Глава 37: Пленник туманного леса (1/2)

После разговора с Сюзанной Исаака не покидало навязчивое чувство тревоги. Её слова… Они словно ставили на чём-то точку. Подводили итог. То время… Что она имела ввиду? Догадки были очень смутными, основанными на обрывистых, туманных видениях. Да, тумана в них было много. И это вызывало необъяснимый, подсознательный страх. Кажется, страх раствориться в тумане был гораздо древнее, чем казалось Исааку. Быть может, это даже был не его страх?

Исаак был бы не против поразмышлять над этим, но сейчас его мысли занимало другое. Слишком напрягало это ощущение завершённости. Когда этап завершён, что-то ведь обязательно должно произойти. В их случае – ничего хорошего. Но ведь вторая жертва ещё жива… Иронично, но хранитель лжи правду знал, поэтому был обременён куда меньшим количеством ложных надежд.

Казалось бы, беспокойство и желание поскорее встретить Сюзанну, чтобы успокоить граничащее с паранойей предчувствие беды, должны были совсем отогнать сон, и Исаак был обречён провести очередную ночь, не сомкнув глаз. Реальность оказалась иной. И на него, и на Лауге после ужина накатила непреодолимая сонливость, не оставляя выбора. Пришлось ложиться. Но простой ли сон столь настойчиво требовал внимания?

***

Кругом был туман. Такой плотный, что в нём терялись собственные руки. Исаак сделал усилие и попытался разогнать туман. Получилось ненадолго, но этого хватило, чтобы разобрать путь до дома. Плохо дело. Собственное творение почти перестало его слушаться.

Исаак бежал к дому, словно тот мог пропасть в любой момент. Так и было. Белая пелена в любой момент могла затянуться обратно, и не было никакой надежды, что получится разогнать её вновь. Исаак споткнулся о торчавший из земли корень, но тут же вскочил и в несколько широких прыжков преодолел оставшееся расстояние.

Этот затерянный в лесу домик был единственным его убежищем, пусть даже нёс на себе отпечаток вечный скорби, оставшийся единственной памятью о прошлой хозяйке. Как же её звали? Исаак даже этого не смог узнать, но зато всё ещё мог почувствовать следы, свойственные его роду. Он знал только об одной из Халльгеров, кто навсегда ушёл из Кольнема в Валлерал. Королева-ведьма Изольда. И также Исаак знал, что она погибла в замке, который располагался в другой части этого леса. Даже королева не спаслась от слепой ненависти церкви.

Исаак заскочил в дом и привалился к двери, будто боялся, что туман может прорваться в дом. Он знал, прекрасно знал, что однажды поплатится за содеянное, только столкнуться с этим всё равно оказался не готов. Исаак улыбнулся и тихо рассмеялся. Не было ни единого повода для такой реакции, просто ещё одна вышедшая из-под контроля затея.

Оттолкнувшись от двери, Исаак прошёл дальше и повалился на старую скрипучую кровать, обнял свалявшуюся подушку. Он чувствовал себя выжатым, измотанным. Зачем он продолжал делать то, ради чего и поселился в этом лесу, если это больше не приносило удовольствия? Жизнь стала такой же пустой, как и ложь, из которой она состояла, а оборвать или изменить её не хватало ни сил, ни смелости. Исаак понимал, что всегда был слабаком. Только слабак мог выбрать путь лжи.

Стук в дверь оказался столь неожиданным, что Исаак бы точно подпрыгнул, если бы не лежал. Кто вообще смог найти этот дом? И с чего вдруг решил постучать? Это место не похоже на жилое, а ближайшие жители, к тому же, прекрасно осведомлены, что если в этом лесу кто-то и обитает, то лучше с ним не пересекаться. Что же, как бы то ни было, но любопытство взяло верх, поэтому Исаак встал и подошёл, чтобы открыть.

Первое, на что он обратил внимание – голубой рог и золотистые глаза незваного гостя. Маг. Это немного объясняло, как он дошёл до дома, но не вносило ясности в то, зачем пожелал войти. Или не совсем маг… Серые, лишённые зрачков глаза чувствующего были способны заметить некоторые странности: обрывистость магических потоков, узлы, соединявшие со сторонними линиями, несколько слишком толстых и натянутых нитей-основ. Незнакомец не принадлежал этому миру, но оказался вписан в него.

– Это место не сильно изменилось… И снова обитаемо… – пробормотал незнакомец, рассматривая Исаака. – Впрочем, именно вас я и хотел сейчас встретить.

Исаак застыл, когда гость посмотрел ему в глаза. Долгий, пронзительный взгляд, не оставлявший возможности отвести глаза. Отвлекавший от того, как зашевелились магические нити, оплели заклятьем, до самого сознания, самой сути. Гость прервал зрительный контакт, мягко улыбнулся, и в этот момент Исаак почувствовал, что совсем не против пообщаться с ним, и что сейчас может… Говорить правду. Любую. Свободно. Когда он мог такое в последний раз?

– Не знаю, зачем вы искали со мной встречи… Но проходите… – Исаак отошёл в сторону и кивнул в сторону стола.

Там стоял только один стул, но Исаак приволок из угла табуретку, на которой валялось несколько старых книжек и всякая мелочёвка – это было закинуто на кровать. Возможно, стоило извиниться за беспорядок дома, но ведь это была простая вежливость, а на самом деле Исааку всё равно. И раз он мог не врать, то и не делал этого.

– Кто же вы? И для чего я вам? – спросил Исаак, когда они оба сели.

– Странник. Хенбетестир. Хожу по миру, узнаю истории разных людей. В этом нет какого-то особого смысла, просто образ жизни. Сюда я пришёл, чтобы узнать о том, кто зачаровал этот лес туманом.

– Зачаровал лес, значит… И что же вам ещё известно? – спросил Исаак с прищуром.

– Ничего, – без промедления ответил странник. – Я даже не был уверен, что это вы, просто это был самый вероятный вариант: найти создателя чар в месте, подобном этому. На самом деле, я слышал, что никто не знает правды об этом месте.

– Действительно. Откуда же взяться правде, если её не может рассказать единственный, кто её знает?

Исаак сдавленно рассмеялся. Когда-то он любил смеяться, но чем дальше, тем чаще делал это либо через силу, либо против своей же воли. Наверное, он был бы даже рад разучиться смеяться, чтобы уж точно больше не делать этого никогда.

– Исаак… – тихо сказал Хенбетестир и кивнул сам себе. – И что же вам мешает рассказать правду? Это такой большой секрет?

– Ох, нет, если бы… Точнее, когда-то, думаю, секретом это было, но сейчас нет смысле делать из этого тайны. Я чувствую, скоро мне будет всё равно, узнает её кто-то или нет. Просто… Не знаю, что произошло сейчас, что и как вы сделали, но обычно… Я разучился не лгать. Я не смог сказать правду даже тогда, когда это было нужно, когда очень этого хотел.

– Значит, сейчас вам ничто не мешает рассказать правду о себе и об этом месте?

– Значит, да, – пожал плечами Исаак. – Не могу сказать, что в этой истории будет много приятного и интересного, но раз вас интересуют разные люди, то вот он я. Я происхожу из одного древнего рода, родина моя отнюдь не в этих слепо слушающих церковь местах. Возможно, вы слышали про Кольнем. Может даже бывали там. Когда-то давно наша принцесса стала женой местного короля, такое вот заключение союза между королевствами. Не буду о ней рассказывать, если вы достаточно любознательны, то уже знаете историю Изольды. И то, что местные церковники убили её за попытку помочь гонимым магам. Я не потомок самой Изольды, но из того же рода.

Исаака с детства отличала любовь к выдумкам, проказам и розыгрышам, а ещё – любопытство. Ему было очень интересно побывать там, где погибла самая смелая представительница рода – ведь действительно надо иметь завидную храбрость, чтобы, будучи ведьмой, предложить союз правителю королевства, где очень плохо относились к магам. Так что ничего удивительного, что однажды Исаак сбежал в Валлерал. Почти по тому самому пути, который когда-то спасал магов.

Здесь Исааку очень пригодилась способность ловко врать. К нему и так относились настороженно, когда опознавали мага (а это сложно не сделать, ведь в почти белых глазах очень заметно отсутствие зрачков), а если бы узнали, что он из Кольнема – быть беде, если не сразу гибели. Так что Исаак рассказывал о себе всё, кроме правды. Если честно, ему очень нравилось врать, примерять раз за разом новые личины. Был в этом интерес, азарт. Однажды «придумав себя» сложно было остановиться. Исаак понимал, что даже если бы мог без опаски рассказать о себе, то не стал бы этого делать. Потому что быть собой скучно, потому что сам он был далеко не так интересен, как созданные образы.

– Ложь прекрасна уже тем, что гораздо легче заставить поверить в неё, чем в правду, – заметил Исаак с улыбкой, в которой читалось явное отвращение. – Все врут. Просто одни играют в благородство, другие врут неосознанно. Я же просто не скрываю от себя того, что ложь – неотъемлемая часть жизни. Что лучше других я разве что качеством лжи.

Пару лет Исаак просто странствовал и по возможности узнавал больше о событиях прошлого. Так он узнал слухи о том, что в лесу есть какой-то заброшенный дом, где жила раньше дева, чьё имя давно забыли. А ещё, так как Исаак мог видеть больше прочих, он заметил, что среди жителей прилегавших к лесу земель были и потомки тех, кто убил всех магов в замке. Эти потомки часто были очень горды поступками своих предков.

Для начала Исаак решил найти тот дом, чтобы поселиться в нём. У него уже созрел план, чем заняться дальше. Любовь к проказам опасно сплелась с жаждой отыграться на людях за то, что было совершено в прошлом. Это желание стало только сильнее, когда в обнаруженном доме Исаак почувствовал знакомые следы. Он посчитал, что это знак, что сама судьба привела его в это место.

Исаак заколдовал часть леса, теперь его мог в любой момент заволочь плотный туман, вне зависимости от погоды. Опасное явление, ведь в этой местности много болот. Из-за тумана в эту ловушку природы стало слишком легко угодить. Этого Исаак и хотел.

– О, как забавно было заставлять людей плутать по лесу! Так было весело наблюдать за тем, как они с искажёнными страхом лицами пытались найти дорогу! Я просто не мог сдержать смеха, когда наблюдал за ними. Особенно весело то, что в этот момент они были бы рады получить руку помощи даже от самых заклятых врагов. Даже от магов. Даже святоши.