Близость (1/2)
Гермиона вдыхает полной грудью запах запечённой курицы и делает фото. Наверное, глупо выставлять сторис с отметкой Драко, но её охватывает мандраж и чуткий трепет в ожидании его реакции.
Драко:
Поэтому ты просила
ничего не бронировать 😏
Гермиона:
Да) надеюсь, ты не против
домашней кухни😅
Драко:
Если только ты не собираешься
меня отравить))
Гермиона:
Думаешь, я могу?
У меня были другие планы,
так что я тебя жду ☺️
Драко:
У тебя большой потенциал
Выехал, полчаса
Гермиона:
Тогда проверим😜
***
— ...Так что это мои первые свободные выходные за довольно длительный период времени. — Гермиона встаёт из-за стола вместе с пустыми тарелками и в несколько шагов доходит до кухонной тумбы.
На ней льняные свободные штаны, но Драко цепляет взглядом, как виляет её задница при ходьбе и красиво струится ткань. Он сглатывает, чувствуя себя пацаном в пубертате, без понимания, чего хочет сильнее. Такой голод ни одна запечённая курочка не утолит, хоть он отмечает и не скрывает, что этот ужин один из самых вкусных у него за последнее время.
— Нам нужно будет как-то подбить рабочие графики друг под друга, — предлагает Малфой и разворачивается на стуле, продолжая наблюдать за Гермионой.
Уютная. Домашняя.
— М-м, было бы неплохо, — кивает она. — Мы бы могли видеться... чаще.
«Чаще, намного чаще, Грейнджер».
Драко украдкой облизывает губы и поднимается, двигаясь бесшумно и медленно. Вырастает за её спиной, поражаясь тому, насколько невозможно контролировать этот порыв — обнять Гермиону. Коснуться. Сжать пальцы на ткани рубашки и задрать до самых рёбер.
Грейнджер заметно вздрагивает, когда Малфой прижимается к ней. Возможно, сейчас это самый опрометчивый поступок за весь вечер. Ведь он не собирался спешить. А реакция тела выдаёт с потрохами. Едва заметное покачивание между ними, давление в области паха, и Драко крепче стискивает зубы, утыкаясь носом в кудри Гермионы.
— Скорее всего, от меня пахет едой. — Она замирает в его руках, хотя он абсолютно не держит, проклиная себя за ублюдские мысли.
— Мгм, — соглашается Малфой и тянет ладони к её животу, переплетая пальцы. — И какой у тебя дальнейший план?
«Лучше отвлечься. Чем угодно».
— У меня было несколько вариантов. — Он чувствует, как Грейнджер сглатывает. Собирается вся. Сжимается. Укол паники заставляет Драко ослабить хватку. Отстраниться. Хотя даже минута соприкосновения с ней заволакивает в негу. — Я понадеялась, что ты не будешь против камерного свидания без лишних глаз и прочего...
«Не отходи, стой. Господи».
Гермиона начинает волноваться, когда Малфой отстраняется. У неё в голове полнейшее желе с воздушными сливками. У него получается лишить её стройности мысли и напомнить о желаниях и ощущениях — самых хороших, что она может испытывать.
Она сжимает бёдра, трётся коленками, потому что от напряжения и нарастающей дрожи точно не сможет стоять. Грейнджер не перестаёт нервничать; хочется идеальности, произвести на него впечатление, показать другую часть себя. И весь этот день она словно на иголках.
Вдруг что-то пойдёт не так?
Малфой прокашливается за спиной Гермионы, а она ещё ощущает фантомное прикосновение его рук к животу.
«Он разочарован?»
— Не любишь публичные мероприятия? — спрашивает Драко, а у неё нет желания уходить с предыдущей темы.
Она устаёт думать, что правильно, а что нет. Как стоит поступить, сомневаться, быть осторожной, запретить себе? Лишь бы не обжечься. И чтобы не напоминало о старых ранах-рубцах.
Это невозможно.
Довериться? Её переполняют чувства. Просто от того, что у Малфоя получается передавать симпатию к ней одним лишь взглядом. Гермиона либо путает, либо свихнулась, либо влюбилась.
И это пугает до чёртиков.
— Нет. — Она резко разворачивается. В голове безумство. — Просто в многолюдном месте я бы не могла сделать так…
Между ними стираются границы, исчезают те крохи дистанции, что кропотливо держались на притворных молитвах. Может, им уготовано место в аду, но в таком случае сгореть гораздо приятнее.
Малфой ловит Гермиону за талию, когда она подпрыгивает и сцепляет ноги за его поясницей. Тело ноет от желания, от долгого воздержания и собственных громких «нет». Всё, что ей кажется неправильным или странным, рушится и становится таким бессмысленным. Прямо здесь и сейчас — хорошо. Лучше, чем просто хорошо.