Часть 2 (1/2)
Гарри уткнулся носом в землю в саду у Норы, едва не переломав ноги о клетку с Хедвиг. Перемещение порталами грозило стать его самым нелюбимым видом магического транспорта.
— Гарри, дорогой, как ты быстро! — всплеснула руками миссис Уизли, углядевшая его приземление в открытое окно кухни. — Я думала, ты появишься не раньше обеда… Давай хоть мороженого тебе сообразим!
— Спасибо, миссис Уизли! — улыбнулся Гарри, отряхивая вытертые спортивные штаны, и тут же открыл клетку, выпуская взъерошенную Хедвиг на волю. — Рон у себя?
— У него занятия с репетитором, как раз успеешь перекусить, пока закончит, — сказала миссис Уизли, левитируя его багаж в дом.
Локхарт после фиаско в конце учебного года был уволен с позором и теперь таскался в суд, как на работу, по поводу многочисленных обвинений в мошенничестве. За нападение на Рона бывший профессор попал на приличную компенсацию и теперь по решению суда оплачивал своей жертве частных преподавателей, чтобы бедняга не пошел во второй раз на первый курс.
Гарри считал, что прошлый год, пусть и прошел кошмарно, как какой-то фильм ужасов, завершился удачно. Героический Рон спас сестру, наказал злодея и получил девушку, а Гарри получил немного злорадной мести и восстановил пошатнувшуюся репутацию. Он все еще был уверен, что Гермиона в Больничном крыле соврала, но Рон был будто бы не против… И потом, на их курсе еще никто ни с кем не встречался, так что это были дополнительные баллы крутости, а для Рона (до потери памяти — так точно) были очень важны баллы крутости. Вишенкой на торте оказалась встреча с Люциусом Малфоем: Гарри пригрозил, что Том Риддл, если Рон ему прикажет, начнет сплетничать, и все сразу узнают, кто именно подкинул опасный артефакт школьнице. Но они промолчат, если мистер Малфой будет себя хорошо вести и в качестве жеста доброй воли… освободит своего домового эльфа. Дамблдор, который был свидетелем этого разговора, от себя добавил, что одного этого инцидента с дневником Волдеморта достаточно, чтобы заново открыть дело о причастности некоего лица к террористической группировке «Пожиратели Смерти», и что школе не помешало бы квиддичный инвентарь и кухонный персонал подновить. Крыть Малфою было нечем, и теперь Добби счастливо пасся на кухне Хогвартса, получал зарплату и больше не пытался спасти Гарри жизнь, что не могло не радовать.
Тем временем большую часть каникул Гарри опять провел на Тисовой улице, и это мог быть сущий кошмар… Но вмешался случай.
Уизли выиграли денежный приз от «Ежедневного пророка» и ломанули на две недели в Египет, но провозить джинна через границу было незаконно, а запирать его в Норе — не особо безопасно. И поскольку Гермиона, самая разумная из их троицы, поехала во Францию с родителями, Рон незатейливо послал Риддла и его расписной кофейник к Гарри. Наследник Слизерина, который все еще выглядел и вел себя как чрезмерно драматичный шестнадцатилетний подросток, воплотился в комнате у Гарри, с опасением посмотрел на соткавшуюся у него над головой грозовую тучу, поежился и сказал, что в этом доме даже чихнуть не сможет, потому что защита его тут же разорвет на мелкие духовные кусочки, и не хочет ли Гарри, часом, отправить его куда-нибудь еще, ну пожалуйста?
Гарри кинул в него старыми комиксами Дадли, посоветовал говорить потише, чтобы дядя Вернон не попытался облить кофейник бензином и поджечь — он мог, — а затем поинтересовался, что защита думает насчет невинных шалостей. Дядя Вернон говорил, что тетушка Мардж собирается в гости, а Гарри не хотел видеть тетушку Мардж. Тетя Петунья тоже, если бы говорила откровенно на этот счет, не хотела видеть тетушку Мардж. Даже Дадли радовался не встречам с тетушкой Мардж, а бумажкам с изображениями Ее Величества, на которые эти встречи были богаты.
Риддл, который мог становиться невидимым и двигать предметы силой мысли, мог бы сойти за полтергейста, немного понервировать Дурслей, и тогда дядя Вернон всеми правдами и неправдами отговорил бы свою сестру от поездки.
— То есть, ты хочешь, чтобы я хлопал дверьми, включал радио во внеурочный час и разговаривал с ними из невидимости? — Риддл поднял бровь, изображая, как же сильно он не впечатлен.
— Ага, — не поддался на провокацию Гарри. — В прошлом году они были не в курсе, что нам нельзя колдовать летом, и я отлично развлекался, пока меня домовик не подставил, и мне письмо от комиссии по злоупотреблению не прилетело.
— Разве это не твоя семья? — уточнил Риддл.
— Да, но они не очень милые, — пожал плечами Гарри. — И потом, тебе же все равно делать нечего.
«Полтергейстом» Риддл был достаточно ленивым: пару раз поиграл в приставку Дадли (Гарри пришлось втихаря показывать ему, что делать), иногда включал по ночам MTV и канал с криминальными новостями, один раз выдернул из-под Дадли стул. Дурсли нервничали и, как водится, обвинили во всем Гарри, но тот только напомнил, что никаких писем насчет применения магии вне школы им не приходило, и «предположил», что в его чемодан в школе мог вцепиться какой-нибудь призрак с хулиганскими наклонностями. Тетя Петунья и дядя Вернон уже начали втихаря обсуждать, насколько этому дому поможет экзорцист и охотники за привидениями, и что Мардж в этом году лучше бы не приезжать в Литтл-Уингинг. Гарри, тихо радуясь, потирал руки.
За два дня до теоретического приезда тетушки Мардж, когда семейство Дурслей плюс Гарри (относительно) спокойно завтракали, по телевизору крутили клип Мадонны «Как молитва», и Риддл вдруг едко сказал из невидимости:
— Мне кажется, эта песня не про любовь к Иисусу, а про минеты.
Тетя завизжала, дядя Вернон вылил на себя с пинту горячего кофе, Дадли пулей вылетел на улицу. Гарри хохотал, закрыв чудовищно покрасневшее лицо руками.
Спустя час дядя уже грузил чемодан в машину. Скажи Мардж, что у мальчишки какой-то опасный вирус, инструктировала его тетя Петунья. Вернон, так жить нельзя, я попробую связаться с этими, чтобы от призрака избавились, поживете у Мардж пару недель.
Когда машина отъехала, Гарри с сомнением посмотрел на тетю Петунью.
— Вы хотите одолжить мою сову, тетя Петунья?
— Пока нет, — мрачно сказала тетя, снимая трубку и набирая номер — Гарри только успел заметить, что звонок был междугородний. — Здравствуй. Петунья Эванс, у меня в доме какой-то паразит завелся, по твоей части. Не как семьдесят пятом, но похоже. Литтл-Уингинг, Тисовая улица, четыре. Когда будешь? Жду.
Гарри почувствовал легкое беспокойство. Про Риддла и его прокол с рабством пока мало кто знал… И потом, тетя же всегда волшебников терпеть не могла? И какие волшебники умеют пользоваться телефоном?! Кроме Гермионы и чудаков вроде Артура Уизли, конечно.
— Эм… тетя? И много у вас знакомых волшебников, которым можно вот так просто позвонить? — протянул Гарри.
— Нет, — лаконично ответила тетя.
Гарри уже успел узнать на ее лице выражение «и не задавай мне вопросов, мальчик» и пошел на кухню, прибирать оставшийся после последнего прикола «полтергейста» бардак.
Он уже подумывал, как бы незаметно отослать Хедвиг с кофейником из дома, полетать и вернуться, когда раздался звонок. Что было странно, потому что волшебники обычно стучали. Тетя Петунья открыла дверь, и Гарри почувствовал, что его челюсть направилась в сторону пола.
Черные остроносые сапоги с металлическими пластинами, черные джинсы, черная косуха, черная фанатская футболка Black Sabbath. И поверх этого вышедшего из семидесятых прикида — прекрасно знакомая Гарри ненавистная рожа профессора зельеварения в окружении знакомых сальных волос, которые в сочетании с косухой несли внезапный флер многодневных рок-фестивалей, а не проблем с гигиеной.
— Ну привет, — процедил Снейп, оглядывая прихожую. Гарри он пока, будто бы, не заметил. — Дом с белым заборчиком в пригороде и никакой работы? Смотрю, все твои мечты сбылись.
— А твои — нет, раз я до тебя дозвонилась, — в тон ему ответила тетя Петунья, и Гарри впервые в жизни почувствовал легкую гордость за свою тетю.
— Эм… Откуда вы друг друга знаете? — осторожно подал голос Гарри.
Лицо профессора Снейпа скривилось, словно он не рассчитывал застать Гарри. Тетя Петунья пожала плечами:
— Жили по соседству. Это Северус Снейп, лучшая подружка твоей мамы.
— ВЫ?! — Гарри вытаращился на Снейпа, который выглядел крайне недовольным этим развитием событий.
— Постой, вы что, знакомы? — нахмурилась тетя Петунья.
— Профессор Снейп преподает в Хогвартсе, — на автомате ответил Гарри, все еще пытаясь осмыслить фразу «лучшая подружка твоей мамы».
— В Хогвартсе? — вдруг захихикала тетя Петунья. — Вот это анекдот, что ты там можешь преподавать? Как быть расистом?
— Поттер, отвернись и закрой уши, или я сотру тебе память, — раздраженно сказал Снейп.
Гарри тут же отвернулся, заткнув уши пальцами, но он отвернулся в сторону серванта, и поэтому отлично видел в отражении, как его профессор зельеварения поворачивается к его тете, поднимая два средних пальца, и с очень очевидной артикуляцией выговаривая посыл в далекое путешествие, который на ТВ обязательно бы запибикали. Тетя Петунья, не медля ни секунды, сняла с ноги тапок и в ответ съездила Снейпу по лицу. Профессор тут же схватил ее за волосы, и Гарри было подумал, что надо повернуться и… что он мог сделать? Вцепиться ему в руку зубами? Но тетя Петунья среагировала быстрее и ударила Снейпа локтем в пах. Гарри тут же зажмурился, чтобы профессор не узнал, что он все видел в отражении, и не придушил его как единственного свидетеля.
Поправка: теперь Гарри гордился своей тетей очень сильно.
В итоге ему, конечно, пришлось объясниться: что Рон прислал ему своего джинна на время поездки в Египет, и что Гарри выпускал его погулять, и что тете Петунье все равно никогда не нравилась тетушка Мардж, потому что мисс Дурсль и сама та еще свинина, а бульдоги ее — и того хуже. И — для тети Петуньи — кто такой, собственно, этот джинн. На этом моменте Риддлу пришлось явить себя и представиться. Снейп за всю эту историю предсказуемо пообещал вывести Гриффиндор в минус на двести баллов в первый же учебный день.
— Так вы правда дружили с моей мамой… сэр? — недоверчиво спросил Гарри, пока тетя Петунья договаривалась по телефону насчет доставки кеги лагера из ближайшего паба в качестве альтернативного способа оплаты «за беспокойство».
Глаза все время косили в сторону надписи «Black Sabbath», выглядывавшей из-под косухи. Гарри подозревал, что теперь, когда будет видеть, как Снейп шатается по коридорам Хогвартса огромной, мрачной летучей мышью, ему будет мерещиться не мелодия из «Бэтмена», а рифф из «Iron Man».
— И что? — процедил Снейп.
— Да мне в конце первого курса Хагрид альбом с фотографиями родителей собрал, вас даже на свадьбе нет.
— Во-первых, я не хотел идти к ним на свадьбу: папаша ваш, Поттер, мудак, и друзья его — мудаки. Можете у вашей тетушки спросить, почему она покинула торжество в первые пятнадцать минут, — Снейп недовольно засопел, что-то вспоминая. — Во-вторых… к несчастью, я фотографировал этот кошмар. Всегда пожалуйста.
Оставшуюся неделю до возвращения семейства Уизли из Египта Гарри провел в компании с тетей, которая пользовалась возможностью не ликвидировать бардак за Дадли и дядей Верноном на ежечасной основе и шаталась по чайным посиделкам с соседками, и Риддлом, который перестал прятаться и громко издевался над Гарри, тыкая в пунктуационные и орфографические ошибки в его сочинениях.
Теперь, подъедая мороженое, пока миссис Уизли где-то во дворе загоняла кур в сарай, и поглядывая на сверкавший узорами в углу разделочного стола кофейник, Гарри вздыхал с облегчением, потому что скучающий школьник-Темный Лорд наконец будет доставать кого-нибудь другого.
— Не могу больше сидеть, у меня сейчас отвалится жо… — громко возвестил спускавшийся по лестнице Рон. — О, Гарри! Здорово, друг!
Гарри обнялся с Роном — тот улыбался по-братски тепло, словно никто не стирал ему память, и был на редкость спокоен. Наверное, ему на фоне всей истории с потерей памяти перепало столько внимания от родителей, сколько он в жизни своей не получал, предположил Гарри.
— Рад видеть, что у тебя все в порядке, — сказал Гарри прежде чем всучить Рону кофейник. — Забери у меня наконец эту сволочь.
— Что он сделал? — деловито поинтересовался Рон.
— Заслушал до дыр весь тетин винил, плясал под религиозную рок-оперу какой-то стремный чарльстон…
— Чего, прости?
— Еще увидишь, я сомневаюсь, что отсутствие аудиосистемы и кабельного его остановит, он уже знает все слова. Посмотрел «Звездные войны», сказал, как сильно ему не понравилось, но теперь шутит на тему этого фильма, и это жутко.
— Например?
— Там фишка в том, что злодей оказывается отцом главного героя. «Ты как с отцом общаешься, юноша», вот это все. Издевался над качеством моей домашки. И достал, скотина, ныть, как ему хочется в нормальное тело — поесть, покурить, выпить, и, простите, подрочить.
— Что-о-о-о? — возмущенно выдохнула миссис Уизли, которая только вернулась из сада и успела услышать последнее предложение. — Этот негодяй тебя не растлил?!
Как, однако, люди меняются — Гарри еще помнил, как маму Рона от упоминания имени «лорд Волдеморт» корежило. А теперь — пожалуйста: «этот негодяй».
Рон с сомнением посмотрел на кофейник и коротко приказал:
— Вылазь.
Риддл вихрем вылетел из тонкого носика. Школьная форма ему страшно наскучила: в этот раз он навоображал себе черный приталенный костюм в стиле Гамлета. Костюм был архаичный и нелепый, но Риддлу очень шел, что Гарри считал страшно несправедливым.
— Какое же ты трепло, сын мой, — зубасто улыбаясь, сказал Риддл, прежде чем повернуться к пышущей гневом миссис Уизли. — Я никого не растлил, мадам. Я дух, мне нечем.
— Смотри у меня! — пригрозила ему миссис Уизли.
— Сам-то много разболтал, пока хозяин был в отъезде? — мрачно поинтересовалась Джинни, присевшая на последнем лестничном пролете. — Привет, Гарри.
С одной стороны, покушение на ее жизнь не прошло для Джинни бесследно: Рон писал, что она первую неделю в одном доме с Риддлом дергалась и явно чувствовала себя неуютно. С другой стороны — она целый год считала его другом и кем-то вроде своей жилетки для слез. Такое предательство бесследно не проходит. Гарри бы на ее месте, наверное, очень хотел бы дать мерзавцу в нос.
Риддл медленно повернул голову к Джинни, зловеще растягивая губы в мягкой улыбке.
— Я совсем не упоминал тебя. Меня до сих пор тошнит от твоего почерка и девчачьих проблем.
— Эй! — в один голос возмутились Рон и миссис Уизли.
Джинни не ответила. Она зло смотрела на Риддла, и у нее на пальцах раскручивался образ какого-то сглаза — одного из тех, которые не каждый взрослый умел выполнять, для которого не нужна была палочка.
— Да, почувствуй ненависть, — сверкнул глазами Риддл.
Гарри со стоном впечатал в лоб ладонь.
— Прекрати цитировать этот чертов фильм!
Джинни, словно выйдя из транса, моргнула и развеяла почти завершенный сглаз.
— Если тебе вдруг удастся заполучить настоящее тело для твоих низменных желаний, Том, — зло сказала Джинни, — ты будешь первым, на ком я опробую тот сглаз.
— Не жду меньшего от моей лучшей ученицы, — протянул Риддл.
Джинни запустила ему в голову тапком, но Риддл был условно бесплотен, так что тапок прилетел прямо Гарри в нос.
***
— Дети, — объявил мистер Уизли вечером тридцать первого августа, — завтра нас доставит на вокзал министерский транспорт, прибывают ребята всегда вовремя, так что будьте готовы к девяти утра, хорошо?
— С какой радости нам оказывают такую честь? — справедливо заметил Фред.
— Это из-за поисков Сириуса Блэка, — вздохнул мистер Уизли.
Гарри, не удержавшись, пошутил:
— Он не на меня охотится, случайно?
Из-за отъезда Дадли и дяди Вернона и внезапных открытий в лице «профессора-Снейпа-друга-мамы» Гарри в эти каникулы общался с тетушкой чуть больше обычного. «Опасного беглого преступника», которого показали по ТВ, она не сразу, но опознала.
Мистер Уизли резко побледнел, и Гарри понял, что попал в точку.
— Что, серьезно? — простонал Гарри. Ну его, ни одного спокойного года! — Он хочет отомстить за то, что мама в школе наслала на него проклятие импотенции?
— Э… Что, прости? — с округлившимися глазами переспросил мистер Уизли.
«Татуированного любителя каблуков и бусиков», как выразилась тетя Петунья, Гарри с некоторым трудом узнал в отцовском шафере, когда пересматривал альбом. В молодости Блэк был мужиком красивым и эпатажным — буквально потерянный брат Планта и Боуи. В ретроспективе Гарри понял, что по меркам уличной моды семидесятых, на которые пришлась молодость его родителей, шокировавший его наряд для «выхода в магглы» профессора зельеварения был бы вполне в тему.
— Тетя рассказала, — пожал плечами Гарри. — Его же по маггловскому телевидению показывали. Удивилась, что он, оказывается, сидел все это время, а не спился. Но тут я ей не особо верю, она и моих родителей до моих одиннадцати лет алкашами называла.