Часть 5. Одевайтесь красиво на занятия. Используйте язык тела. (1/2)
───── ◉ ─────
В день после позорного поцелуя Дивия Шарма первый раз пропустила занятия за все время обучения. В тот вторник даже не было пар у профессора Дорана Басу, но понимание, что он будет в одном университете с ней, вызывало нервные подергивания пальцев. Шея все еще горела от его прикосновения, а губы хотелось содрать и сделать новые, так как эти уже не спасти. Что ударило ей в голову? Зачем она потянулась, зачем поцеловала? Деви ругала себя не переставая, но это не помогало. Она посмотрела в зеркало, ожидая увидеть привычную гордую госпожу, но вместо этого там была испуганная девушка с бордовым следом на шее.
Он сжал ее, позволил грубость. Прикоснулся.
Доран мог переломить ее как тростиночку, но он просто сдавил и удержал. Вот только себя или ее? Он не оттолкнул Деви сразу после того, как она попыталась его поцеловать, и это пугало даже больше, чем грубость. Он позволил им стоять секунды рядом, делить тьму, смешивать дыхание. Что-то было в этом моменте непокорности, когда она вступила на его мрачную территорию и посмела нарушить правила. Может огненная искра от его глаз или разряд электричества, а может, Деви это придумала, чтобы угомонить участившийся пульс и нафантазировать из ничего — целую историю. Но это ничего не отпускало, огромная ошибка, которая могла стоить ей диплома.
Он же не может подать жалобу? Заявить о ее поведении?
Деви просто отчислят, и она может попрощаться с наследством и жизнью, которая ждет ее после окончания Гарварда.
Деви умылась холодной водой, еще раз приняла душ, но в этот раз ноги не выдержали ее небольшого веса — девушка опустилась на пол душевой, сидела несколько минут и просто смотрела, как вода стекает в водосток, кружит у металлического основания и исчезает навсегда. Она тоже так хотела со своими проблемами — чтобы их просто не стало. Но реальность не смывалась каплями, она давила тяжестью на плечи и приказывала сломаться, подталкивала к слабости. Но Деви не была бы собой, если сдавалась так просто. Да, это был первый раз, когда мужчина доводил ее до такого неуравновешенного состояния, но она должна сражаться за себя. Кто, если не она? Она — последняя Шарма, а они — сильные, борьба у них в крови. Деви поднялась, выдохнула, отпуская переживания и стараясь не думать о произошедшем. Доран не показался ей тем человеком, кто будет доносить на нарушения. И Деви надеялась, что профессор забыл, как она его назвала под воздействием близости — монстр.
Монстр, которого она поцеловала. Монстр, чье лицо было нарисовано в блокноте; чудовище, не дававшее ей спать. Монстр, что не выходил у нее из мыслей.
После того, как Деви не спустилась на первый этаж и не пошла на занятия, ей поступило сообщение от опекуна. Камал Рай написал, что им нужно встретиться на следующей неделе, он указал точную дату — тринадцатое сентября, время — девятнадцать часов, и сообщил, что приедет сам. В ее пентхаус. В башню принцессы, которую еще совсем недавно осквернил монстр — принцем он, правда, не стал даже после поцелуя. Но разве можно было себе отказать в возможности попробовать?
«Я буду на работе».
Отправила она ответное сообщение, проигнорировав приветствие. Переписываться с опекуном было странно, Деви пришлось пролистать историю вверх, чтобы удостовериться, что ей не показалось и это правда он ей написал. Тринадцатое число попадало на пятницу, и несуеверная Деви уловила в этом плохой знак. Опекун редко радовал ее хорошими новостями, самое точное определение было — никогда. И каждый раз он будто специально назначал встречи, чтобы добавить проблем, которых и без того хватало.
«Отпросись».
Прислал ответ Камал Рай, заставляя Деви на несколько секунд прикрыть глаза и из последних сил воздержаться от проклятий.
— Бегу и падаю, лишь бы посмотреть на твои усы. — Она все же поругалась на телефон, но ответила более сдержанно, как и полагается наследнице семьи Шарма и девушке, которая все еще зависела от Камала, хотелось ей этого или нет.
Про оплату обучения в завещании был пункт, а вот про пентхаус — нет, а переехать в общежитие в начале года звучало как что-то фантастическое, свободных мест давно нет.
«Не могу отпроситься, только устроилась».
Было бы честнее написать «не хочу», но с Камалом давно установились натянутые отношения, которые не предвещали откровенности в таких, казалось, простых вещах, как обсуждение времени встречи. Несколько минут было тихо, Камал не отвечал, и Деви уже подумала, что победила в переписке буквами и может заниматься самобичеванием до вечера, пока не настанет ее первая смена в кафе. Но на экране телефона вновь появилось оповещение, открывать которое не хотелось:
«Напиши адрес».
— Да чтоб тебя!
Деви снова поругалась и отправила адрес забегаловки, которая, как она узнала при трудоустройстве, называлась КПС «Tasty Burger». Расшифровки аббревиатуры, разумеется, никто не предоставил.
В течение дня Сарасвати тоже написала, спросив, почему Деви не появилась в университете, для всех у нее была одна причина — отравление. Но она не добавляла, что Дораном Басу. Хотелось стереть все воспоминания о новом профессоре и вернуть старого, педантичного и серьезного Рида, который оберегал Деви как собственную внучку: приносил пончики по утрам, которые пекла его жена Софи, дарил цветы в день рождения. Но на смену старому всегда приходит новое.
К огромному счастью Деви, первая смена в кафе у кампуса оказалась не самой ужасной. Каждый раз, когда звенел колокольчик у двери, Деви вздрагивала, боясь увидеть знакомые лица с курса: услышать насмешки Одри или, еще хуже, наливать кофе профессору Басу и выполнять его заказ, а после желать приятного аппетита, когда единственное желание — утопиться на дне кружки отвратительного кофе.
Чаевые, которые ей разрешили забирать полностью, не оправдали ожиданий, и, только идя домой, Деви поняла почему: в это кафе не ходили те, кто мог оставить нормальный чай, там обедали такие, как она, едва сводящие концы с концами.
Вечером в квартире по соседству горел свет, а Деви украдкой смотрела между штор, ища признаки движения, и, к ее огорчению, они были.
Девушка — та самая, которую Деви видела в квартире Дорана, — она стояла на балконе рядом с ее цветами и курила, отравляя петуньи ядовитым дымом. Деви могла выдержать многое, но не надругательство над цветочными горшками.
Засунув ноги в тапочки, Деви вылетела на общий балкон и покашляла, привлекая внимание. Девушка ей уже не нравилась и была почти внесена в личный черный список.
— Извините.
Деви хоть и извинилась, но в тоне не было и грамма от его значения. Это был вызов, имелась бы у Деви перчатка, она бы кинула ее, то ли за цветы, то ли за то, что это не она стояла на мертвой половине балкона. Деви хотела быть на ее месте, быть тем человеком, кто смог заполучить ключи после личного согласия, а не как она. Но даже сейчас Доран не забрал свой ключ — мысленно Деви надеялась, что это было молчаливым объявлением мира, но не после того, как она зачем-то его поцеловала, а он лишил ее кислорода и отнюдь не рукой.
— О, привет.
Незнакомка с темными длинными волосами сразу повернулась и улыбнулась так жизнерадостно, что Деви кольнуло чувство несправедливости. Может зря ненавидеть ее только за существование? Девушка показалась немного знакомой, то ли яркими глазами, то ли оттенком волос, а может, формой лица. Деви не могла точно сказать, единственное, что было очевидно, — она была красива.
— Вы дымите на петуньи. — Деви с вызовом прошла дальше от балконной двери, останавливаясь по центру своей территории, готовая сражаться за цветы.
Незнакомка оглянулась, не сразу соображая, на что она дымит, но потом поняла, что это растения в горшках.
— Ой, не знала, что им вредно, они не похожи на детей. — Она помахала рукой с тлеющей сигаретой перед лицом, разгоняя воздух, который до ее манипуляций был чище.
Но, к удивлению Деви, девушка спорить не стала, а сразу потушила окурок о пепельницу, которую госпожа Шарма сразу не заметила. Деви уже хотела уйти с маленькой победой, но девушка изменила ее планы, начав разговор:
— А ты тут живешь? — Вопрос звучал немного странно, учитывая тот факт, что Деви выбежала на улицу в домашних тапочках и в тех самых шортах, которые успел заценить профессор.
Для начала знакомства вопрос был подходящим. Вот только «подружиться» не входило в планы, как и переходить на «ты».
Дивия улыбнулась, но так, что где-то замерз один океан.
— Да, — коротко ответила и ненавидела уже не только себя и незнакомку, но и цветы в больших горшках, защита которых заставила ее выбежать на улицу вечером.
— Меня зовут Радхика, — представилась девушка и, подойдя, протянула руку, пересекая запястьем невидимую черту половины балкона. — Но друзья называют меня Радой, — добавила гостья дружелюбно.
— Радхика, — поприветствовала ее Деви, нарочно делая акцент на имени не для друзей. — Я — Дивия Шарма, — представилась, но руку протягивать не стала, не нарушая границу несуществующей стены. — Поливала цветы, испачкалась. — Она оправдала себя и свой знак неуважения, а сама подумала, что только утром поцеловала ее парня, мужчину. И точно испачкалась во лжи.
— Радхика Басу, — добавила девушка, отступая, понимая, что разговор не клеится.
Она опустила руку и с силой сжала ладонь в кулак, это не скрылось от внимания Деви. После того, как Рада услышала фамилию Шарма, дружелюбность с ее лица исчезла.
— Ну, пойду, Дор скачал кино, хочу посмотреть.
Радхика отступала от невидимой границы, но с ее отдалением Деви не становилось легче дышать. Повтором в голове звучала фамилия. Это точно не его кровная родственница, Сара бы рассказала, если бы у нее была сестра. Жена? Деви перебирала варианты и не верила ни одному. Когда девушка из соседней квартиры ушла, Деви тоже быстро вернулась в тепло, стараясь собрать гордость, явно потрескавшуюся за последние дни. Она поцеловала не просто профессора — женатого профессора. Глупая, глупая Деви.
Сарасвати Басу.
Деви листала друзей в инстаграме и провалилась в профиль подруги, чтобы через нее найти однофамильцев, но единственным Басу был Доран, и Деви не удержалась, снова открывая его профиль и погружаясь в одинокую пустоту монохрома ленты. Пару секунд ничего не менялось: одинокие фотографии в едином стиле, который не выражал ни одной стороны души, лишь бесцветное море, лишь черно-белый. Деви положила телефон на кровать перед собой и прижала к животу подушку, сгибаясь и утыкаясь в нее лицом. Хотелось кричать, ругать себя за то, что она ведет себя как сталкер.
— Все. — Деви расправила плечи и отбросила подушку в сторону, намеренно отказываясь от преграды. — Пора это заканчивать.
И Деви была готова, по крайней мере на сегодня, день был слишком длинным и сложным, чтобы еще и перед сном переживать из-за мужчины, который никогда не будет с ней. Он слишком взрослый, он слишком опасный, и она его боится. Но весь этот список, выдуманный в голове, не уменьшил интерес ни на йоту. Возраст — не главное, опасность вызывала трепет, а страх был ложью.
Монстр…
Но очень хотелось его приручить.
— Со мной явно что-то не так.
Вывод был логичный. Деви опять взяла телефон, который уже успел заблокироваться, и посмотрела на черный экран, думая, а нужно ли ей вообще что-то делать. Возможно, просто дожить этот год и быть счастливой, занимаясь тем, что ненавидит.
Распознавание лица сработало слишком быстро, Деви не успела даже среагировать и отвести телефон подальше. Экран ожил, и в эту короткую секунду Деви увидела, что в черно-белой ленте появилось синее пятно. Первую секунду она не поверила и открыла фотографию, осознавая, что это петунья, которая растет на балконе. Цветок, выращенный ее руками, теперь жил в ленте профессора. В груди стало слишком тяжело, чтобы сделать вдох, в глазах — горячо, все состояние предвещало слезы, но разве Дивия Шарма, наследница богатейшего рода, сирота, может плакать над фотографией цветка? Под снимком стали появляться лайки, комментарии, но Деви не могла их читать, все плыло, она хотела убрать фотографию, удалить ее из воспоминаний и ленты, но вместо этого палец случайно нажал на сердце под границей снимка, оставляя его там, за экраном чужого смартфона.
— О-о, — простонала Деви и нажала еще раз на экран, убирая случайный отпечаток слежки. — Ты же не смотришь в телефон, да? У тебя нет оповещений? Господи!
Деви отбросила телефон в сторону и зажмурилась, чувствуя, как лоб покрывается влагой. Это было ужасное ощущение, словно ее поймали за непристойным поведением в общественном месте. Но шанс того, что профессор заметит, был же минимальный?
───── ◉ ─────
Доран сидел на кухне и смотрел на экран телефона — фотография загрузилась быстро и разбавила черноту ярким синим. Нетипичным, не в его стиле и характере. Профессору хотелось выпить кофе, но время было уже не подходящее для таких напитков, и он достал бутылку воды из холодильника, но забыл открыть, просто поставил на стойку, а сам сел на барный стул, неотрывно смотря в экран.
Лайки и комментарии не заставили себя долго ждать, у нелюдимого Дорана было много подписчиков: он был красив, умен, богат, холост, герой войны. Но друзей в этой социальной сети у него не было. Друзья давно погибли, и по сути он остался один, даже с живыми родными.
— Дор!
Радхика застыла в проходе между гостиной и кухней, неотрывно смотря на дядю, который заменил ей старшего брата, а во многом и отца. Доран был единственный, кто остался с ней рядом в тот период жизни, когда остальные отреклись и заклеймили позором.
Доран не ответил и не поднял взгляда, ожидая, сам не зная чего. Она не напишет комментарий и не поставит лайк собственным цветам. Басу вообще не знал, зачем сделал это — выложил фото. Может, это было напоминанием, что он рядом и следит, или это была его месть за ее глупый и детский поцелуй. Деви была права, когда назвала его монстром. Он уже позабыл это прозвище, подаренное ей же семнадцать лет назад.
Поцелуй вызвал неправильное чувство, нездоровую реакцию на студентку и ее близость. Доран сжал переносицу и помассировал кожу, прогоняя воспоминания, а после сразу вернул внимание на список лайков. Когда он был готов отвернуться, под фотографией появился тот самый, заветный, от Дивии Шарма. Секунда недоверия была слишком длинной, он знал ее, она не была похожа на девушку, которая будет открыто проявлять любое внимание. И он не ошибся: лайк исчез так же быстро, как появился, оставляя секундное ликование с привкусом победы.
Он предупреждал ее, а она не послушалась. Конечно, он ничего не будет делать, но наблюдение — тоже своего рода игра. Поняв, кем является Деви, Доран очень хотел прекратить любой контакт, но монстр, дремавший долгие годы, вновь очнулся, приподнимая окровавленную морду из пепла. Она разбудила его — огромная ошибка.
— Доран Басу! — Радхика почти закричала. — Ты выложил фото, и это цветы соседки?
Профессор отвлекся от телефона и, только когда встретил приподнятую бровь племянницы на ее озлобленном лице, понял, что позволил себе улыбку. Радхика же наоборот, выглядела напряженно.
— Что тебя так удивляет?
Доран отложил телефон и вспомнил про воду, с которой на гранит столешницы уже натекла лужица конденсата. Он быстро повернул крышку и сделал глоток, не утоливший жажды. Молодая студентка пятого курса, наследница половины мира, пошевелила нити в его душе, которые вели к сердцу. Давно мертвому. Он вновь встретил ее, было ли это судьбой или страшным роком? Доран не знал.
Радхика сложила руки под грудью и наклонила голову вбок, осуждающе смотря на дядю, с силой сжимая телефон, борясь с лавиной эмоций, что мешали ей здраво мыслить.
— Даже не знаю. — Она перевела взгляд на маникюр, размышляя. — Все? — Радхика вновь вернула взгляд на дядю, но уже с прищуром. — Ты же с ней не спал? У вас роман? Скажи, что нет! Из-за нее ты согласился на место профессора? Кто эта девушка, где вы познакомились? Ты же знаешь, что она Шарма?
Вопросы били в грудь, но ни один не вызвал и капли эмоции. Рада не умела ходить вокруг да около. Последняя девушка, которая мелькала в социальной сети дяди, погибла много лет назад. Радхика не была сильно близка с семьей в те времена, но точно знала, что после этого Доран бросил преподавание и ушел добровольцем, делая себя с нуля в армии. В то время и ее жизнь изменила свой курс, и каждый выбрал свой путь.
— Что изменит мой ответ? — Доран отвернулся, убирая с кухни тарелки и приборы после ужина.
Он не хотел смотреть и желательно слышать вопросы, на которые знает ответы. Он с ней не спал и головой понимал, что даже мысли об этом противоестественны. Роман ли у них? Безусловно — нет. Он согласился приехать в Гарвард не из-за нее, он просто вернулся к истокам, чтобы не сойти с ума. Кто такая Дивия Шарма? На этот вопрос у Дорана был неоднозначный ответ. Она — тень из прошлого, она — образ, что долго приходил в кошмарах и размазывал кровь по мыслям сновидений. Но кто она сейчас?
— Ты не подумай, что я слишком нервная, но я против: с этой семьей лучше не связываться, еще она же учится с Сарасвати, она твоя студентка, тебя уволят, это, конечно, не работа мечты, но…
— Радхика. — Доран взял полотенце, вытирая руки. Он редко обращался к племяннице полным именем, но сейчас был вынужден. — Я позволил тебе пожить в моей квартире, так как она рядом с клиникой, но уговоров про задушевные разговоры не было. Я никогда не лез к тебе с советами, нравоучениями и вопросами, приняв твой выбор.