ГЛАВА 37. Гроза (1/2)
ГЛАВА 37. Гроза
8 июля 1989 года
Марсель, бульвар Либерасьон, 3
холостяцкая квартира братьев Колонна
— Мяяяяяяяя… — мистер Марчелло поставил передние лапы на плотно закрытую дверь спальни и принялся громко и возмущенно шкрябать по гладкой поверхности из драгоценного мербау. Серый в полоску хвост, колотящий по бокам, тоже выражал крайнюю степень досады четвероного, входящего в клан Колонна на вполне человеческих правах.
— Тише, Марчелло! Еще только семь утра! — укоризненно сказал Анхель — он уже надел шорты и натягивал спортивную майку (эта привычная униформа для «андроидов» агентства теперь служила ему домашней одеждой в доме Руди).
— Мяяяяяяя…
— Сейчас я тебя выпущу, дружок… только не шуми, ради всего святого!
— Мяяяяяя… мааааау! — скрежет когтей усилился, Марчелло явно не склонен был внимать увещеваниям и беречь покой своего ленивого папочки, зарывшегося в подушки и спящего так, что пушкой не разбудишь — не то что мяуканьем. Едва дождавшись, пока дверь откроется, кот прошмыгнул между ногами у «младшего брата» — и пулей унесся в сторону кухни, где тихонько позвякивала посуда под руками домработницы, пришедшей позаботиться о завтраке.
Убедившись, что сон Руди не потревожен серым эгоистом, Анхель собрался последовать его примеру и потихоньку ускользнуть. Он надеялся успеть побегать до завтрака, а самое главное — до пробуждения хабиба (1); но тут до его слуха снова донеслось противное «бззззззз…», похожее на гудение майского жука. Надсадный звук издавала новенькая «моторола», лежащая на прикроватной тумбе.
«Ах, чтоб вас на том свете посадили в медный котел и били по нему молотком — всех вас, кто не дорожит священной тишиной утра!.. И это адское изобретение засунуть туда же!» — мысленно вознегодовал Самум. — «Неужели нам и сегодня не будет покоя?..»
Накануне Руди, измочаленный тяжелейшим днем, проведенным между офисом, портом и адвокатской конторой, и по крайней мере десятком деловых встреч, поставил звук на минимум, чтобы нормально выспаться и не думать о бизнесе хотя бы утром субботы. Это сработало, но даже с приглушенным звуком телефон продолжал жить. Звонки приходили до поздней ночи, и сегодня с утра пораньше кому-то уж очень нужно было поговорить с Родольфо Колонной — за то время, что Анхель приводил себя в порядок и одевался, позвонили трижды… и вот теперь снова.
Решив не позволять «мотороле» безобразничать над головой у Руди — даже если звонили из Елисейского дворца или с борта космического корабля, это могло подождать пару часов — он снял аппарат с подставки, перехватил, как маленького крокодила, и понес его на кухню, чтобы оставить под присмотром домработницы.
Ольга занималась тем, что пыталась без ущерба для своих пальцев накормить кота и кошку кусочками вырезки, а те по-змеиному вились у нее под ногами, орали, как корабельные сирены и замолкали, только получив свою порцию угощения.
— Доброе утро, мадам… не могли бы вы… — начал было Анхель, но женщина только беспомощно замахала в его сторону свободной рукой, показывая, что не может отвлечься:
— Минуточку, синьор Анхель…
— Прошу прощения… давайте я помогу вам с ними, а вы…
— Ай! Аххх ты… разбойник! — коготь Марчелло все-таки зацепил домработницу по пальцу, и она с трудом удержалась от более крепких словечек в адрес наглого кота:
— Ну все, вот вам остатки, сами разбирайте!
Ольга торопливо схватила доску и нож, скинула мелко нарезанное мясо в миску и наконец-то повернулась к Анхелю:
— Синьор?
— Доброе утро… — на всякий случай еще раз поздоровался он, улыбнулся, и на губах женщины сейчас же заиграла ответная улыбка — теплая и немного кокетливая:
— Доброе, очень доброе… Вы чего-то желаете?
— О, нет, не беспокойтесь, я…
— Прошу прощения, я еще только начала готовить, а тут эти разбойники учуяли парное мясо, вот и пришлось мне задержаться с завтраком, сперва угостить их… Но через пять-семь минут я подам вам омлет и гренки, и сварю кофе, как вы любите, если вам угодно!
— Мадам, благодарю за вашу заботу, но нет, кофе я буду пить позже, когда проснется синьор Родольфо… а сейчас иду на пробежку, и… прошу вас присмотреть вот за этим предметом! — Анхель положил на стол «моторолу», которая в его руке снова начала издавать свое «бзззззз».
— Но это же новый телефон синьора Родольфо?
— Да… и он все время звонит…
— Разве вы не можете ответить? Ведь вы секретарь синьора Родольфо… или ваш рабочий день еще не начался? — Ольга солнечно улыбнулась и бросила на Анхеля лукавый взгляд, исполненный понимания, что график у персонального секретаря не менее напряженный, чем у домашней прислуги… и столь же гибкий, как стройная фигура молодого человека.
— Синьор Родольфо не просил меня отвечать на звонки, — спокойно ответил Анхель. — Зато очень просил не беспокоить его рано утром… и сделать все возможное, чтобы он как следует выспался в тишине. И единственный способ этого добиться — унести подальше проклятый телефон!
Ольга вытерла руки салфеткой, осторожно приняла дорогущий аппарат и посмотрела на него с тревожным любопытством:
— Ой, он и правда жужжит, как бормашина! Ах, да, простите, синьор Анхель, что вмешиваюсь, но… не могли бы вы все-таки ответить на этот звонок? Это наверняка синьорина Сонья…
— Мадемуазель Ламберто?
— Да… она сегодня звонила по обычному телефону уже раз пять или шесть, хотела поговорить с синьором Руди… я отвечала, что синьор еще спит, ну, и она просила передать, чтобы он сразу же позвонил ей, как пробудится. Или… чтобы это сделали вы, синьор…
— Чтобы я сделал что?
— Перезвонили ей. Она сказала, что это срочно. А я… я не осмелилась зайти к… в спальню, но раз уж вы встали, то… ой, вот он снова звонит! — Ольга торопливо вернула Анхелю мобильный, действительно вибрирующий сигналом вызова.
Разговаривать с утра пораньше с эксцентричной невестой Руди хотелось не больше, чем завтракать крокодильими яйцами, но выбора не было. Он нажал на кнопку приема звонка, приложил трубку к уху и, кивнув Ольге, вышел в коридор:
— Слушаю…
— Анхель! Ну наконец-то! Хоть один живой в этом сонном царстве! — голос Соньи звучал бодро, но совсем не так радостно, как в прошлый раз. — Где Руди?
— Спит, мадемуазель.
— Сам ты мадемуазель! Я же просила называть меня по имени! Мы, благодарение Богу, не в прошлом веке!
— Прошу прощения, Сонья, но Руди все равно спит.
— Давай, буди его! Он мне нужен немедленно…
— Сейчас только четверть восьмого. Я разбужу его, но не раньше девяти.
— Вот же ты вредный! Хуже Ольги! Слушай, я не шучу: растолкай его, дай трубку и скажи, что я звоню… Если не сделаешь, тебе же первому от него попадет, потому что, во-первых, у меня очень важная новость, которую ему очень важно узнать… а во-вторых, потому что он, похоже, напрочь забыл, что сегодня — вручение именных стипендий в университете, и ему нужно сказать речь перед студентами…
— Речь? Сегодня?
— Ну да, речь, сегодня… что ты все повторяешь, как попугай! — рассердилась Сонья. — Я понимаю, Руди сейчас не до меня, и вообще есть чем заняться, но это мероприятие мы пропустить не можем! В любом случае, я не могу ехать туда одна… и если Руди не поедет, тогда поедешь ты!
— Прошу пощады, Сонья… Я не имею никакого отношения к университетским стипендиям.
— Ничего, к ветеранам сцены ты тоже не имел никакого отношения, однако прекрасно справился с ролью моего ассистента! Вот и сейчас… если мне придется говорить речь вместо Руди… я наверняка сболтну какую-то чушь, а ты отвлечешь на себя внимание! Как в прошлый раз!
— Каким образом?
— Не прикидывайся дурачком… — фыркнула Сонья. — Ты такой красивый, что все только и будут смотреть на тебя, а не слушать мой жалкий лепет! И… словом, это пойдет всем нам на пользу…
Анхель ощутил, как на щеках проступают красные пятна — но совсем не от похвал своей внешности (тем более, что из уст невесты Руди они звучали весьма странно и двусмысленно), а от смутного дурного предчувствия… как в душные безветренные часы, что предшествуют сильной грозе. Всего два дня назад он чудом вырвался из лап Пуни, и не успел надышаться воздухом свободы, насладиться радостью взаимной любви, как чужая интрига снова начала сжимать вокруг него холодные кольца…
Сонья ничего не знала о произошедшем, но это не мешало ей строить свои расчеты и предъявлять требования к тому, кто считался женихом — и к его любовнику.
Возникшее переживание было настолько неприятным, что Анхель сдался:
— Ладно. Я попробую разбудить Руди… и подчинюсь его решению.
— Значит, так: я сейчас еду по одному делу, а в половине девятого буду завтракать в «Черной курице»… Вы с Родольфо можете присоединиться ко мне, и оттуда мы через час двинемся в университет… а потом мне нужно поговорить с моим Мистером Конгом наедине, так что ты заранее подумай, чем будешь заниматься во второй половине дня!
— Обо мне не тревожьтесь, — сухо сказал Анхель, борясь с поднимающимся в груди смерчем — ему никак нельзя было позволить вырваться на волю… — и поспешил закончить разговор туманным обещанием:
— Я сделаю все возможное, чтобы ваши планы не пострадали.
****
— Неугомонная чертовка… Да что ж ей самой не спится в субботнее утро? Диего на нее нет… — сидя на барном стуле в одном халате на голое тело, Руди пытался переключить спящий мозг на режим бодрствования. Получалось из рук вон плохо.
Кофе с пряностями, приготовленный Анхелем, вроде как подействовал, но одной маленькой чашечки Руди показалось недостаточно:
— Что ты мне налил какой-то наперсток? Как, блядь, Дюймовочке… Дай чашку побольше!
— Второй чашки тебе нельзя, ни большой, ни маленькой. Кофе очень крепкий, у тебя через десять минут сердце разгонится, как после пробежки… я и так волнуюсь, что переборщил с кардамоном.
— Мяяяяяяя… — подтвердил мистер Марчелло, валявшийся на столе, между кофейником и тарелкой с печеньем, и одобрительно потрогал Анхеля лапой.
— Вот видишь, твой кот со мной согласен…
— Ах, так?! Заговор?! Ну тогда ты, как мой консультант по здоровью, сейчас сам наберешь Сонье и скажешь ей, что пациент нуждается в дозе крепкого здорового сна до полудня… Иначе студиозусы подумают, что к ним на праздник пожаловал натуральный зомби… — Руди картинно уронил голову на сгиб локтя, а другой рукой изобразил скрюченные пальцы ходячего мертвеца и страшно заворчал:
— Эээээааааууууу… я сожру ваши мозгиииии…. аааааууууу…
Анхель, оперевшись подбородком на руки, меланхолично прослушал сольное выступление «короля зомби» и уточнил:
— Это уже все? Если да, доедай мозговое печенье и надевай парадное облачение… иначе нам никак не успеть в «Черную курицу». И твоя дама будет недовольна.
Руди издал протестующий стон и помотал головой:
— Или еще одна чашка кофе — или я начну превращение в зомби! Ауууууууыыыыы!
Августина, спокойно спавшая на стуле, пробудилась от грозного рыка, выгнула спину и зашипела, а Марчелло, хотя и не ощетинился и не раздул хвост, сейчас же вспрыгнул Руди на плечи и принялся встревоженно обнюхивать…
Анхель усмехнулся и вздохнул. Он был готов хоть целый день играть с Руди в зомби, или в кого тот захочет, смешивать для него витаминные коктейли, полезные для сердца, но его изрядно утомляла необходимость сдерживать свою досаду на Сонью, с невинной бесцеремонностью нарушившей их домашний покой и планы на день. Пришлось снова напомнить себе, что окружающий мир отнюдь не признает их пару законным союзом, да и с особым положением Родольфо Колонны, налагающим множество обязанностей, тоже нельзя было не считаться…
— Хабиби, если все так плохо, давай я в самом деле поеду один… — начал было он, но не успел закончить фразу — его перебил громкий голос Вито, как раз вошедшего в кухню:
— О! Прекрасная идея! Давай ты в самом деле поедешь один — куда бы ты ни собирался! — и дашь мне наконец-то поговорить с братом!
Появление Вито выдернуло Руди из дремотного состояния быстрее второй чашки кофе — фреоном в голосе брата можно было заправить целый рефрижератор.
Родольфо развернулся к Вито всем корпусом и резко бросил:
— Не смей отдавать ему распоряжения! Сперва поздоровайся с Анхелем и со мной.
— Что? Пожелать вам доброго утра? Ну, хорошо… — Вито осклабился, как паяц, и отвесил обоим шутовской поклон:
— Доб-ро-е ут-ро! Вот только оно нихуя не доброе…
Анхель встал и хотел выйти, чтобы оставить братьев наедине, но Руди удержал его за руку:
— Стой! Ты здесь у себя дома, на тех же правах, что и я! Кто бы что ни думал на сей счет… — тут он вновь сердито посмотрел на Вито, давая брату понять, что прекрасно помнит их последний разговор по телефону и все высказанные ему претензии.
— Хабиби, я у себя дома… но и синьор Вито тоже… и вам определенно надо поговорить без свидетелей, — мягко заметил Анхель, но Вито не оценил его тактичности и заорал во все горло:
— Охуеть, он тут уже «у себя дома»! Да, братец, ты — точно не в себе! Проебал последние мозги!
— Вито! — Руди соскочил со стула и двинулся к брату с намерением вытолкать его из кухни. — Еще одно слово в таком тоне — и это ты отсюда уберешься к ебаным чертям!
— Тише… тише, прошу вас… — Анхель, сохраняя внешнюю невозмутимость, мгновенно вклинился между спорщиками — и с неожиданной силой удержал обоих на расстоянии друг от друга.
— Отвали!
— Убери руки! — возгласы братьев Колонна прозвучали одновременно, как раскаты грома, но Анхеля это не испугало и не сбило с толку, он продолжал гнуть свою линию:
— Синьор Вито, минуту терпения, я сейчас вас оставлю… Руди, раз уж так вышло, я один поеду к Сонье и… как-нибудь объясню твое отсутствие.
— Ты никуда не поедешь! — взревел Руди, едва припомнив, что с ним было, когда Анхель в прошлый раз вышел за дверь c намерением «поехать по делам» — и попал в жуткую историю. Ту самую, что Вито в позавчерашнем разговоре легкомысленно назвал «вечеринкой».
— Дай мне моторолу, я сам позвоню Сонье и предупрежу, что мы задержимся!
— Хабиби, она едва ли просто примет это к сведению… и в университете никто не станет задерживать начало церемонии… позволь мне действовать по своему усмотрению, пока ты решаешь семейные вопросы. Я поеду, Энцо уже ждет.
Руди, который все еще дышал, как разъяренный бык, и буравил взглядом Вито, неохотно признал правоту своего ангела: не стоит бежать от трудного, но давно назревшего разговора. А раз так — будет лучше поговорить без свидетелей.