Глава 24. Эхо (1/2)
Замок Грозовой Завесы возвышался далеко впереди темной громадой, упирающейся в грозовое небо массивными шпилями башен. Из всех мест в Мездуземье, кроме, пожалуй, уничтоженного Красной Гнилью Каэлида и столичных подземелий, Штормовой Замок и прилегающие к нему окрестности нравились Мелине, пожалуй, меньше всего. Когда она была здесь последний раз, замок, зловеще ощерившийся дальнобойным оружием из бойниц, был наполовину разрушен — в стенах зияли пробоины, между которыми лежали наспех сложенные деревянные настилы, по которым бродили местные обитатели, лишь отдаленно напоминающие людей. От былого великолепия мало что осталось, являя собой неприглядное зрелище, как будто показывая, во что редуцировался Золотой Порядок и сама золотая наследная линия вместе со своим последним представителем — Годриком Сторуким. Жалкий и слабый для полубога, он прекрасно осознавал это и стал одержим запретным искусством приращения. Едва вспомнив множество торчащих из искусственно раздутого тела срощенных и шевелящихся рук, Мелина не могла не морщиться. Будучи призраком, она хорошо чувствовала давящую энергию, которая ощущалась за многие километры — энергию боли и страданий сотен душ, от чьих тел были отделены их же части.
Но теперь Годрик был повержен, и все жители Лимгрейва, вздохнули с облегчением. Новая правительница этих земель — Нефели Лу, прямой потомок самого Годфри, делала всё, чтобы вернуть региону его былое величие.
С неба, укутанного плотными массивными серыми облаками, опять начал накрапывать стылый дождь — частый гость в этой местности. Оливия, бегло взглянув на тучи, прореженные редкими солнечными лучами, подставила под дождь ладонь, в которую тут же шмякнулось несколько крупных дождевых капель. Затем Оливия перевела взгляд на далекие стены замка, оценивая расстояние и приблизительное время в пути. Несмотря на начинающийся дождь, воздух все ещё был душный и тяжелый, весь напитанный ощущением приближающегося шторма. Мелина поправила висевгий за спиной меч, который охраняли Апостолы — по какой-то причине Оливия настояла, чтобы Мелина обязательно взяла с его с собой — затем сильнее натянула капюшон на голову, прячась от очередного налетевшего порыва ветра. Даже Торрент фыркнул и тряхнул головой, явно не желая ходить под дождем.
— Предлагаю переждать дождь, — озвучила витавшую в воздухе мысль Погасшая. — Здесь рядом есть небольшое укрытие.
Они сошли с главной дороги и направились в сторону леса, шумящего кронами зеленых деревьев. Пыльный тяжелый воздух дороги сменился на приятную сырость и прохладу. Вскоре взгляду Мелины предстал полуразрушенный и давно заброшенный деревянный дом из тех, в которых частенько ютились обитатели Междуземья.
Этот дом был абсолютно пуст.
Словно подгоняя девушек, со свинцово-тяжелого неба обрушился ливень, барабаня по земле и шумя в листве закачавшихся деревьев. Они едва успели забежать в дом, прикрыв просевшую дверь, на которой даже замка не осталось. Внутри царила абсолютная разруха — кроме заброшенной чаши с обгоревшими дровами, покрытыми пеплом, да покосившейся старой кровати и нескольких полок, в доме ничего больше и не было.
Отчасти Мелина была рада небольшой передышке — целый день, проведенный в дороге, отзывался болью в мышцах и усталостью. С розжигом костра пришлось повозиться (благо в углу комнаты лежали сухие дрова), и вскоре комната наполнилась теплом, что сразу же придало этому месту своеобразный уют. В полную противоположность за провалом окна стояла стена дождя, сквозь которую ничего не было видно. Мелина порадовалась, что они успели доехать до укрытия, прежде, чем полностью вымокли. Она устроилась возле огня, порылась в походной сумке и с удовольствием достала оттуда флягу с чаем, в то время как Погасшая вытащила завернутое в ткань вяленое мясо, остававшееся у них для перекуса.
Усталость после дороги давала о себе знать. Некоторое время они сидели в тишине.
Мелина неторопливо отпила из фляги, наслаждаясь насыщенным вкусом травяного чая. Её мысли блуждали от одной темы к другой, как светящиеся огоньки где-нибудь в болотистой местности. Казалось, что в этой маленькой лачуге они изолированы настолько, будто остального мира и не существует вовсе — нет ни Тех-Кто-Живет-В-Смерти, нет ни прорастающих всюду корней смерти, нет Годвина, ничего нет, все будто растворилось там, в бесконечном дожде, яростно обрушившемуся на землю.
— А знаешь, кто тут жил раньше? — неожиданно нарушила тишину Оливия.
Мелина покопалась в памяти, но так и не смогла вспомнить. Она отрицательно качнула головой, снова отпив из кружки.
— Бернал, мастер меча, — взгляд Погасшей стал задумчивым. — Я брала у него несколько занятий по фехтованию перед тем, как отправиться в Штормовой Замок.
Имя казалось знакомым. Девушке подумалось, что она даже могла видеть этого Бернала пару раз.
— Где он сейчас?
— Сначала он присоединился к Вулкановому Поместью, разочаровавшись в Золотом Порядке, — продолжила Оливия. — В конце-концов он попытался меня убить в Фарум Азуле. Бой закончился не в его пользу. А знаешь, почему он решил присоединиться к Поместью?
В душу Мелины сразу же закрались нехорошие подозрения. Ей совершенно не нравился этот диалог, и ей хотелось сменить тему.
— Даже не представляю, — уклончиво ответила Мелина, пытаясь рассмотреть плавающие чаинки в фляге. Ей казалось, будто она физически чувствует на себе тяжелый взгляд Погасшей.
— Его Служанка бросилась в огонь. И её жертва оказалась бесполезной. Ей не удалось сжечь шипы древа Эрд.
Мелина не выдержала и подняла взгляд, пристально смотря на Оливию. Наступившая тишина, прерываемая лишь исступленной дробью капель по земле, казалась красноречивее любых слов.
— Её тело, и её лицо, они… — Погасшая сделала неопределенный жест рукой. — По его словам, она всё время была в бинтах. И в конце концов погибла.
— Я не знала, — осторожно сказала Мелина, не отводя взгляда. — Я думаю, что она не смогла исполнить свое предназначение из-за того, что в глубине души слишком сильно цеплялась за жизнь. Мне очень жаль.
Оливия явно собиралась что-то сказать в ответ, но не захотела, затем она встала и прошлась по комнате. В сознании Мелины копошились сотни мыслей.
Дождь так и не думал заканчиваться, а жалобно склонившиеся под гнетом ветра деревья окутал туман. Огонь, горевший в каменной чаше, отбрасывал на стены дома пляшущие тени, похожие на каких-то существ или животных. Девушка осторожно поворошила палкой дрова в чаше, и вверх взметнулся сноп мелких оранжевых искр. На мгновение за окном блеснул росчерк молнии, а после прокатился гром.
Был ещё одна вещь, о которой Мелине хотелось поговорить. Она сама не знала, почему ей вдруг этого захотелось.
— Я могу помочь с силой рун, — наконец, замешкавшись, сказала Мелина. — Как раньше. Если хочешь.
Как раньше.
Тогда, когда они путешествовали вместе, и их отношения были ровными и спокойными. От Мелины не скрылось легкое замешательство Погасшей, и ей подумалось, что она чувствует и понимает ровно тоже самое.
Служанки Пальцев обладали способностью помогать Погасшим. Они всегда путешествовали парами — Погасший и Служанка. Мелина не была Служанкой, но, начав свою жизнь после смерти, она поняла, что некоторые способности у неё всё же есть.
А у Оливии Служанки не было. Неизвестно, почему так получилось, но она была мертва аккурат к тому моменту, когда Оливия очнулась в Междуземье. Была ли это роковая случайность или чей-то злой умысел?
В день их первой встречи, Мелина сразу поняла, что это её шанс добраться до Древа Эрд. Естественно, в обмен на всю ту помощь, что обычно предлагают Служанки.
Тогда она даже не подозревала насколько сильно они сблизятся.
— Хорошо, — согласилась Оливия. В её зеленых глазах блеснули искорки.
— Дай мне свою руку, — сказала когда-то привычную фразу Мелина, и на секунду у неё возникло яркое чувство дежавю.
— Поделись со мной своими амбициями, печалью и желаниями, — тихо продолжила Мелина. Погасшая протянула ей ладонь и закрыла глаза. Её рука была горячей, даже слишком, на грани ощущения болезненности.
«Странно, — подумалось Мелине, — зовется Погасшей, а руки такие тёплые».
Мелина прикрыла глаза и полностью сосредоточилась на ощущениях. Нужно было максимально расслабиться и позволить магии свободно течь по пальцам. Конечно же, она не была телепатом. Эмоции, желания и амбиции, которыми с ней делилась Погасшая, воспринимались как нечто абстрактное в форме цветных пятен, которые она со временем научилась различать. Хаотичный калейдоскоп устремился к её внутреннему взору.
Серый.
Должно быть, недоверие.
Серый.
Тревога.
Цвет индиго.
Желтый.
Что-то, похожее на радость?
Красный.
Должно быть, привязанность?
Красный.
Красный.
Цвета сплелись в тугой узел и неожиданно вспыхнули. По руке резко ударила чужая, незнакомая энергия, хищно пытаясь пробраться внутрь. Мелина охнула сквозь плотно стиснутые зубы и распахнула глаза.
Оливии перед ней не было.
Вместо неё было существо, лишь отдалённо напоминающее человека — исключительно по своей антропоморфной форме. На существе были все те же лёгкие чёрные доспехи, которые носила Оливия. Но вместо головы у существа располагалось что-то, похожее на шар, или же круглый зрачок, полностью объятый плящущим вокруг него ярко-желтым, ослепляющим пламенем.
Казалось, что весь окружающий мир застыл, сжавшись до крохотного пространства возле костра в чаше. Кровь в висках неистово застучала набатом.
Существо не было агрессивным. У него не было глаз, но Мелина чувствовала, как оно смотрит — с отстраненным любопытством. Оно лишь сидело, осторожно сжав своими лихорадочно горячими пальцами ладонь Мелины. Девушка почувствовала резкий металлический привкус крови во рту.
Внезапно сущность медленно притянула руку Мелины к себе и прижала куда-то в район солнечного сплетения. Их пальцы переплелись. Этот жест был очень нежным, даже интимным. Мелина не могла вымолвить ни слова, чувствуя лишь шум крови в ушах.
Вот оно.
То, о чем часто думала Мелина, когда пыталась представить, что происходит с человеком, принявшим Яростное Пламя.
Оно сидит на расстоянии вытянутой руки. Протянутого кинжала.
В конечном итоге, даже хаосу нужно физическое воплощение. И без него он снова отправится в небытие.
Какая-то часть сознания Мелины подначивала её выхватить кинжал из ножен и всадить его в грудь этого существа, пока оно ничего не подозревает, и тогда-то все закончится.
— Почему ты так смотришь? — внезапно хрипло спросила сущность.
Видение тут же рассеялось. Мелина растерянно моргнула. Перед ней снова была Оливия. Никаких изменений. Как будто ничего не произошло. И то, как Погасшая на неё смотрела, вызвало в Мелине почти неконтролируемую волну раздражения и чего-то еще, и эта сумбурность восприятия раздражала саму Мелину ещё больше.
— Я видела это, эту…штуку внутри тебя, — резко сказала девушка и выдрала свою руку из ладони опешившей Погасшей, моментально разжавшей пальцы.
— Какую?
— Ты сама знаешь, о чем я, — девушка чувствовала, насколько ядовито это прозвучало, как будто еще немного и отрава этих слов начнет растворять окружающую действительность. И растерянно-возмущенный вид Погасшей был лишним тому подтверждением.
— Зачем тогда ты это предложила? — сразу же огрызнулась Оливия, нехорошо сощурив глаза. — Как будто ты не знала, что оно действительно есть внутри меня.
Мелина не нашлась с ответом, и Погасшая с напором продолжила:
— Я сделала это ради тебя.
— Я не просила тебя об этом, — зло возразила Мелина.
— Потому что тебе промыли все мозги этим липовым предназначением, — выпалила Оливия.
Колючие слова врезались в Мелину как будто удар под дых, заставив девушку вздрогнуть и сжать кулаки. Кратковременная боль от впившихся в кожуногтей привела её в чувство.
— А по-моему единственная здесь с промытыми мозгами это ты, — тихо ответила Мелина, пытаясь унять внутри себя поднявшуюся морским приливом злость.
— Пусть, — фыркнула Оливия. — Зато больше никому не придется себя сжигать.
Резким движением Погасшая поднялась с пола и вышла из дома. Из приоткрывшейся двери в дом залетел порыв ветра с дождем. Мелина почувствовала себя бесконечно уставшей и больной. От столкновения с чуждой ей энергией до сих пор кололо в висках. Глаза щипало, и едва она их закрывала, то перед её внутренним взором снова вставал намертво въевшийся образ безглазой и безлицей твари, объятой пламенем, занявшей место Оливии. Её злило, то, что она увидела, и то, что диалог в очередной раз закончился вот так, и в то же время хотелось сказать еще больше колкостей…как будто это её защитит или исправит ситуацию.
Хотелось её ранить так, чтоб она не восстановилась никогда.
Но в то же время…