☯️ 219 ~ Как за каменной стеной ~ ☯️ (1/2)
Ванхэ подпортил Лю Вэю настроение. Серебряный Дракон чувствовал, что феникс говорил искренне, а не потому что хотел вбить клин между учеником и учителем и разрушить их союз. Ванхэ искренне недолюбливал генерала и считал его жестоким монстром, но оно и не удивительно – Моны чуть было не стали частью клана Шу, Яо подвергся пыткам, а Ванхэ даже не помнил, что с ним делали на допросе. Это пугало юного главу клана и никак не могло расположить к Тэю Шу. С другой стороны, Лю Вэй знал генерала как героя, защищающего империю, и учителя, что, пусть ворчит и вредничает, всегда всё делает для его блага. Тэй Шу заботился о своем ученике, заботился о детях и даже Небесных Избранниках. Он поддержал кандидатуру Лэй Линя, хотя укрепление власти клана Линь было ему не выгодно. Куда охотнее Тэй Шу бы поддержал человека нейтрального и далёкого от родства с главой клана Линь, но он сделал выбор во благо веры, даже не сговариваясь с учеником. Он был справедлив, а жестокость проявлял к врагам. Лю Вэй полагал, что таким и должен быть генерал. Если бы возле императора был излюбленный неженка, разве такой человек смог бы навести порядок? Строгость необходима, чтобы империя стала безопасной. Порядок требует жёсткости. Тэй Шу неподкупен, верен высоким идеалам и силен в битве. Лю Вэй не видел ни единого повода менять свое мнение о нем.
«Когда-то Дау Мон тоже предупреждал меня по поводу учителя, но этот мерзавец был отпетым преступником. Ясное дело, ему не понравилось наказание! Он пытался посеять зерно сомнения и взрастил его в сыне. Кланы, что ругаются между собой, вряд ли когда-либо смогут друг другу доверять... Достижима ли идея единства в Хэкине? Возможно ли примирить кланы?.. Император хочет этого, но... Каждый человек должен пойти навстречу, чтобы это сработало. Как мы с учителем.»
Лю Вэй шел по коридорам замка и думал об этом. Хотелось бы верить, что империя изменится к лучшему, что настало время перемен, но больше всего Лю Вэй боялся, что в конце концов император окажется обманутым чьим-то наигранным дружелюбием, как уже случалось прежде. Хэкин не давал расслабиться. Хэкин не позволял доверять. Все слишком привыкли быть начеку и ждать подлости. Слова Ванхэ Мона это доказывали. Существовала тонкая грань между тем, чтобы доверять своим людям, и тем, чтобы не верить никому и быть на страже собственной безопасности. Хэкин – слишком сложное место. Лю Вэю хотелось верить, что здесь возможно построить что-то светлое. Но как долго простоит эта башня под ледяным ветром безжалостной зимы? Сдует ли ее? Или фигурки выстоят до весны, доказав, что все ошибались на их счёт?
«Если так подумать, клан Линь верен императору. Хоу и Шу – тоже. Бао будут делать то, что говорит им их юный родственник. Вопрос лишь в способности Монов и Фэйцвэев показать свою человечность. Люди они или звери?»
Лю Вэй боялся узнать ответ.
«Тэй Шу – мой друг, – решительно подумал юноша, прогоняя все сомнения. – Вместе мы обязательно отыщем способ сделать империю безопасней.»
Лю Вэй не знал, почему его занимают мысли, совершенно далёкие от его целей в столице, но он просто не мог остаться равнодушным. Ему хотелось изменить то, что он видел. Хотелось, чтобы дети не страдали. Чтобы люди не боялись входить на улицы. За полгода город стал намного спокойнее. Может, со временем и правда удастся что-то изменить и старые законы волчьего общества рухнут... Может, пламя Лю Вэя и правда сможет изменить сложившиеся устои и растопить лёд в сердцах людей, ведь его появление уже многое изменило, а это – только начало его пути. Лю Вэю хотелось бы помочь всем имперцам и поделиться огнем своей души, ведь ему совсем не было жаль тепла, чтобы обогреть заблудившиеся души и поведать им о сокровенном и настоящем. Он бы хотел помочь Хэкину. Вопрос только в том, примет ли город его пламя или затушит.
«Но кто точно примет мой огонь, так это моя Искорка.~»
Мысли о Су Юне ободрили Лю Вэя. Они расстались несколько неловко, но юноша знал, что возлюбленный не держит на него зла. Су Юн был понимающим человеком, душа его была широкой, и он понимал такие вещи, как долг и обязательства. Разговор с императором был достаточно уважительной причиной, к тому же, Лю Вэй хотел похвастаться перед другом своей новенькой броней, а иначе как через расставание сделать этого было нельзя.
«Раз император подарил мне ещё один свободный день, проведу его с любимым. Покушаем сладости, что-нибудь приготовим, а вечером снова погреем друг друга от зимней стужи. Мррр.~»
Лю Вэй предчувствовал отличный вечер и прогнал остаток плохих мыслей. Ванхэ было не испортить его пламенный, романтичный настрой. Хотелось отметить с другом успешное окончание расследования и перемены к лучшему и устроить маленький праздник для них двоих.~
С самыми тёплыми мыслями Лю Вэй вернулся в свою комнату. Он не был здесь несколько дней и испытал некий стыд перед слугами, что прибрались за него, развесив вещи и заправив постель. Кто-то весьма неравнодушный поставил ему на столик икебану из живых веток сливы и вишни. Фарфоровая ваза была украшена ракушками – большой редкостью в центре империи.
«Должно быть, комнату прибрала девушка.»
Лю Вэй улыбнулся и подошёл к вазе, чтобы получше рассмотреть композицию. Тогда он увидел конверт, придавленный вазой, и вытащил письмо. От него пахло знакомыми духами, и юноша сразу же узнал аромат принцессы.
«Ну сестрёнка Мин! Одного раза увидеть меня голышом ей было мало, она снова в комнату забралась! Понравилось, что ли?»
Эти мысли были весёлыми и непринуждёнными. Лю Вэй понимал, что, если бы случилось что-то дурное, госпожа не оставила бы цветы – даже просто чтобы привлечь внимание. Значит, она просто соскучилась... Или происшествие было связано с чем-то невинным.
Он сел на колени напротив вечно горящей свечи – больно ему нравился вид огонька любви – и развернул письмо. Мин Бао была кратка и не изменяла себе:
«Лю Вэй! Это что такое? Ты вообще дома появляешься или нет? Или мне стоит искать тебя в совсем другом доме? Это, конечно, очень смелый шаг – переход к совместной жизни, но это непристойно, если ты всё ещё не осмелился признаться!»
Лю Вэй смутился. Слова принцессы поставили его в неловкое положение.
«Сложно назвать это совместной жизнью, – робко проворчал он. – Я ведь просто иногда остаюсь переночевать у него и прогреть в самые холодные ночи. Я просто его защищаю! Вот. А чтобы жить вместе... Мы до такого ещё не дошли. Конечно, я не стану предлагать такое, не выразив серьезность своих намерений... Ещё раз. А если так подумать, Су Юн ведь уже согласен провести со мной всю свою жизнь... Мы ведь пообещали друг другу. Значит, и жить вместе имеем полное право?..»
Эти мысли очень смущали Лю Вэя. Он становился таким робким, когда речь заходила о любви. Растекался от нежности, смягчался, становился таким ласковым, жаждущим внимания, готовы защищать. Даже при императоре не сдержался, но чувствовал, что поступил правильно. Ни одному существу он не позволит сделать Су Юну больно.
«Как же хочется его поскорее обнять!»
Лю Вэй не мог думать ни о чем другом. Стеснялся, краснел и взвыл, уложив голову на стол.
«Любовь – это так прекрасно.~ За окном холода, а внутри весна и птицы поют. А ведь мы с Су Юном хотели спеть что-нибудь вдвоем. И погулять. И поделать что-нибудь... Может, и сегодня чем-нибудь займёмся из тех заметок в книге.~»
Мысли волновали его добрым предчувствием. Хотелось радовать и удивлять. Хотелось радоваться и удивляться. С Су Юном каждая встреча была особенной. Заглянув в себя, Лю Вэй знал, что хотел бы жить с ним, хотел бы ночевать каждый день, хотел бы возвращаться к своей Искорке каждый вечер, но Бэй Сён бы его за шкирку выкинул, если бы он так обнаглел. Лю Вэй и так завоевал послабление и даже разрешение обнимать любимого трижды в день. А это больше, чем Бэй Сён разрешал прежде! Предполагалось, что прежде он вообще был против их физического контакта...
«Как порядочный мужчина, я обязан заслужить благословение опекуна своего избранника. Бэй Сён признает меня!» – решительно настроился Лю Вэй.
В романтичных мыслях он чуть не забыл про письмо, смутился, чувствуя вину перед принцессой, и продолжил читать:
«В любом случае, однажды ты появишься дома (хотя я уже теряю надежду!..). Нам нужно поговорить, Лю Вэй. Наедине! Тема весьма... Щепетильная и связана с тем, о чем мы говорили в прошлый раз. Так что, пожалуйста, найди свободный денёк и загляни ко мне!
Кстати, видишь эти цветы? Я принесла их специально, чтобы у тебя был повод возвращаться домой! Ты ведь не дашь им погибнуть? Хорошенько поливай, и весной они зацветут.!
Твоя сестрёнка Мин.»
Лю Вэй улыбнулся.
«Мин Бао – настоящая затейница.~»
Он проверил пальцами почву и убедился, что икебану недавно поливали.
«Что ж, я не могу подвести цветы. Придется всё же иногда возвращаться домой! Ну или отнести цветы к Су Юну… А Мин...»
Лю Вэй стал серьёзней. Он подумал о том, что последний раз с принцессой он обсуждал свадьбу Мьёль Бао, которую так и не удалось избежать. Вроде, никаких крупных происшествий не случалось... Лю Вэй ни о чем таком не слышал, поэтому решил, что госпожа Мин волнуется из-за каких-нибудь слухов. К тому же, она писала, что это может подождать несколько дней, так что срочного ничего не было. Лю Вэй не мог нарушить обещания, данного Су Юну, поэтому решил навестить принцессу завтра – не оттягивать, но и не нарушать никаких договоренностей. Лю Вэй оставался верным другом, и если госпоже Мин Бао нужна была его помощь, он был готов подставить плечо.
Лю Вэй выглянул в коридор и поймал одну из служанок. Он попросил ее передать госпоже Мин Бао его послание, после чего вернулся в комнату и взглянул на сундук, что принесли в его комнату и поставили под окном. В тронном зале он не казался таким крупным, но в узкой комнатушке занимал слишком много места, так ещё и блестел драгоценными камнями. Было даже как-то непривычно созерцать такое богатство. В Солнечной Арасии не было ничего, что бы так пышно осыпали драгоценные камни. Клан Вэй видел идеалом убранства строгость. Верные кланы тоже никогда не гнались за богатством. Люди в Солнечной Арасии были гораздо скромней и к жизни относились совершенно иначе. Они ценили красоту природы, а не блеск драгоценных камней, и верили в дружбу, не боясь подлого удара в спину.
Лю Вэй почувствовал, что соскучился по дому. Отец так и не прислал поздравительного письма. От него долго не было новостей, потому Лю Вэй начал волноваться, все ли хорошо дома, а когда отворил ларец и достал из него богатые одеяния, испытал сентиментальную привязанность к дому и окунулся в воспоминания о детстве.
Лю Вэй без труда надел доспехи и улыбнулся сам себе. Он сразу почувствовал себя важным, одевшись по-военному строго.
«Выгуляю свои доспехи.~ Покажу Су Юну. Уверен, он тоже будет в восторге. Но...»
Лю Вэй не забыл самой важной детали. Он бережно обмотал вокруг шеи подаренный возлюбленным шарф и широко улыбнулся.
«Вот так.»
Сердце согрело тепло любимого.
На то, что осталось лежать в сундуке, Лю Вэй решил не смотреть, и брезгливо закрыл его древком гуань дао. Затем открыл, бросил сверху пару тряпок, чтобы прикрыть непристойные игрушки, и снова закрыл.
Словно ребенок, он высунул нос из комнаты с ярким волнением. Лю Вэй ощущал некое предвкушение, но вовсе не реакции окружающих – встречи с дорогим человеком. Лю Вэя не волновало мнение чиновников и евнухов, завистливых кланов и шпионов-слуг, без конца распространявших слухи. Для него важно было всего одно единственное мнение – человека, которому он отдал свое сердце. Впрочем, избежать реакции на его горделивый вид было невозможно. Обитатели замка замирали и изумлённо глядели на воителя при полном обмундировании. Они часто видели в броне Тэя Шу, Нан Линя, Ванхэ Мона, даже госпожу Ла Хоу, но Лю Вэй в доспехах был чем-то новеньким. Искусно изготовленная защитная броня добавляла Лю Вэю мужества и статности, а при том, что он и в клановом одеянии выглядел впечатляюще, вид у него был воистину героический. Так красив – что глаз не отвести, да никто и не пытался. Служанки замирали и робко ахали. Молоденькие принцессы засматривались на него и искали его внимания, но из-за строгих норм поведения так и не смели его окликнуть. Вызывал он внимание и мужчин. Лю Вэю, конечно, это льстило, и он внутренне чувствовал себя важным человеком для Хэкина. Когда-то ему в спину раздавались только насмешки, а теперь шептались о его величии. Он вырос за эти полгода... И нажил себе врагов. Именно поэтому Лю Вэй не позволял себе улыбаться, когда ступал в боевом облачении, а показывал сосредоточенность, серьезность и гордость клана Вэй, чтобы люди, считающие, что его можно легко победить, видели, что у Серебряного Дракона острые клыки и когти. Он никому не позволит себя задеть.
На дворцовой площади Лю Вэй повстречал Цуя Фэйцвэя. Изумрудный дракон переминался от холода и кого-то ждал. Увидев своего врага в боевом облачении, он нахмурился, а Лю Вэй гордо задрал голову и пошел по своим делам. Внутренне он ликовал, что утер мерзавцу нос и что они пересеклись именно сейчас, хотя намеренно красоваться перед врагом никогда бы не стал. В конце концов, броня – не красивая одежда, чтобы привлекать внимание, а гордость клана и надёжная защита. Единственный раз, когда он надел ее, чтобы дать полюбоваться собой, был этот – ради Су Юна.
Очередная интрига, чем занимается Искорка, ожидая друга, развеялась сегодня с довольно простым ответом – Су Юн попросту его ждал. Как обычно хулиганисто Лю Вэй перепрыгнул через забор и надеялся, что сейчас пойдет разыскивать любимого, чтобы его удивить, но когда приземлился в снег, обнаружил, что Су Юн уже тут как тут – стоит со своей любимой метелкой и слегка подчищает снег в мечтательных мыслях.
«Небось о нашей ночи думает...~»
– Господин Лю Вэй! – радостно воскликнул юноша, как всегда, встречая своего героя с улыбкой.
– Господин Су Юн.~ Вы чего тут? Холодно ведь.
– Так Вас жду, – робко произнес лекарь. – Вы сказали, что недолго, поэтому я решил, что можно просто Вас подождать. Совсем незачем ведь начинать какое-то дело, чтобы тут же его отложить, поэтому вот, чуточку подметаю, а то дорожки опять занесло.
Лю Вэй испытал муки совести, ведь задержался везде, где только мог.
– Прости, что так долго, Искорка, – повинился Лю Вэй. – Я хотел обсудить с императором кое-что, а потом меня задержал Ванхэ...
Пока Лю Вэй говорил, Су Юн откровенно им любовался. Он был достаточно скромным, чтобы не задавать вопросы вроде: «Откуда это у Вас?», не желая показывать, как увлечен красотой друга, но явно был впечатлен и не мог отвести своих прекрасных глаз. Лю Вэй важно поднял голову, позволяя Су Юну осмотреть его получше. Честно говоря, вел он себя как павлин, распустивший перья перед самкой, но ему было приятно на душе от мысли, что Су Юн считает его красивым.
«На день рождения Су Юн тоже принарядился, чтобы меня очаровать. Так что счёт один-один!»
Образовалась неловкая тишина, потому что Су Юн очаровался, а Лю Вэй решил не отвлекать его от этого занятия. Лекарь был искренне поражен и даже не сразу заметил, что Лю Вэй прервался. Почувствовал неладное, прижал ладошки к груди вместе с метелкой и опустил взгляд. А там воинственные ноги и волевые икры, подчёркнутые боевым облачением...
– Аааамхх.. – растерянно простонал Су Юн, собираясь с мыслью. – Простите, я немножко потерялся. Вы так красивы, господин Лю Вэй, что все мысли куда-то убежали, кроме одной: это облачение Вам очень идёт.
«Так Су Юну нравятся мужчины в броне? Должно быть, для него это идеал благочестия, ведь здесь столько слоев одежды, что точно непристойным наряд не назвать.~»
– Это подарок отца и императора на день рождения, – гордо произнес он, довольный тем, что Су Юн оценил облачение. – Настоящая генеральская броня, выполненная в лучших традициях моей родины. Вам нравится?
– Очень! – честно ответил Су Юн, наслаждаясь его воинственным видом. – Вы выглядите совсем как бог войны. Даже воинственней! Такой надёжный и крепкий.
Су Юн сделал робкий шажок. Лю Вэй заинтересованно за ним наблюдал.
– Вы чего?
– Можно?
Су Юн отчего-то заволновался, словно хотел сделать что-то преступное. А чем больше хулиганства, тем больше интереса. Лю Вэй широко улыбнулся.
– Конечно. Я ведь говорил Вам, можете не спрашивать.