Часть 0. Пролог (1/2)
А Боги смеялись все утро и вечер
Смешила их фраза: «Случайная встреча»…
Они от души, аж до слёз хохотали:
Наивные люди! Вам шанс просто дали!
Случайностей мало, счастливых — тем паче!
Всю жизнь можно ждать, свято веря в удачу…
А мы вас столкнули совсем не случайно,
И что с вами будет, поверьте, не тайна…
«Случайная встреча» в толпе многолюдной…
Средь сотен людей… — настоящее чудо!
Так в жизни бывает порой… невзначай:
«Случайная встреча» — знак свыше — с луча…
Совпали маршруты и время, и дни…
Совсем не случайно столкнулись они.
Понять бы всё это ещё… чтобы впредь
Любимых своих — как зеницу беречь!<span class="footnote" id="fn_37379331_0"></span>
───── ◉ ─────
Деви смотрела на цифровые часы, стоящие на прикроватной тумбочке, и отсчитывала секунды до будильника. Первый учебный день, последний курс и вот она — свобода. Госпожа Шарма уже чувствовала ее аромат, представляла, что сможет наконец-то вступить в наследство полноценно, минуя опекуна и его постоянные запреты: на путешествия с друзьями, на каникулы за пределами города, на покупку новых AirPods. За путешествия было обидно меньше всего, чего не сказать о наушниках.
Деви являлась единственной наследницей одной из самых состоятельных семей Бостона, но видела эти многомиллиардные числа только в завещании, а не на своей карточке. Для описания ее банковского счета было достаточно одного нуля.
Девушка потянулась в кровати, опережая трель будильника на несколько минут, и осмотрелась вокруг, словно за ночь в комнате могло что-то измениться. Все ровно так, как и было до переезда, она не принесла в эту квартиру почти ничего. Разве что цветы на балконе. Ее опекун Камал Рай лишь на втором курсе согласился, чтобы Деви пользовалась апартаментами в небоскребе, который на тридцать процентов принадлежал ее семье.
Семья — это слишком громкое замечание: родители погибли, когда Деви было шесть, до пятнадцати ее растил старший брат, прибегая к помощи наемного труда. В детстве это были няньки, потом — гувернантки, как брат их называл, а после его трагической смерти остался лишь суровый Камал Рай, который сразу объяснил, что состояние Деви увидит только тогда, когда ей исполниться двадцать три, а на его столе будет лежать диплом «Гарварда» с отличием. Адвокаты кивали на это заявление, а Деви топтала свои мечты о будущем, которое теперь было не суждено увидеть. Первый год из-за правил университета Деви жила в студенческом общежитии, но в конце второго семестра Камал дал добро на переезд в пентхаус. Точнее, это «добро» было озвучено как сухой приказ без возможности обжаловать.
«Слишком много искушений», — так он назвал общежитие, поправляя пышные усы. Деви спорить не стала, в тот же вечер собрала сумку для переезда, в которую уместилась вся ее жизнь. Она могла вступить в братство, жить обычной студенческой жизнью, но Камал вновь все решил за нее, вырывая девушку из привычного общества, где она так и не смогла найти друзей.
И теперь почти каждый на потоке считал ее избалованной примерной девочкой богатеньких родителей, разумеется, приняв Камала за отца, а толщину его кошелька сразу приписав и ей. Тут она тоже не пыталась переубедить студентов. Не говорить же, что единственный источник ее дохода — подработка на кафедре и стипендия, и так как старый профессор Рид ушел на заслуженную пенсию перед началом летних каникул, за прошлое место помощницы предстояло еще побороться.
— Последний год. — Деви взглянула на часы и отключила будильник после первого же сигнала, надеясь, что ей не придется устраиваться в кафе на углу кампуса.
Деви не нравилось, что все заблуждались на ее счет, было бы проще быть обычной, а не той, в честь кого назвали новый спортивный зал в университете. Но показывать другую сторону своей семьи, а точнее — ее отсутствия, она не собиралась. Будет до последнего задирать подбородок и быть «с бриллиантовой ложкой» только потому, что проигрывать было не в характере ее семьи.
Завещание обязывало получить красный диплом, и Деви уже предвкушала заветную корочку, которую после вступления в наследство будет использовать как подставку для кофе. Фамильное дело было в добыче бриллиантов, семья Шарма владела шахтами, занималась обработкой и реализацией драгоценных камней. А Деви владела громкой фамилией и левым неработающим наушником, но никому до этого не было никакого дела, кроме нее самой.
Когда с растворимым кофе было покончено, она вызвала лифт, не покидая квартиры. Это один из немногих плюсов, которые были в апартаментах, но минусы перевешивали: нельзя приводить гостей; Камал всегда знал, если она опаздывала и возвращалась домой после установленного им времени; курьерам запрещалось подниматься в квартиру — Деви должна была спускаться самостоятельно. Она была взрослой на бумаге, но по факту ее ограничивали в каждом шаге и вдохе.
Это последний год…
В лифте моргнул свет, Деви сильнее вцепилась в поручень, стараясь совладать с секундным страхом. Короткие перебои с электричеством случались редко, и Деви надеялась, что она никогда не встретит их запертой в металлической коробке с зеркальными стенами. Остальная часть пути прошла быстро, лифт доставил девушку до вестибюля. Неприятная консьержка, чьего имени Деви не знала, неодобрительно взглянула на уходящую студентку и сделала пометку в журнале. Деви могла поспорить на правый работающий наушник, что она отметила время ее ухода, чтобы доложить опекуну.
Собственным автомобилем Деви не располагала и по привычке пошла в сторону кампуса, но вовремя спохватилась, останавливаясь. Сегодня ее обещала подвезти подруга — Деви могла ее так назвать — Сарасвати, в этом году девушка переехала, а так со второго курса была соседкой по этажу в пентхаусе. Их познакомил общий балкон и неприхотливые цветы, которые там выращивала Деви.
Но Сарасвати была более свободной в выборе себя самой и на последнем курсе решила съехаться со своим парнем Рамом, оставляя Деви общий балкон, цветы и запасные ключи от пустующей квартиры. Сара была одной из немногих, кто знал историю Деви из первых уст: про родителей, брата, опекуна Камала и аллергию на арахис. Половина студентов была осведомлена, что у Деви погиб брат, но то, что у нее не осталось родителей, не знал почти никто. Все пожертвования, которые осуществлял Камал, поступали от имени погибшего отца, и его дело жило даже после смерти.
Автомобиль подруги затормозил на парковке с опозданием в десять минут. Не глобально, но Деви было бы хорошо оказаться в кампусе раньше: она все еще рассчитывала на должность помощницы, а они, как правило, не опаздывают.
Сарасвати без умолку рассказывала про каникулы, вечеринки и средства от загара, а Деви слушала, пропуская пятьдесят процентов мимо ушей, лишь изредка кивая. Сара любила поговорить, но всегда на легкие темы, отвлеченные, и никогда не рассказывала про семью или жизнь, которая была у нее до Гарварда. Открытая книга с белыми страницами прошлого.
— Что я сейчас сказала? — припарковавшись, спросила Сара с осуждением, прекрасно замечая, что подруга витала в облаках, вот только они у нее вечно были грозовыми.
Деви отреагировала почти сразу, но ответа не нашла.
— Прости. — Она поджала губы, пытаясь искупить вину взглядом, полным сожаления. — Думаю о том, как получить место, которое занимала в прошлом году. Профессор Рид ушел на пенсию и вместе с ним и моя зарплата. А новый препод — это рулетка, пусть у меня рекомендация и высший балл, но ты же понимаешь, что шанс получить это место ничтожен.
Деви лукавила: желающих на подобные должности никогда не было, студенты предпочитали как можно меньше времени проводить в стенах университета, тратя лучшие годы своей жизни на вечеринки, отношения и веселье, а не на сводные таблички с методическими материалами.
Сарасвати молчала и слушала, до конца убеждаясь, что Деви пропустила последние минуты разговора. Во взгляде читалось осуждение: слабо прищуренные глаза, приподнятая бровь.
— Почему ты так смотришь? — не выдержала Деви. — У меня что-то на лице?
Не дожидаясь, она посмотрела в зеркало, ища изъяны там, где Бог наградил лишь совершенством.
— Скоро узнаешь, — ответила Сарасвати, открывая дверь авто и заканчивая разговор.
— Сара! — возмутилась Деви, преследуя подругу. — Договаривай, если начала.
Но проблема была в том, что Сарасвати уже договорила, просто Деви, как обычно, посчитав собственные размышления более интересными, пропустила часть рассказа, а зря.
Шли дальше молча: Сара немного улыбалась, так как предчувствовала интересное, а Деви ругала себя за невнимательность. В коридоре, где их пути расходились на несколько минут, попрощались уже без обид. Сара упорхнула в сторону аудитории, напоследок сообщив, что займет место, а Деви — в другую сторону, узнать, сможет ли подрабатывать на кафедре, как это было в прошлом году.
— Тук, тук, тук. — Она сымитировала стук в открытую дверь, касаясь лишь воздуха.
Секретарь подпрыгнула на месте и с опаской посмотрела вперед, ожидая худшего, но облегченно выдохнула, увидев студентку, на пожертвования чьей семьи она получала оклад.
— Деви. — Секретарь улыбнулась, но потом догадалась о причине столь раннего визита и вся легкость пропала.
Она не понимала и никогда не спрашивала, зачем богатейшей наследнице половины Бостона эта подработка, и сейчас опять не стала уточнять, не желая вникать в причуды богачей.
— Я знаю, зачем ты тут, и мой ответ — не знаю.
Деви Шарма замерла в дверях, стараясь сохранить легкость в улыбке и взгляде, но внутри нее страх разбивался осколками, царапал острыми углами внутренности. Она обязательно справится: разберется с работой, получит диплом, перестанет чувствовать себя нищенкой, смотрящей на золотые горы, что выглядели как миражи, коснуться которых не было ее мечтой. Деви хотела злиться на Камала, что он заставлял ее жить так: без ежемесячной материальной поддержки, под контролем — но не могла делать это на полном серьезе.
Обучение стоило несколько миллионов в год, квартира в пентхаусе — еще больше. И все это Деви получила лишь за то, что носила фамилию Шарма. Последняя в своем роде. Если бы она могла обменять деньги на семью, то сделала бы это не задумавшись, но выбора судьба ей не оставила.
— Ничего страшного, поговорю с новым профессором сама. — Можно было поверить, что это и правда не страшно и на кону не стоит выживание.
Эта подработка была ей необходима, так как Деви обеспечивала себя во всем самостоятельно: стипендия покрывала лишь растворимый кофе и ограниченный обед. Сарасвати всегда была готова помочь материально, но Деви предпочла сложный путь и выбрала работу, желая хоть тут чувствовать независимость от Камала.