☯️ 87 ~ Небесные азалии ~ ☯️ (1/2)
Небесное Царство. Настоящее время
Боль ошпарила истерзанную душу Юншэна. Мучительные воспоминания растеребили незаживающую рану на сердце. Демонический владыка резко отдернул руку от цветка, к которому тянулся кончиками пальцев, и осунулся, широко раскрыв влажные от сложных эмоций глаза.
«Джань...»
Юншэн поджал уши и опустил хвост. Это было мучительное, страшное воспоминание... Как и все прошлое, бывшее когда-то счастливым и полным сладостных, юношеских, наивных надежд. Как жаль, что несбыточных.
Демонический владыка не сводил взгляда с азалии. Рука его подрагивала, зависнув в воздухе в шести цунь от глиняного горшка. Белые лепестки с алыми кончиками невозмутимо радовали взор смотрящего красотой, ничего не зная о его боли, но будто тая свою.
Юншэн нервно провел ладонью по лбу, поправляя выступавшие вперёд пряди, затем прижал ладонь к сердцу – болезненно и невыносимо тоскливо. Последние годы он пытался смириться с тем, что произошло, перебороть горе, но так и не смог. Потеряв всё, Юншэн стоял на руинах разрушенного мира... Мира, что сокрушил своими руками. Три с половиной года он тонул в вязкой, непроглядной тьме, и вдруг этот цветок… Словно божественный укор, словно знак судьбы, бессмертный символ невыносимого страдания, о котором никто и никогда не услышит…
«Теперь я понимаю, Су Юн... Понимаю, почему ты любил азалии и считал их своим цветком. Я...»
Впервые за долгое время заговорив с мертвым возлюбленным, глаза Юншэна наполнились невыносимой болью. Он неотрывно смотрел на азалию, лепестки которой, казалось, были покрыты кровью – настолько глубоким и трагичным являлся ярко-багровый цвет. Брови демонического владыки свелись в уязвимом переживании. Дыхание стало глубже. Память не отпускала, маня окунуться в видение вновь, но Юншэн боялся... Боялся вновь пережить самые страшные трагедии в своей жизни. Он просто не мог, и боль, сдавившая его сознание, не выпускала из цепких когтей. Она держала его, мучила, пронзала всё глубже, намереваясь окончательно разодрать на куски душу... И от этого, самого страшного врага, жившего в нём самом, не могла помочь ни верная гуань дао, ни чья-либо рука поддержки.
«Су Юн...»
– Владыка?.. – взволнованно окликнул его юный бог.
Демон очнулся от потока болезненных воспоминаний и перевел взгляд на Юфэя. Янтарные глаза не могли выносить поразительного сходства бога с мертвым возлюбленным – невообразимого и жестокого издевательства богов над его душой.
«Как же они похожи... Су Юн и...»
Дыхание владыки стало глубже. Он шагнул к измученному богу, дрожавшему от холода. Сковывающий сердце лёд продолжал жечь юное дарование небес. Беспокойные ладони Юфэя маялись в тревоге, легли на грудь, словно пытаясь согреть то, что внутри, но заклятье Илина медленно убивало его, и юный бог ничего не мог с этим сделать. Он стоически терпел, не позволяя себе даже пискнуть. Покрытые инеем ресницы дрожали от печали и боли. Демон и бог – оба оказались заперты в ловушке своих чувств.
Теперь Юншэн не мог отвести взгляда от бога. Юфэй был совершенен. Прекрасен. Идеален во всём. Печальный лик наделял его божественное лицо особой, необузданной, манящей к себе красотой. Демон не находил в себе силы признать, что Юфэй был прекраснее Су Юна. Для него Су Юн был самым прекрасным созданием в каждом из миров, в каждой из вселенных. Су Юн был всем для Лю Вэя и остался так же важен и дорог Юншэну. Су Юн – самый лучший... Его драгоценная искорка.
Душу вновь свело болью. Когти вонзились глубже, теребя самые сокровенные воспоминания.
В голове возник голос... Темный, тягучий, вовсе не принадлежавший ему, но раз за разом пытавшийся выдать себя за глас сердца:
«Ты чего размечтался, Юншэн?»
«Скучаешь по нему, верно...»
«Но ведь это ты повинен в его смерти!»
«Ты убил его!»
«Что за глупые надежды в то, что перед тобой тот самый любимый и трепетный юноша?»
«ТЫ ЗАБЫЛ?!»
«ТЫ ПОХОРОНИЛ ЕГО СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!»
Юншэн прокусил губу до крови и впился взглядом в окровавленный цветок.
– Владыка Юншэн?.. – взволнованный, чуткий бог сделал шаг навстречу демону. Совсем маленький, но совершенно бесстрашный. – Вам плохо? Вы ранены? Я могу...
Юншэн взглянул на него и увидел железную силу воли. То, как держался юный бог, то, как вел себя...
«Почему же ты так мастерски притворяешься им?..»
Боль не выпускала сердце Юншэна из тисков. Вместе с ней в ядре закипала ярость.
– Этот цветок... – прорычал демонический владыка. Дыхание его было тяжёлым, а крупная грудь вздымалась в бессильной попытке сдержать эмоции. – Цветок людского мира... Зачем ты принес его сюда, бог? Зачем украл с родной земли? Мало вам, богам, небесных красот, так вы решили забрать всё оставшееся у людей?!
Юншэн несдержанно сорвался на крик. Азалия слишком сильно обнажила его чувства. Этот нежный, печальный цветок в комнате юноши, болезненно напоминавшего мертвого возлюбленного... Лю Вэй не мог этого вынести. Всё происходящее казалось жестокой насмешкой, издевательской ловушкой, уготованной богами, чтобы в отместку сокрушить его.
«Верно... Уничтожь его и положи всему конец,» – шептал темный голос.
«Нет...»
«Ты ведь за этим сюда пришёл.~ Убить их всех!»
Юншэн чутко глядел на уязвимое, раненое потаенной болью лицо Юфэя. Юный бог сжимал свои нежные ладошки... Его хрупкое в сравнении с демоном тело маялось от тревог. От живого волнения за него.
«Да как я могу?..»
Юншэн чувствовал, что слабеет рядом с богом. Сделал шаг навстречу... И вновь ощутил, как тьма от сердца отступает, мыслям возвращается трезвость, гнев тлеет, а он тонет в боли хрупкого создания напротив, отголосками столь схожей с его собственной.
Услышав про цветы, Юфэй ещё крепче прижал к себе руки. Его дрожащий взгляд уставился на мыски сапог, а влажные глаза едва сдерживали рвавшиеся из глубин души слезы. Ему было так тяжко, так горестно, так мучительно больно, что тонкие губы, пусть и пытались ответить, были бессильны.
Утробное рычание владыки демонов стихло. Юншэн застыл, давая богу время собраться с силами.
«Как же он изранен... Разве может быть на небесах столько горя?..»
Юншэн разрушил его мир, и у Юфэя были причины чувствовать себя разбито, но эта боль... Она была гораздо глубже, сокровеннее, слишком личной, словно... Скорбь по любимой душе.
Сделав глубокий вдох, Юншэн почувствовал умиротворяющий, еле ощутимый, сладковатый запах.
«Он пахнет небесным садами...»
Эта мысль снова заставила сердце вздрогнуть.
«Что за вздор... Су Юн тоже... Так же!..»
«Забудь о нем. Его уже нет.~»
Нерешительный голос юного бога прогнал прочь сладкоголосый лживый шепот, пробравшийся в сердце тьмы. Юфэй сжал свое одеяние, по-особенному уязвимо прижал ладонь к роскошному поясу шелкового, безупречного одеяния и заставил себя ответить, как бы тяжело ни было:
– Я ничего не крал, владыка Юншэн, – честно ответил Юфэй. – Никогда бы так не поступил. Красота, дарованная миру людей, создана, чтобы радовать их взор. Забирать ее у столь прекрасных, хрупких созданий было бы преступлением. Все цветы, что Вы видите перед собой, растут в небесных просторах по своей воле. Я ничего... Не взял из мира людей.
Казалось, он пылко сожалел о чем-то. Чувственные пальцы корчились в агонии муки, но у него не было сил последовать за волей рук. Дрожа, Юфэй сжимал грудь и живот так, словно стоял нагим перед демоном и пытался спрятать свою душу. Руки его старались унять мечущуюся внутри, словно маленькая неуловимая рыбка, боль, но не в силах ее выловить, оттого еле сдерживая мучительный стон. Юный бог так и застыл со слегка приоткрытым ртом, глядя куда-то сквозь миры и пространства, в прошлое, которое не был способен отпустить.
Спустя два рваных вдоха Юфэй крайне нерешительно отнял руку от сердца и потянулся кончиками пальцев к шелковой ленте в волосах, но мучительный удар сердца тут же вынудил его прижать ладонь обратно. Боль не давала пленнику вести себя вольно.
«Он не боится, – ясно видел демонический владыка. – Ему больно, но он принимает эту боль. Не борется с ней, а страдает. Молча и достойно, не жалуясь и не причитая...»
Дыхание Юншэна стало глубже, а мысли совсем спутались. Он отвернулся, мотнул головой и указал пальцем на горшок с цветком.
– Эти азалии растут здесь?
Юфэй ответил покорно:
– Да, владыка, –
– Отведи меня к ним. Я хочу увидеть своими глазами.
Это было минутным капризом, но Юншэн почувствовал, что это крайне важно. Его сердце желало увидеть прекрасные азалии на воле. Словно они могли помочь ему встретиться с давно потерянным возлюбленным и поговорить с ним, словно способны были помочь разобраться во всём...
Глаза Юфэя влажно заблестели. Он невольно шагнул назад. В его лице было так много муки, выразительно кричавшей о том, что он никак не хочет возвращаться туда, где нашел эти цветы, но от его поведения, слов, честности и способности рассказать обо всем демоническому владыке зависела судьба Небесного Царство и жизни всех богов, потому, мучительно держа спину ровно, сжимаясь и борясь с болезненными воспоминаниями, Юфэй храбро ответил:
– Следуйте за мной.
– Без глупостей, – настороженно предупредил Юншэн.
– Я не желаю Вам зла, владыка Юншэн. Но место, где растут эти цветы... – Юфэй осекся, пытаясь подобрать правильные слова. Казалось, ему хотелось сказать очень многое, но он не был готов этим поделиться. Не сейчас, когда его сердце стучало так взволнованно, – оно довольно далеко.
– Впереди вся ночь, – решительно ответил демон, давая понять, что не изменит своего решения.
Юный бог покорно кивнул.
– В таком случае, пойдёмте. Я отведу Вас.
Напоследок Юншэн ещё раз осмотрел печальный, скромный подвал, в котором годами жил измученный Юфэй. Взгляд демона вновь зацепился за подушку для медитации, зашитую бессчётное количество раз. Каждая деталь в этой комнате заставляла сердце демона мучительно сжиматься, сталкивая с прошлым. Взбираясь вверх по ветхой деревянной лестнице, Юншэн почувствовал, что сбегает от прошлого и чего-то неуловимо очевидного, поджав огненно-рыжий хвост. От этого на душе стало гадко и больно, но он лишь быстрее пополз вверх.
Вдоль богатых залов и величественных коридоров юноши шли молча. Юншэн не сводил взгляда с Юфэя, присматриваясь к каждому его шагу и действию, прислушиваясь к каждому вздоху и разглядывая каждый шов на одеянии. Стежки на вышивке казались ему до боли знакомыми, но разум считал это надуманным безумием.
«В отчаянии ищешь за что зацепиться... Тебе только кажется, Юншэн. Не будь глупцом. Все вышивки выглядят одинаково!»
«Но его были особенными!..»
Юншэн всегда в это верил. Сердцем чувствовал. И даже сейчас...
– Кто сшил это одеяние? – бесцеремонно спросил демон, разрывая повисшую тишину.
Юфэй немного смягчился во взгляде. Он посмотрел на длинный рукав изумительного кроя нежно-салатового цвета.
– Я.
– Должно быть Вам, богам, чтобы создать подобное, достаточно всего лишь взмахнуть рукой.
– Вовсе нет. Я сшил его своими руками.
«Су Юн...»
Имя возлюбленного никак не хотело покидать разум Юншэна. Он вилял хвостом, дико огибая спутника с разных сторон, словно сопровождающий хозяина активный пёс. То тут, то там... Юншэн кружил вокруг бога, прислушиваясь к его дыханию, словно пытаясь услышать мысли, и непрерывно осматривая с недоверчивой придирчивостью.
Юфэй был изумлен его поведению, совсем не понимая энергии и внимания демона, оттого зашагал быстрее.
Юншэн легко подстроится под его темп. Он принюхивался к пленительному запаху, не сводил взгляда и искал в разуме вопросы, что должен задать грешному юному богу, но всякое прямое отвергалось страхом обжечься, а все стороннее казалось неважным. Словно прощупывая почву под ногами, демонический владыка был очень осторожен в словах.
Когда они вышли на улицу, то увидели, что начало темнеть. Юфэй, семеня ножками, быстро, но без энергии и прыти изящно спустился с лестницы и повел захватчика в сторону высадки небесных азалий. Они прошли мимо замороженной статуи владыки Сяолуна. Юфэй посмотрел на учителя с надёждой на его спасение и потаенным чувством вины. Юншэн встал между ними, чтобы оборвать этот контакт и не позволить богу каким-либо неведомым образом освободить наставника.
– Мы идём в небесные сады? – спросил демонический владыка, устав от тишины.
– Нет. Мы... Идем к краю мира.
– Не думай, что ты сможешь сбежать, – недоверчиво прорычал Юншэн. Его раздражало то, насколько таинственный бог был похож на мертвого возлюбленного. Он ждал любой подлости, наученный жизнью не верить глазам. Ведь в конце концов, его самого....
– Я понимаю, что столь грешный бог, как я, не достоин и капельки веры. Но я вверил свою жизнь Вашим рукам, владыка Юншэн. Я не посмею сбежать. Я храбро приму смерть от Вашей гуань дао, когтей, клыков или магии. Я отвечу на любой из вопросов, вывернув наизнанку душу, пройду через любое испытание, если это подарит миру шанс выжить.
– Неужели Вам совсем себя не жаль? – поджав уши, спросил Юншэн. Его разжалобила тоска в голосе юноши и столь открытое самопожертвование.
– Как может моя жизнь стоить больше жизней Небесных Владык? – искренне поразился Юфэй.
– Как может твоя жизнь служить разменной монетой? Почему вы, боги, считаете, что кто-то должен взять на себя ответственность за чужие грехи? Вы создали культ Небесных Избранников, заставляя без конца молиться людей за грехи их семей... – Юншэн показал дикий оскал. – А ты смеешь считать, что твоя жизнь должна искупить грехи иных?
– Я хочу остановить войну, владыка Юншэн. Моя жизнь – единственное, что я могу предложить. Единственное, что могу отдать. Ничего больше у меня нет, но я бы отдал все. Я готов вынести любую пытку. Готов выстрадать Вашу боль и боль всех демонов, что были ранены деяниями небесных владык. Я готов забрать на себя боль каждого из людей. Если этого будет достаточно, если это может помочь спасти их...
Когда Юфэй говорил даже столь громкие слова, Юншэн верил ему. Он глядел на совершенное создание, страдавшее от страшной сердечной муки, и понимал, что этот юноша и правда готов забрать боль всех живых созданий. Он казался святым, а не грешником, мучеником, а не равным другим Небесным Владыкам – подлым, самодовольным и забывшим о чести и справедливости.
– Разве же они хотели бы такой жертвы от тебя? – внезапно спросил владыка, сам удивленный такому вопросу. Он словно... Пытался отговорить юношу? Но в то же время твердо решил, что не отпустит его. Он разберётся с ним, к рассвету закончит допрос и огласит свой вердикт демоническому народу.