Часть 21 (1/2)
Эваэль смотрел на Язолина почти умоляюще.
— Морнемир, ты стал избегать меня. Я понимаю, что виноват. Но ничего не могу с собой поделать. Чем я могу заслужить твоё прощение? — говорил он, стоя на лестнице, все ещё держа его за руку, когда Селериан скрылся из вида.
— Прошу вас, господин. Не обращайте внимания на такую мелкую сошку, как я, — ответил Язолин. Выбрав тактику ускользающей жертвы.
”Тебе нравится охота. Так поохоться. Поймаешь - получишь приз”, — с усмешкой думал дроу, сохраняя при этом выражение печали и смущения на лице.
— Мелкая сошка? Для меня ты целый непознанный мир. Позволь мне стать твоим исследователем, — прошептал он и повёл его за собой.
Язолин отметил, что хватка у него не слабая, так как пытался вырваться, но ничего не вышло. Эваэль затащил его в библиотеку. Там он припер его к одному из книжных стеллажей, стоящих у стены и впился в его губы жадным поцелуем. Одна его ладонь обвивала талию темного, плотно прижимая к чужому телу, другая скользнула под водопад тяжёлых белоснежных волос. Язык Эваэля скользил по ложбинке между его губ, заставляя их раскрыться. И проникнув в полость его рта, лаская его язык своим, светлый застонал от удовольствия. К такому лютому напору Язолин был не готов. Он попытался оттолкнуть его, но не тут то было. Дроу не мог даже пошевелиться. Рука светлого ласкающим движением переместилась на его ягодицы. Его пальцы впились в плотную ткань. Язолину пришлось напрячь бицепсы, чтобы, наконец, отпихнуть Эваэля.
— Прошу вас, господин. Сюда могут войти, — говорил он, держа его на расстоянии.
— Ты не представляешь, как это заводит, — прошептал, наклонившись к нему, Эваэль. Его зеленые глаза горели пламенем страсти и азарта.
”Вот так поворот”, — удивился дроу. Теперь не только его комната стала не безопасна, как место возможного отлова, но и любое пустое помещение.
— Господин, если сюда войдут и увидят, что вы делаете... Это же позор! — пытался вразумить его тёмный.
— Я слышал, что вы более лояльно относитесь к таким пристрастиям, — сказал Эваэль.
— Да, но если этого хотим. Если это нам нравится. Но мне не нравится, — говорил дроу, стыдливо отводя взгляд.
— Просто расслабься и доверься мне, — говорил Эваэль. В это время его пальцы порхали по пуговицам его рубашки. И наконец, он рывком обнажил его грудь. Язолин почувствовал его влажный поцелуй на своей шее, его ладони на своем обнаженном теле. Он посмотрел в сторону. До двери было совсем недалеко.
— Господин, если сюда войдёт ваша дочь, то она не поймёт. Леди слишком юна, чтобы видеть такое, — предпринял Язолин ещё одну попытку вразумить его.
Эваэль на секунду оторвался от его тела и взглянул на него.
Этим и воспользовался Язолин, оттолкнув его. Он кинулся к двери и вскоре очутился за ней в коридоре. Дроу спешно шёл по направлению к своей комнате, на ходу поправляя одежду. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел его в таком виде. Эваэль, к счастью, не стал его преследовать. Зайдя в комнату, он не сразу заметил черную бархатную коробочку со сложенным листком бумаги под ним. Он долго смотрел на него с опаской. Что-то подсказывало ему о грозящей опасности.
От внезапного стука в дверь он буквально подскочил и с трудом поборол в себе желание схватиться за оружие.
— Язолин, ты тут? — услышал он голос Лассэланты.
— Да, входи, — ответил он, переведя дух.
Юная леди вошла в комнату и сразу обратила внимание на коробку.
— Что это? — спросила эльде<span class="footnote" id="fn_36320354_0"></span>.
— Я не знаю. Это не моё,— поспешил ответить Язолин, испугавшись, что его могут обвинить в воровстве и шантажировать этим.
— Тут письмо, — сказала Ланта, вытащив листок из-под коробки и протянув его тёмному.
Рилинвар развернул его. Оно было написано на межпланетном. Дроу стал читать.
”Морнемир свет очей моих. Я знаю, что очень виноват перед тобой в том, что не смог совладать со своими чувствами, не смог погасить огонь тёмной страсти по отношению к тебе. Мне надо было подумать и о твоих чувствах, поставить себя на твоё место. Но как только вижу тебя, забываю обо всём. Прости меня и прими таким, как есть. Надеюсь, этот скромный дар смягчит твоё сердце и станет приятным напоминанием обо мне. Твой Эваэль.”
Язолин взял коробку и раскрыл её. Там лежал узкий кожаный браслет с золотой застежкой, украшенный золотыми крупными бусинами и вставками с обсидианом<span class="footnote" id="fn_36320354_1"></span>. Он некоторое время любовался украшением.
— Я не могу такое принять, — сказал, наконец, дроу.
— Почему? — удивилась Лассэланта.
— Я простой секретарь. Разве пристало такому, как я, носить такие дорогие вещи, — ответил темный, возвращая браслет в коробку.
— Вздор! — возразила эльдэ и, взяв у него из рук коробку, достала браслет и надела ему на руку.
— Смотри, как он тебе идёт. Словно специально для тебя сделан, — сказала она.
”Очень может быть”, — подумалось Язолину.
Он посмотрел на свою руку и не мог не признать правоту юной леди.
Кожа браслета сливалась с его эбеновой кожей, и золото казалось рисунком на его собственном теле.
— Тот, кто подарил это тебе, очень расстроится, не увидев свой подарок на твоей руке. Я бы точно расстроилась, — сказала она. Язолин взглянул на неё и улыбнулся.
”Если Эваэль увидит это на моей руке, то решит, что купил меня. Что ж, неплохое оправдание для того, чтобы иногда уступать ему”, — подумал Язолин.
Поздним вечером, после ужина, Селериан зашёл в свою комнату совершенно разбитым. Отчеты, которые прислали с плантаций для проверки, пришлось перепроверять не один раз. Так как отец был занят гостями, его обязанности по надзору за хозяйствами по выращиванию фруктов и зелени перешло к нему. Единственное новшество безухих, которое пришлось внедрить - это производственную ветку по вакуумной упаковке, которая надолго сохраняла свежесть зелени. Но в этот день всё шло наперекосяк. Цифры не хотели сходиться, и приходилось пересчитывать. А перед глазами то и дело появлялся желтый взор дроу с озорным весёлым блеском. Его насмешливость и ехидство выводили из себя.
— Чего он от меня хочет,— не понимал Селериан.
”Ты мне нравишься”, — вспомнил он слова Язолина.
— Что он хотел этим сказать. Нравится издеваться надо мной, — продолжал он размышлять вслух.
Селериан услышал звук тихо открывающейся двери и осторожные шаги.
— Мой лорд, позвольте скрасить ваше одиночество, — послышался высокий нежный голос.
Селериан обернулся. В его комнате находилась одна из служанок. Эльфийка стояла, смущённо потупив взгляд, теребя подол длинного платья. Время от времени кто-то из служанок оказывался в его постели, чего он не афишировал, зная, какую бурю негодования вызовет это у родителей. По мнению отца, этим должны заниматься только обученные ублажать эльфийки, услуги которых стоили не дёшево. Ведь эти они оказывались исключительно аристократам и исключительно тайно. Даже если у великосветской особы уже была вторая половинка, то это не воспринималась как измена, а как порыв своей души, который повелевал телом. Ибо принуждение, угнетение и двуличие, особенно по отношению к самому себе, считалась для эльдар неестественным. Эта тяга появлялась крайне редко и на взаимоотношение супругов не влияла. Однако сейчас у него решительно не было настроения для чего-то подобного.
— Уходи, ты не нужна мне сегодня, — резко сказал Селериан.
Эльфийка поклонилась и направилась к выходу.
— Постой. Останься, — вдруг передумал он, не оборачиваясь, решив, что это не самый худший способ забыться.
Служанка обернулась и подошла к кровати, на которой он сидел. Селериан услышал шорох платья, упавшего на пол. Она села позади него, и эльф почувствовал прикосновение её узких ладоней к своим плечам. Он расстегнул рубашку и снял её.
— Вы слишком напряжены, господин, — сказала она, разминая его плечи.
На душе Селериана было неспокойно. Плохое предчувствие отчего-то не покидало его. Сделав массаж, она заставила его откинуться на спину. Светловолосая чаровница оказалась в прозрачном голубом пеньюаре, который не скрывал ее изящной фигурки и маленькой аккуратной груди. Встретившись взором с его встревоженным взглядом, она нежно улыбнулась и прошептала:
— Забудьте обо всём, мой господин.
Селериан посмотрел в её голубые глаза и потянулся к нежным губам. В следующее мгновение он обнажил её плечи, окончательно освобождая от одежды. Эльф обнял её гибкий стан и уложил на кремовые простыни, продолжая осыпать тело эльдэ поцелуями. Её податливое тело изгибалось ему навстречу. Руки обвивали плечи, скользя по спине. С её губ то и дело срывался сладостный, прерывистый, глубокий вздох, иногда переходящий в стон. Она с придыханием шептала его имя, когда поцелуи начали медленно опускаться вниз. Его тело охватывала дрожь возбуждения. Но вдруг он остановился и посмотрел на неё.
— Мой господин, — в её голосе звучала мольба о продолжении, шире раздвигая бедра.
Селериан сделал толчок ей навстречу. Эльфийка вскрикнула, обвивая его руками за талию, желая слиться с ним воедино. С каждым его движением возбуждение всё нарастало. Громкие стоны переросли в крики. Селериан упрямо сдерживался, хотя тело горело огнем страсти. Он не любил этого животного проявления.
”Всё таки девушка есть”, — ворвался в его подсознание насмешливый голос тёмного.
Селериан зажмурился, как будто испытал боль, и еле успел выйти из эльфийки до того, как наступила разрядка. Плодить бастардов Армантас не собирался. Особенно среди простолюдинок.
Когда сладкие конвульсии стихли, эльф лег рядом с ней, прерывисто дыша, закрыв глаза тыльной стороной руки. Но перед глазами так и стоял насмешливый образ Язолина.
”Почему... даже сейчас. Оставь меня в покое”, — думал он.
— Мой господин, — тихо произнесла служанка, заметив перемену в его настроении. От страсти в его чёрных глазах не осталось и следа.
Он резко сел на постели, давая понять, что не хочет от неё ничего более. Эльфийка, еле скрывая свое разочарование, оделась и ушла.
После того, как она скрылась за дверью, он снова откинулся на спину, утопая в мягких подушках. Повернулся на бок, надеясь уснуть. Но сон, как на зло, не шёл к нему.