру спустят, это точно. Но была слабая надежда, что оставят в живых, хотя такое и было редкостью. Провалившемуся лучше было назад не возвращаться. Был малый шанс затеряться в толпе дроу, которые жили на поверхности, и молиться, чтобы твой Дом о тебе забыл. Но такие молитвы редко бывали услышанными. Дом Рилинвар не оставлял ни свидетелей, ни хвостов. Однако почему-то собственная судьба сейчас не очень его волновала. Вероятно, кошмар жизни под землей притуплял страх смерти. Одно было больно и досадно. Он так и не стал ближе к этой необычной девушке. И время безвозвратно потеряно. Да и как это сделать, он, честно говоря, и не знал. Дроу не приглашали на свидание. Ведь в подземелье не было луны и звезд, которые наполнили бы встречу романтикой. Да и девушки-дроу не особо одобряли такое поведение. Но, как и все парни-дроу периодически влюблялись. Только проявлялась эта любовь странным образом. Те маниакально-мазохистские пристрастия в отношении своей госпожи Язолин не считал нормальными. Ибо теперь ему было с чем сравнивать, насмотревшись на романтические отношения эльдар. Хотя и они, по его мнению, были слишком сложные и затянутые. У дроу всё было намного проще. Если мужчине нравилась женщина, то он приходил к ней и предлагал себя в качестве любовника. Ведь как бы там ни было, всё заканчивается именно этим. Как именно предлагал? Показывая товар лицом, ну и всем остальным. Главное условие - член должен был быть в эрегированном состоянии, чтобы женщина имела четкое представление, что она получит. С эрекцией, как правило, проблем не было, так как вид предмета вожделения однозначно возбуждал. И если ей нравилось то, что она видит, они становились любовниками, возможно даже не на одну ночь. Но вот как со всем этим у безухих, Язолин понятия не имел, да и вряд ли теперь он об этом узнает. Впрочем, от мысли о том, что он хотя бы в теории может оказаться в одной постели с Вероникой, становилось жарко, стоило ему это представить. Эротические сны с её участием не были редкостью, и дроу искренне полагал, что это и есть то, к чему светлые эльфы выбирают более длинный путь, что они называют любовью.
Селериан и Гаэллар сидели на скамейке неподалёку от столовой, окруженные стайкой эльфиек, на все лады причитающих и сокрушающихся по поводу отчисления такого выдающегося студента, как Селериан, по вине презренного тёмного. Армантас понимал, что, поддавшись ярости, подвел свою семью, репутация которой уже не одно десятилетие висит на волоске, сделав её, если не изгоями среди представителей высшей аристократии эльдар, то теми, кого надлежит сторониться, дабы не вызывать недовольство и подозрительность со стороны августейшей четы. Круг их друзей и знакомых резко убавился с тех пор. За исключением Гаэллара. Он иногда удивлялся его поведению. Неужели молодому эльфу было плевать на репутацию своего рода. Но Селериан никогда об этом не спрашивал, полагая, что причина для этого всё-таки была. И вот теперь это. Селериан прекрасно отдавал себе отчёт в том, что частично вина за этот инцидент лежит на нём. Что он не проявил свойственного ему хладнокровия. Но дроу умело подогрел пожар его ярости. И вот что из всего этого вышло.
Занятия на следующий день проходили в обычном порядке, хотя Язолина и Селериана уже вызывал к себе Айвендил для приватной беседы. Мысль о том, что смягчить строгого преподавателя дипломатии не удастся, всё больше закрадывалась в их головы. И они морально уже были готовы к отчислению.
Разговоры в учительских так же были об этом. Где-то возмущённые, где-то сочувственные.
— Вы действительно их отчислите? — спросила Сара.
— Я пока думаю, взвешиваю риски. Нельзя допустить, чтобы трагическая история повторилась, — ответила Вероника.
— Может быть, на первый раз простите их, — заикнулся Марк Францевич.
— Я вас прекрасно понимаю. Они одни из самых успевающих учеников в вашей группе. Однако я не думаю, что они оценят ваше заступничество, ибо благодарность по отношению к людям эльфам не свойственна, — сказала Максимова. И всем пришлось признать её правоту.
Тут послышался осторожный стук в дверь человеческой учительской.
— Разрешите войти, — послышался робкий голос за дверью.
В конце учебного дня оба нарушители дисциплины университета топтались у двери преподавателя дипломатии. Но сколько не стой, а войти всё-таки придется. Как говорится: перед смертью не надышишься. Вероника сидела за ноутбуком и что-то просматривала на кране. Увидев, как в кабинет вошли студенты Марка Францевича, девушка тяжело вздохнула и строго посмотрела на них.
Они уселись на диван и спокойно ждали её вердикта. Ни волнения, ни мольбы, ни обречённости не было на их лицах. Она взяла в руки приказы об отчислении.
— Что ж, господа, учитывая все ваши заслуги перед университетом и то, что кое-кто за вас поручился, я дам вам шанс исправиться. Вы остаётесь в стенах этого заведения на испытательный срок две недели. За это время вы должны показать себя образцом доброжелательности, взаимовыручки и поддержки по отношению друг к другу. И если я узнаю или замечу хотя бы косой взгляд в сторону друг к друга, я тут же дам ход этим приказам. Но пострадаете от ваших действий не только вы, но и ваши поручители. Однако всё вышесказанное не освобождает вас от заслуженного наказания, — говорила она.
На вопрос, кто были их поручителями, девушка, естественно, не ответила.
И наказание было, как всегда изощрённым. Заключалось оно в том, что надо было помыть полы во всём здании общежития. Нюанс этого задания заключался в том, что Язолин должен был мыть полы в светлом общежитии, а Селериан в тёмном. Девушка так же договорилась с Тургоном об их охране, дабы пресечь агрессивные нападки со стороны остальных студентов в их отношении. И с уборщиками-гоблинами, чтобы те проследили за тем, чтобы студенты не халтурили. Начальник орочьей охраны с радостью выделил двух орков для этой благой цели.