Часть 34. Третье место определяется! (2/2)

На другом конце поля развернулась не менее ожесточённая борьба. Рианна Уилсон и Адель Галлон плечом к плечу неслись вслед за снитчем. Маленький мячик пытался ускользнуть, но куда там! В ход шли бочки, мёртвые петли, сальто, финты — всевозможные фигуры высшего пилотажа.

Зрители хлопали, улюлюкали и свистели, у кого-то даже закружилась голова. Но зрелище было впечатляющим.

Ловцы со снитчем приблизились к кольцам американской команды. Там в это время тоже всё кипело. Гастон Люмо, Аксель Марсо и Ральф Жакобс поочерёдно пытались пробиться к кольцам противника, но им вполне успешно в этом мешали вратарь, второй загонщик и охотница. Неподалёку кружили загонщики Шармбатона. Игра шла на грани нарушений.

Уилсон и Галлон своим появлением внесли ещё большую сумятицу. Американцы при виде своего капитана старались всё сильнее, отчего несколько раз едва не попадали по другим игрокам. Загонщица Карла Молина от испуга так сильно отбила бладжер куда-то в сторону, что сбила своего же игрока. Гастон Люмо начал терять высоту.

— Охотник Гастон Люмо выбывает из игры!

Молине погрозили кулаком, и она смутилась. Уилсон отдала несколько указаний своим игрокам. Что касается снитча, то, когда на него перестали обращать внимание, он, как и следовало ожидать, исчез в неизвестном направлении…

На трибунах Гарри успокаивал Нереа. Она очень переживала за Гастона. Да и сам Гарри беспокоился — получить изо всех сил бладжером по спине он никому бы не пожелал.

— Игра продолжается! — объявил Джордан.

Нечестные приёмы стали использоваться всё чаще. Судья Трюк уже несколько раз назначала пенальти как в кольца Ильвермони, так и в кольца Шармбатона.

Вскоре выбыл Ли Смит.

Напряжение всё нарастало. На трибунах в нескольких местах возникали потасовки.

— Счёт сто двадцать — семьдесят! Ведёт Шармбатон!

— Я так нервничаю…

— Ваша команда оторвалась уже на пятьдесят очков. Это неплохо.

Несколько минут спустя с трибун послышалось низкое «у-у-у-у-у-у». Началась откровенно грязная игра. Свисток звучал почти каждые три минуты. В кольца обеих сторон с завидной частотой летал квоффл. Но не во все попадал.

— Сто девяносто — восемьдесят в пользу Шармбатона!

Сэм Томас с каждым пенальти нервничал всё больше и всё чаще пропускал даже самые лёгкие мячи.

— Соберись! Тряпка! — рявкнула на него капитан, пролетая мимо в поисках снитча.

Трибуны ревели. Нескольких особо ярых драчунов увели во избежание несчастных случаев. В отдельных секторах развернули национальные флаги США и Франции, растяжки с названиями школ и прочую атрибутику, обычно присутствующую на матчах.

Дисквалифицировали Джуди Лопес — она вылетела за границы поля с квоффлом в руках.

— У команды школы Ильвермони остался один охотник!

— Это очень похоже на шахматную партию, когда она идёт к концу! — перекрикивая шум, поделился с друзьями Рон.

Пол Смит с таким усердием размахивал битой, что едва не зарядил по лицу своему же капитану.

— Смит! Ты мозг в раздевалке не забыл?!

— Прости, Рианна…

Тут мимо них просвистел бладжер, и девушка решила отложить разбирательства на потом.

— Двести десять — восемьдесят!

Рианна Уилсон наконец-то разглядела вожделенный мячик…

— О, святой котёл!.. — почти застонала Нереа. — Кажется, она увидела снитч!

— Да. Да, точно!

— Мерлинова борода!

— Рон!

Стало так тихо, будто кто-то выключил звук. Болельщики кто с тревогой, кто с восхищением наблюдали, как Рианна сделала зигзаг. Другой. Резко ушла в сторону. Нырнула. И — в вытянутой руке золотом и серебром блестит маленький мячик…

***

Когда команды ушли и стало можно выбраться с трибун, Гарри, Рон, Гермиона и Нереа неторопливо, в стороне от толпы, зашагали к замку.

— Разница в двадцать очков — это очень неплохо, — пытался успокоить Гарри Нереа. — Иногда команды проигрывают с разницей в двести и более очков.

— Правда?

— Конечно. Гермиона, так ведь?

— Да, такие случаи тоже бывали.

— А я бы продолжил нашу беседу за столом, — заметил Рон.

— Вы любите покушать?

— Не просто покушать, а вкусно покушать!

— У Вас точно нет французских корней? Они тоже любят вкусно покушать, — хихикнула Нереа.

— Нет, только англичане и ирландцы.