Междействие 9. Лица из прошлого (2/2)

- «Стак-хлис…» Записал… И сколько вам тогда было лет?

- Мне сейчас пятьдесят два… - Мире с выражением испуга на лице принялась сгибать и разгибать пальцы. – А сколько же было? Я не умею считать такие большие цифры…

- Я посчитал! – пришел на помощь Гасперо. – Девятнадцать!

- А из-за чего все произошло? Расскажите обстоятельства дела! – попросил капитан Сазонов.

Няня Мире начала рассказывать... По ее словам двадцатилетняя госпожа Муна, черноволосая злая распутница и капризная, избалованная сестра трех братьев возжелала провести ночь с рабом Хуло, который был венчанным мужем Мире. Очень он был красив! Тот, как честный муж, отказался, - ведь он любил только свою молодую жену, и у них к этому моменту уже родилась дочь, маленькая Фирне. Но злая и избалованная Муна в принципе не признавала отказа. К тому же молодая Мире была очень красивой, и злая Муна позавидовала ее красоте. Тогда она из зависти нажаловалась отцу на Хуло, что тот смущает рабов анархистскими речами, и тот продал его куда-то к дьяволу на рога. А испуганную Мире, которая осталась без мужа, в одну из ночей Муна приказала выволочь во двор, привязать к столбу и приказала избивать ее плетью, пока дышит. По словам Мире, она тогда вынесла почти сотню ударов и лишь Божьей милостью не умерла. А чтобы страдания женщины были сильнее, Муна приказала принести плачущую малышку и держала ее за ногу над бочкой с водой, угрожая утопить. Прямо перед истязаемой матерью... И приказала заклеймить Мире, как… неприличную женщину, чтобы она никогда не вышла замуж.

Когда же полуживая Мире потеряла сознание от боли и несмолкаемого жалобного младенческого крика, ее отволокли на конюшню, сковали железом и там держали почти две поры, на хлебе и воде. А потом ей сказали, что ее малышку Муна продала куда-то в деревню. Вскоре, продали и Мире… Она сменила четырех хозяев, пока не оказалась в семье Жю Краста.

Это было похоже на какой-то средневековый дикий сериал для домохозяек, и злодейка в деле фигурировала показательная, стопроцентная, даже гротескная, как из кино. Вот только это была жизнь! Работающий «генератор откровенности» не оставлял сомнений.

Молодой дворянин Гасперо во время этого рассказа держал свою нянюшку за руку, а его супруга разрыдалась, обняв Мире за плечи.

- Так, гражданочка, вы бы вышли пока, вам в вашем положении волноваться нельзя! – забеспокоился Сазонов. – Пройдите в коридорчик, водички попейте из кулера, социальное видео посмотрите... Знаете, граждане, я в десанте раньше служил… Вот сижу и мечтаю сейчас! Мечтаю, чтобы наш БДК* «Юрий Долгорукий» оказался бы около вашей планеты, чтобы отдали нам приказ десантироваться… И мы бы все эти дворянские гнездышки да усадьбочки разнесли к едрене бабушке! Не против вашего народа высказываюсь, а против паразитов, мучающих людей! У нас тоже в прошлом прецедентов хватало… Вон, вокруг Москвы множество старинных особняков да усадеб осталось, да особняков олигархов разных… Те, что разрушены, восстанавливают… Наши люди ходят, умиляются, охают на старину… В этих усадьбах в девятнадцатом веке людей мучили, пороли и женщин насиловали, детей продавали, как щенков, а мы в двадцать четвертом ходим и восхищаемся! Посносить бы все нахрен, оставить только те усадьбы, чьи хозяева с крепостными по-людски обращались. И вот их и назвать памятниками старины, памятниками нормальным людям. Извиняюсь, лично мое мнение, как гражданина!

- Но, господин офицер, ведь не все знатные люди такие! – покраснел от стыда и возмущения молодой Жю Краст. – Да и потом, многие дворяне сами за отмену рабства и даже крепостничества. У нас в восточной части страны вообще уже почти не осталось рабских хозяйств! Только в западной, богатой плодородными землями еще встречаются такие вопиющие случаи…

- Ну да… Вас послушать, так у рабов в ваших краях жизнь просто райская! – съязвил Сазонов. – Ну, подумаешь, всю семью распродали! Подумаешь, ребенка в бочке утопить хотели! А в основном-то просто райское житье! И непонятно, чего в нашем районе освобожденные рабы то и дело пытаются у нас в районе своих хозяев ножиком почикать или на столбе вздернуть?! Наверное, в благодарность за райскую жизнь! А у Муны этой только по словам вашей няни состава на четыре статьи с отягчающими!

- Между прочим, господин офицер, мы с мужем отпустили на свободу все десять душ, которые у нас были! – обиженно заметила молодая дворянка. – Мы тоже против издевательств над людьми! И, более того, мы считаем, что рабы ничем не отличаются от дворян по своей природе. Хотя, наше старшее поколение и говорит, что «черное сословие» от природы глупо и ограничено.

- Вот! У вас, чтобы оправдать свои злодеяния, хозяева уже расово-биологическую базу подводят под свои злодеяния! А там и до фашизма недалеко! Это вот вы такие, прогрессивные… Товарищ Мире за вас заступалась… А другие из дворян скажут, что рабы – это животные, и давайте их дальше эксплуатировать! А, кстати… Вы почему вашей Мире фамилию не присвоили и в реестр не зарегистрировали… Хотя нет, вижу, зарегистрировали… «Няня Мире»! Так не годится, граждане! Должна быть фамилия! Должен быть полноценный трудовой договор…

- Тащ капитан, уполномоченный КГБ прибыл, - сообщил лейтенант Карпенко.

- Добренький всем денечек! – На пороге возник молодой черноволосый курчавый мужчина в коротком черном плаще из биоматериала, похожего на кожу. – Уполномоченный капитан госбезопасности Макаров. По хилликийски - представитель нашей куалийской Тайной Канцелярии! – Он быстро обменялся с рукопожатием с привставшим с места Сазоновым. – Так, граждане, я в курсе дела! Вы мнемографию сделали? Обязательно сделайте, и получим фотографии и вашей Муны, и вашей дочки. А мы эти фотографии отправим на вашу планету, в посольство, в Киллибур... Там один наш толковый товарищ работает, всю эту дворянскую тусовку, как свои пять пальцев знает. Глядишь, чего и выгорит! Может, и Муну эту товарищи найдут… и потолкуют с ней от души!

- Правильно! – с жаром поддержал его Гасперо. – А я напишу во все газеты, какая злодейка эта Муна! Все молодое дворянство нас поддержит! Я вам даже больше скажу: на нашем поколении рабство в Хилликии закончится!

- Вот это правильно, товарищи! – поддержал Макаров. – Мире, похоже, повезло вам с хозяевами! Но паспорт вашей… работнице вы все равно сделать, как положено! И трудовые отношения оформить по закону!

- Так она не хочет! – синхронно ответили молодые супруги.

- Не хочу! Я домашняя iklite, а не какая-то там гулящая на свободах! – строго сказала Мире.

- Ладно, с этим после, - остановил споры Макаров. – Давайте ближе к делу!

- Товарищ Мире, вы согласны пройти мнемографию? Нужно ваше согласие!

- Ой! А это не больно? Как прививка, да? – испугалась Мире.

- Нет, вообще не в тему... Мы вам посветим на голову специальными лучами и восстановим те события. И заодно скопируем у вас из воспоминаний облик и Миры, и вашей дочки. И еще нам понадобится какая-нибудь маленькая часть вашего тела. Волосок, ноготь, кусочек кожи, кровь…

- Волосок! – воскликнула Живере. Она достала из своей сумочки маникюрные ножнички и аккуратно отстригла прядку седых волос у Мире. – Вот, такие подойдут?

- Вполне. Тогда, если вы согласны, подпишите здесь и здесь… Карпенко, проводи гражданку..!

Через полчаса все вновь собрались в кабинете Сазонова. На настенном гала-экране они смотрели на мнемозапись ужасного качества, с помехами и рябью. Все-таки прошло тридцать с лишним лет. Молодую будущую мамочку Живере Сазонов и Макаров в кабинет не пустили, - зрелище не для беременных!

- Нет, госпожа! Не надо! Пощадите мою девочку! – послышался с экрана громкий истошный женский крик. То были воспоминания бедной Мире.

На экране горели факелы, лаяли какие-то животные... Была видна огромная кирпичная стена, поросшая мхом… А напротив (земляне видели сейчас события прошедших лет глазами несчастной невольницы) стояла совсем молодая смуглая стерва с узким точеным лицом и немного крючковатым носиком, с пышными черно-смоляными длинными волосами, заплетенными в огромную косу, в длинном платье с блестяшками, с жемчужной диадемой на голове. Это и была злая Муна, исчадие ада по словам Мире.

И эта молодая смуглянка с торжествующим видом держала сейчас за ножку кричащего и отчаянно машущего ручкой полугодовалого ребенка над деревянной бочкой, полной воды. Она демонстративно поплескала воду другой рукой и крикнула:

- Ну что, рабское отродье, искупать твоего щенка? Как думаешь, всплывет?! – И она сделала вид, что роняет малыша в воду. – А ну-ка тащите сюда тавро! Сейчас помечу тебя, как шлюху!

Жалобный крик ребенка доносился через десятилетия, призывая на помощь всех добрых разумных существ Вселенной. Мире плакала, спрятавшись в ладони, глядя на собственный ужас тридцатилетней давности. Гасперо, красный от стыда за представительницу своего сословия, гладил свою няню за плечи. Пришедшая сюда вьетнамка Линь принесла страдалице успокоительное и сама пустила слезу. Лишь Сазонов и Макаров, сидящие за монитором ноут-туба, сохраняли мрачное спокойствие. Работа у них была такая, циничная и к сантиментам не располагающая.

- Красивая, стерва! – кивнул Сазонов на торжествующую стерву Муну.

- Да… Еще красивее бы в тюремной криокамере смотрелась бы, - ответил уполномоченный КГБ.

- Ага… Или у стенки, - согласился капитан полиции. – Перед расстрелом…

- Не наш метод… Ну-ка вырежи этот фрагмент! Увеличь! Вот и портрет преступника! Теперь пусть программа состарит ее на тридцать три года. Только учти, что это не землянка, а гуриассийка, там люди стареют быстрее.

- Был бы это человек! – сказал Сазонов. – Вот! Прошу любить и жаловать!

Перед ними вместо молодой смуглянки со стервозным взглядом появилась злющая дама с крючковатым носом, пухлым лицом и двумя подбородками.

- Думаешь, такая тетя-крейсер с вампирской харей? – спросил Макаров. – Кола только осинового не хватает!

- Программа создала, - пожал плечами полицейский. – Ну, надо думать, если столичная богатая дворянка, то наверняка не голодала за эти годы. Замуж вышла, наверное, родила, может, и не одного…

- Сделай несколько вариантов разной степени окружности хлебальника, - попросил Макаров. – И фамилию допиши.

- Может, уже и искать-то некого, - размышлял вслух полицейский. – Там, я слышал, тридцать три года, это большая часть жизни. Она могла за это время выйти замуж, сменить фамилию, овдоветь, снова выйти замуж, опять сменить фамилию и благополучно сдохнуть, чего я ей и желаю!

Следом на экране появилось лицо молодого темнокожего человека. Тоже из воспоминаний рабыни Миры.

- Хуло! Мой Хуло! – Негритянка закусила платок, в который плакала. – Где ты, милый мой венчанный муж! Жив ли ты?!

- Эврика! – Сазонов аж подпрыгнул на своем живом кресле. – Мы пошлем ориентировку в Киллибур нашим товарищам, они распространят ее с подписью: «Разыскиваются для выкупа!» И предложить за них хорошие деньги. Рабовладельцы ведь любят деньги! Пусть они их нам продадут, а мы их увезем на Землю. И искать их не надо, их хозяева сами приведут!

- Прикольно, - скептически заметил Макаров. – Хоть и наивно… Во-первых, надо знать психологию рабовладельцев... Некоторым просто нравится владеть людьми, чувствовать над ними власть. Второе – хорошего специалиста в своей отрасли хрен отпустят. Либо за очень большие деньги… Так что твой предполагаемый рабовладелец скорее всего постарается задрать цену раза в полтора-два. Мы же для них сверхбогачи! И третье… Где деньги возьмете, товарищ капитан?! Боюсь, государство к этой затее скептически отнесется.

- Сами соберем! В Нете организуем сбор, выложим историю, предоставим все отчетные доки… Насобираем золотую гору, пусть подавятся! Я ради этого месячную зарплату положу, и тринадцатую тоже.

- Подумаем, как вариант… - пообещал представитель госбезопасности.

- Ты видишь, господа куалийцы уже деньги собирают на выкуп! – с воодушевлением сказал плачущей няне Гасперо. – Клянусь, господа, я тоже положу свое месячное жалование!

- Да погодите вы деньгами швыряться! – остановил благой порыв Макаров. – Найти еще надо!

Компьютер искусственно состарил изображение мужчины примерно на тридцать с лишним лет. А потом на экране появились изображения спиралей ДНК с пометками, и рядом проявилась фотография младенца. На нее «наехала» фотография Хуло и фото младенца изменилось… Бедная няня сорвалась со стула к столу:

- Фирне! Доченька! Это моя Фирне! Она, как живая!

- Успокойтесь, товарищ! Изменяем фото… С корректировками…

Фото младенца превратилось в изображение худощавой тридцатилетней молодой темнокожей женщины с черными волосами средней длины.

- Вот так она по идее должна выглядеть сейчас, ваша дочь, - сказал Сазонов.

На бедную матушку Мире это подействовало сногсшибающе, в прямом смысле этого слова: бедная женщина лишилась чувств и упала в обморок. Если бы не биокресло, она рухнула бы на пол.

- Ё-моё! – сорвался с места Сазонов. – Линь, оказать помощь! Карпенко, вызывай «Скорую»!

- Не надо! – Мире пришла в себя, руки ее дрожали. – Господа, прошу вас, не сочтите за труд, напишите мне портрет моей доченьки на бумаге! Я заплачу, если надо!

- Не надо никаких денег, народу служим бесплатно! В смысле, за зарплату! Карпенко, отставить «Скорую»! Распечатаем сейчас… Е-мое, пока не прилетели к нам гуриассийцы, я и подумать не мог, что буду информацию на бумажных листах распечатывать! Начальство расщедрилось, для таких случаев целую пачку прислало. А вообще-то, граждане, осваивайте цифровые носители информации!

- А мне скинь, капитан, в современном виде, без архаики, - попросил Макаров. – И видео это… Прославим эту Муну на весь свет и товарищам вышлю. Если руководство разрешит, выложим в Гала-Тьюб.

- О-кэ! – кивнул Сазонов. – А я еще предлагаю открытое письмо написать этой Муне и опубликовать в тамошней прессе. И денег дать, чтобы выпустили. Они ведь там деньги любят? Вот и хай подавятся! Так сказать, привет от советского трудового народа!

- «Казаки пишут письмо турецкому султану?»

- Ага! Точняк! И хай та гнида подавится от радости, коли еще жива! Все готово, граждане! – Сазонов протянул темнокожей гуриассийке листок с фотографиями.

- Ну вот, нянюшка, а ты говорила, что ничего не выйдет! – обрадовался Гасперо.

Сазонов хотел сказать еще что-то насчет паспорта и трудового договора, но вдруг из коридора раздался женский панический крик:

- Ой! ОЙ!!! КАЖЕТСЯ, НАЧАЛОСЬ! МАМОЧКИ! МАМОЧКИ!!! Я БОЮСЬ! МАТУШКА МИРЕ! Не оставляй меня!

- Господь! Моя девочка! Госпожа! – вскочила всполошенная негритянка. – Спасите! Госпожа рожать начала!

- О, Господи! – перепугался молодой муж. – Живире, дорогая! Я здесь!

Сазонов и Макаров вслед за гуриассийцами вскочили с кресел. Быстрее ветра в коридор рванулась младший сержант Хоанг Линь. А там прямо на полу лежала, держась за живот, барышня, которая, судя по внешнему виду, готовилась сразу на Страшный Суд..

- Муж мой! Помогите мне! Матушка Мире! Ой, как больно! Ой, умираю!

- Так, пропустите меня! - подоспела к Живире вьетнамка. – У меня есть сертификат оказания медицинской помощи, в том числе и принятие родов!

- КАРПЕНКО, ВЫЗЫВАЙ «СКОРУЮ»! – рявкнул капитан Сазонов…

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - *

«Пустышка» - жаргонное обозначение незаселенного жилого фонда.

МСПЭ – места скопления преступного элемента.

ЛЛС – лицо, лишенное свободы.

БДК – большой десантный корабль