☯️ 105 ~ Крыши, покрытые пеплом ~ ☯️ (1/2)
Никаких доказательств больше не требовалось.
«Это он!»
На этот раз злобы не было, лишь холодная решимость закончить начатое. Лю Вэй принял новость холоднокровно и мысленно приготовился к битве с дядей.
– Господин?..
Ли заволновался, ведь понимал, как звучали его слова.
– Нижайше прошу меня простить...
Ли постарался поклониться, но Лю Вэй качнул головой.
– Ты не сказал ничего дурного. Только правду. За честность стоит благодарить, а не просить прощения. Спасибо, Ли Ланьшэнь. Ты мне очень помог.
Лю Вэй принял эту новость очень храбро. Ли восхищался им.
– Хотел бы я сделать больше для своего спасителя...
– Выживи, – приказал ему Лю Вэй. – Из-за меня ты всё ещё в опасности, потому сделай все, чтобы сохранить свою жизнь.
– Я поступлю, как Вы сказали!
– Тссс, – Лю Вэй говорил очень тихо и просил юношу вести себя так же. Совсем не нужно было, чтобы кто-то услышал. – Ты молодец. Ты очень храбрый, Ли Ланьшэнь. Знаешь ведь?
– Страхи ничем не помогут жизни, – скромно ответил юноша.
– Сможешь встать?
Ли сделал усилие над собой и сел. Магия целителей явно была не так хороша, как забота Су Юна – юноше было больно и скрыть это не получилось. Однако он превозмог муку и потянулся к костылю. Лю Вэй подошёл к юноше со спины и поднял его на ноги, после чего подал костыли. Юноша был несказанно благодарен за заботу и светился от счастья.
«Они с Су Юном так похожи. Оба не знали от жизни добра. Сколько же в империи несчастных людей?..»
От этой мысли было немного печально, но Лю Вэй собрался с мыслями.
– Ну как? Идти сможешь?
Ли Ланьшэнь сделал несколько пробных шагов на костылях. Благодаря постоянной работе руками его мышцы были хорошо натренированы, и он справлялся с этим, согнув ногу в колене.
– Лучше, чем на ногах, – заверил он.
Лю Вэй кивнул. Он похлопал его по плечу и прошептал:
– Я пойду первым. Соберу все внимание, а ты выжди двадцать ударов сердца и выбирайся.
– Я обязательно справлюсь!
Лю Вэй ободряюще кивнул.
– Я буду ждать тебя, Ли Ланьшэнь. Выживи.
– Вы тоже, господин. Пожалуйста, выживите.
Ли Ланьшэнь был совсем не глуп и понимал, что между драконами вскоре состоится драка. Он знал силу господина Жуй Фэйцвэя, потому опасался за жизнь нового хозяина. Его верные глаза смотрели с преданностью пса.
– Я буду в порядке, – заверил Лю Вэй.
«Я обещал Искорке. Я просто не могу умереть. Что бы ни случилось, я вернусь к нему. Вернусь, чтобы увидеть его улыбку вновь.»
С мыслями о Су Юне Лю Вэй покинул палатку и вышел на улицу. Его появление вызвало оживление. Юноша задержался у Ли, что подогрело всеобщий интерес. Люди шептались, что такой интерес к слуге Жуна вызван тем, что он спас его первым, другие догадливо связывали драконов и слугу Жуна Фэйцвэя. Изумрудные драконы были остры на ум, но и Лю Вэй прекрасно понимал ситуацию. Он привлек внимание людей оживлением, а затем ему на руку сыграло появление Чхона Фэйцвэя – единственного аристократа, спасённого из пожара. Изумрудный дракон оказался очень благодарным, и, отойдя от оцепенения, собрал целую толпу, пожимая руку юноше и громко благодаря его за спасение своей жизни. Чхон всё пытался всучить ему бочонок крепкого вина, но Лю Вэй, наученный горьким опытом, отказывался, улыбаясь и тяня по возможности время. Краем глаза он следил за палаткой и увидел, как Ли Ланьшэнь покинул её и потихоньку похромал к одному из выходов. Лю Вэй молча помолился за него.
Серебряный Дракон ломал комедию около одной палочки благовония, лишь после этого он покинул территорию Фэйцвэев. Надеясь, что у Ли Ланьшэня все хорошо, Лю Вэй направился к кварталу Монов с совершенно невозмутимым, спокойным лицом, укрываясь от дождя под зонтом.
«Теперь есть всего два варианта развития событий. Либо Жун Фэйцвэй клюнет на уловку и воспользуется возможностью покончить со мной вдали от людских глаз, либо он отсидится в тишине, до последнего отрицая свою причастность. Вернувшись на территорию Фэйцвэев и поговорив с Ли Ланьшэнем, я ясно дал понять, что мне что-то известно, а когда они обнаружат пропажу слуги, то поймут, что дело серьезное. Тогда они либо будут пытаться устранить меня до того, как я рассказал о результатах расследования Тэй Шу, либо продолжат следить и ждать. Ведь быть не может, чтобы Фэйцвэи устроили все эти пожары просто для того, чтобы уничтожить улики убийства Джаня или отвлечь Тэй Шу от расследования. Это не связано. Есть только два варианта... Только два.»
Лю Вэй надеялся, что Жун Фэйцвэй решит разобраться с ним по-мужски. Свой вызов Лю Вэй ему уже бросил, открыто, но молчаливо. Жун, несомненно, услышал его. Он не мог не следить за племянником, которому разрушил ядро. Лю Вэй хотел поквитаться с ним. Хотел отомстить за брата и себя. Он хотел честного боя. Хотел покончить со всем, как можно скорее. Хотел узнать правду. Выведать тайны культа у дяди и прикончить его. Ни в одном из видений фантазии он не мог оставить дядю в живых. Как бы мягок и добр Лю Вэй ни был по жизни, за смерть родного брата он хотел отомстить справедливо: кровь за кровь.
Лю Вэй настраивался на смертельный бой.
«Дядя достаточно могущественный. Он сражался с отцом, но проиграл ему и был вынужден бежать. Это было почти десять лет назад. Джань все ещё уступает отцу, но превосходит во много раз меня. Он мастер ци и боя на гуань дао. Хотя... В ближнем бою мы сражались на равных. Я уступал в магии. Дядя тоже сильный чародей. Он наверняка превосходный боец. Он смог победить Джаня... Джаня.»
Лю Вэй понимал, что едва ли он одолеет Жуна Фэйцвэя в одиночку, но никому, кроме Тэй Шу, рассказать о происходящем он не мог, а это значило, что нужно было ждать помощи от учителя. В лучшем случае. А лучше рассчитывать на свои силы и показать всё, чему научился.
«Я уже сражался с демонопоклонниками. У меня есть опыт. Я обязательно справлюсь!»
Лю Вэй верил в себя. Он верил, что справедливость восторжествует, а его руки чего-то, да стоят. Это будет битва не за жизнь, а на смерть, и он сделает все, чтобы победить в ней. Учитель говорил быть осторожным и не влипать в неприятности, но Лю Вэй не мог иначе. Жун Фэйцвэй был опасным монстром, связанным с демонами, и чем раньше его бы остановили, тем было бы лучше, а за пару дней дополнительного расследования он едва ли научился бы новому. Если бы он напал на Лю Вэя, то окончательно доказал бы свою причастность. А убить... Убить себя Лю Вэй не позволит. Он будет сражаться лучше, чем во время испытания во дворце, и выжмет из себя максимум.
Успокоив разум, Лю Вэй добился гармонии с собой. Время вокруг него замедлилось, и он ожидал нападения в любой миг. Он не оглядывался, чтобы не вызывать подозрений, но шел по дождливым, пустынным улочкам среди разрушенного города, направляясь к вполне конкретному месту – разрушенному святилищу бога войны. Лю Вэй хотел попросить благословения у Небесного Владыки, ведь без небесного чуда Лю Вэю пришлось бы очень тяжело, а божественная помощь в борьбе с демоническим слугой была бы очень кстати.
Лю Вэй прислушивался к равномерному шуму дождя, следил за улочками меж разрушенных домов и чувствовал, как тучи над Хэкином сгущаются.
«Он нападет,» – Лю Вэй почувствовал это так же отчётливо, как забытую жизнь в развалинах дворца Фэйцвэев. Ощущал, как потяжелел воздух, а дышать становится тяжелее. Это было не волнением, но предчувствием. Бой уже близко. Осталось только помолиться.
Лю Вэй подошёл к сожжённому святилищу. Столик для подношений и алтарь выгорели, осталась лишь каменная статуя с воинственным видом возвышающаяся над руинами города в боевой стойке. Бог выглядел величественно и печально – казалось, приказ, что он отдавал в немом крике, велел немедленно приготовиться к повторной атаке и защищать город. Пламя в его глазах разжигало огонь и в ядре Лю Вэя, пусть юноша всеми силами старался держать ярость под контролем.
– Достопочтенный Небесный Владыка Заньши, – прошептал Лю Вэй, доставая из-за спины гуань дао и преклоняя колени. – Будьте мне судьёй в этом бою. Прошу, бейтесь вместе со мной. Великое зло затаилось в Хэкине, и я собираюсь встретиться с ним лицом к лицу. Я был бы безмерно благодарен за Вашу помощь. В этом бою я буду сражаться со всей доблестью и мастерством, чтобы защитить Хэкин и все, что мне дорого, чтобы отомстить брата. Честь и доблесть!
Лю Вэй низко поклонился богу, и в тот миг услышал резкий, режущий уши стон эрху. Затем – свист, выделяющийся среди прочих звуков.
«Он здесь,» – понял Лю Вэй.
Он прокрутил гуань дао в руках и обернулся, отбивая стрелу, что летела ему в спину. Вслед за ней полетело ещё две – лучники затаились на вершине обгоревших зданий.
«И он не один.»
Лю Вэй ещё раз окинул взором поле боя, пытаясь оценить ситуацию и сосчитать противников. Он увидел четверых на крышах и ещё шестерых, подкрадывающихся к нему с разных сторон.
«Джань говорил, что дядя посылал убийц к нему. И вот, снова. Бесчестность... Но дядя – глупец, если думает, что меня остановят его шестерки!»
Лю Вэй оставил зонт Су Юна под присмотром бога войны и позволил воинам подойти к нему, после чего, вложив в ноги ци, взлетел. Серебряный Дракон приземлился на одну из крыш и отвел гуань дао назад, стремительно несясь на противника. Решив первым делом избавиться от лучников, он с лёгкостью одолел первого, пронзив лезвием его шею. В него тут же нацелился залп стрел, но погода была не лучшей для обстрела – дождь сбивал прицел, а ветер менял траекторию полета. Лю Вэю не пришлось даже отбиваться от залпа. Он горделиво глянул на лучников, являя собой образ непокорного смерти человека, и перескочил к следующей засаде. В этот момент на крышу вслед за ним забрались воины ближнего боя, а лучник бросил оружие и достал из ножен меч дао, присоединяясь к подоспевшим бойцам. Лю Вэя окружили, но юноша не чувствовал напряжения. Лишь спокойствие и уверенность. Видя движения и атаки соперников в замедленном движении, он уклонился от одного удара, затем заблокировал второй, перепрыгнул третий, и, высвобождая гуань дао из защиты, совершил небесный взмах рассёкший двух противников.
«Слабаки,» – подумал Лю Вэй, и в тот же миг его задело энергетической атакой. Лю Вэя это по-боевому разозлило. Он приземлился, низко пригнувшись к крыше, пропуская размашистый взмах над собой, а затем использовал комбинацию из нескольких приемов, что забрали жизни ещё двоих воинов. Пара лучников все ещё пыталась выцеливать его сквозь дождь, но одна стрела угодила союзнику в бедро, после чего они тоже оставили луки начали подбираться к Лю Вэю, безжалостно рубящему изумрудных драконов. Они практически не использовали ци. Несколько приемов, которые Лю Вэй развеял техникой Трепещущего Ветра, были игрой в сравнении с теми атаками, что он познал в сражениях с учителем, кланом Хэ и демонопоклонниками.
«Дядя издевается надо мной. Он считает, что таких слабаков довольно, чтобы остановить Серебряного Дракона? Он потеряет своих же людей из-за глупости! Но... Его ведь это не волнует.»
Лю Вэй позволил злобе разогнать его движения. Воители едва успевали отбивать его удары и умирали один за другим. Лю Вэй не ведал жалости, гордо взмахивая гуань дао, и вскоре остался на крыше один.
– Выходи! – прокричал Лю Вэй. Он учуял сладкий запах и осознал, что демонопоклонник рядом. Жун Фэйцвэй уже готов к бою.
Стоило голосу раздаться, как в следующее мгновение изумрудный дракон возник напротив юноши. Это произошло так быстро, что Лю Вэй едва за ним уследил. Могучий воин – широкоплечий, мускулистый, взрослый, решительный – явился на бой с высокомерной усмешкой и ликом победителя.
– Давно не виделись, племянник, – прорычал Жун Фэйцвэй.
Лю Вэй невольно вздрогнул. Он увидел лицо врага, и воспоминания, запертые в глубинах разума, вырвались, сплетаясь с рассказами взволнованного Джаня. Ночь. Дождь. Гроза. Лицо убийцы, подсвеченное молнией – гиперболизировано устрашающее, внушающее ужас, отвращение и ненависть. Грубые черты лица, напоминающие закоренелого преступника. Живые янтарные глаза, в которых горит лишь пламя ярости. Подавляющая мощь, заставляющая чувствовать себя ничтожным. Кровавая усмешка, надменностью уничтожающая попытки возразить. Власть, сила, величие – в ту ночь всё это обратилось в чудовище, и Лю Вэй, рыдая и вопя от боли, со страхом смотрел на жуткое лицо дяди, утешаемый нежными словами брата, смешанными со слёзными извинениями. Лю Вэй увидел отца, сражавшегося с братом, родные, совершенные приемы драконьего клана, обрушивавшиеся на соперников с обеих сторон. Он увидел движение, что помогло отцу победить соперника, а в следующее мгновение его скрутило невыносимой болью. Жун Фэйцвэй поднял руку, и в его ладони образовалась сфера из бурлящей энергии. Ядро Лю Вэя в ужасе затрепетало, узнавая заклинание, разбившее нежный сосуд на части. Безжалостная, запрещённая в империи техника...
«Уже тогда... Уже тогда дядя ступил на темный путь.»
К горлу подступил комок. Лю Вэю стало тяжело дышать, и он невольно сделал шаг назад, чувствуя давление от дяди. Затем ощутил тяжесть на плечах – груз ответственности, возложенный на него, и нежное прикосновение к спине. В дуновении ветра он ощутил руку брата, что подталкивала его вперёд.
Лю Вэй храбро расправил плечи и занял боевую стойку, оскалившись на дядю. Боль не прошла. Ядро продолжало пульсировать и гореть, ярость, смешанная с детским страхом, выбила его из спокойствия, и что самое унизительное – он видел, как враг, к которому он относился со всей серьёзностью, совершенно не воспринимает его как противника. Играется с ним, измывается и веселится, придя за жизнью последнего племянника.
Лю Вэя затрясло от злобы, на лице тут же выступил звериный оскал.
– Убийца! – прорычал Серебряный Дракон.
Жуй Фэйцвэй высокомерно цыкнул.
– Так-то ты встречаешь любимого дядю после долгой разлуки? Я помню тебя вот таким вот крохой, – Жун Фэйцвэй вытянул руку и прочертил полосу из ци над коленом. Он так вольно использовал энергию... Дразнил Лю Вэя, смакуя удовольствие от его слабости. – Помню, как ты трусливо жался в постели к братику. Сейчас уже не спрятаться, да?
– Ты монстр, – прохрипел Лю Вэй, едва сохраняя самообладание. – Ты убил члена своей семьи! Пришел убить ещё одного! Жалкий предатель!
Жуй Фэйцвэй рассмеялся в ответ на его бессильную злобу.
– Семья? Какая мы семья? Скажи своему папаше, что из высокомерия решил занять место старшего сына. Это я! Я – тот, кто должен был занять трон и стать главой клана!
– Ты просто обиженный ребенок, – шикнул Лю Вэй, совладая с чувствами. Он увидел гнилую душу дяди и преодолел глубинный страх. На небе, словно испытывая его, сверкнула молния, а он даже не вздрогнул, неотрывно следя за злейшим врагом. – Не смог поделить с братом такую глупость, как власть...
– Глупость? Она принадлежала мне по праву!
Жун Фэйцвэй разозлился. Обида его была так глубока, что ярко сияла даже спустя десятилетие.
«Джань наверняка говорил ему то же, что и я, – подумал Лю Вэй. Он представил себе, какой яростной была встреча Джаня и Жуна. Брат был в ярости, неся своей гуань дао справедливость, верность империи и отмщение за младшего. Личную обиду. Джань должен был сражаться, как настоящий дракон, но на теле Жуна не было ни единого следа битвы. Двигался он свободно и легко. Даже Тэй Шу после боя с Дау Моном не смог оправиться сразу. Неужели Жун Фэйцвэй был настолько силен, что многократно превосходил Золотого Дракона? – Шестьдесят два ранения…»
Лю Вэй плотно сомкнул губы, сдерживая чувства. Он ненавидел человека, стоящего перед ним.
– С любимым братом раздели дары все, и в согласии и любви клан расцветёт, – процитировал Лю Вэй слова отца. – Господин Тай Вэй верил, что братская любовь побеждает испытания!
– Любовь? Пха, что за глупость! Как можно любить того, кто отбирает у тебя власть?
– А зачем она тебе? Эта власть?
Лю Вэй даже не пытался проявлять уважения к дяде.
– Что ты получил, сбежав в клан изумрудных драконов? Ты стал слугой, как служил бы родному брату! Народ твоего края тосковал и горевал по утрате, искренне скорбя, а ты пришел туда, где власть для тебя недоступна, делаешь черную работу на клан Фэйцвэй... Удобный инструмент в руках Цуя Фэйцвэя!
Лю Вэй почувствовал уверенность в своих словах. Он хотел склонить чашу морального спокойствия противника перед боем. Уязвить его. И он попал метко. Жун Фэйцвэй раскрыл рот в бессильном возмущении, не зная, что на это ответить.
– Ты несчастен, Жун Фэйцвэй. И это несчастье уничтожает все на своем пути. Спутался с демонами, убиваешь членов семьи, приносишь жертвы владыке Илину... В отчаянии ты забыл о том, как выглядит настоящая жизнь!
– Настоящая жизнь? – распахнул глаза Жун Фэйцвэй. - Что ты несёшь?
– Разве ты не помнишь? Теплое солнце Солнечной Арасии.
Лю Вэй всей душой тосковал по свету, который нежно касался каждого куста и цветка. Он помнил подсвеченные солнцем поля, нежные блики на реке, улыбчивое голубое небо и небольшие домики, вокруг которых гуляют радостные люди и сытый скот. Улыбку Су Юна... Вот, где была жизнь.
Жун Фэйцвэй не понимал этого. Он презрительно бросил:
– Я никогда не любил солнце.
– Потому умрёшь в хмуром дожде, разгневав драконов и богов! – прорычал Лю Вэ, утратив спокойствие.
– Ты? Меня? Убьешь? – Жун Фэйцвэй рассмеялся. – Да ты едва справился с воинами, которых я послал к тебе.
Лю Вэй довольно легко расправился с ними, потому решил, что это был очередной укол в моральном сражении. Тот, кто победит в словесной дуэли, получит преимущество.