Глава 19. Затишье (1/2)

Все время, пока Мелина была без сознания, ей снились безумные сны. Перед глазами постоянно мелькали лица, которые разбавляли внезапные вспышки света, в ушах шуршало тихое эхо неуловимых разговоров, — все это смешивалось в её разуме в жуткую какофонию цветов, звуков и символов. Откуда-то ей пришло внезапное осознание, что в детстве ей тоже снились подобные лихорадочные сны, и в это время её мать всегда была рядом с ней, нашептывая успокаивающие слова. Как ни старалась Мелина, ничего запомнить ей не удалось, а полубредовые видения оборвались совершенно внезапно — в сознание она пришла резко, словно вынырнув из глубокого темного озера. Мелина поняла, что лежит на мягкой кровати, накрытая одеялом, в комнате, похожей на больничную палату. В закрытые окна монотонно скреблись капли дождя на фоне бесконечной серости, окутавшей город.

Оливия стала первой, кого она увидела. Девушка сидела на самом краю кровати, нервно теребя руки, но на её лице промелькнуло облегчение, когда она поняла, что Мелина пришла в сознание.

— Я так рада, — с этими словами она неожиданно подалась вперед и обняла Мелину. Её горячее дыхание обожгло щеку. — Я думала, я потеряла тебя.

Не успела Мелина что-либо сказать или обнять её в ответ, как Погасшая тут же её отпустила, явно смутившись от того, что дала волю чувствам.

— В общем, как ты себя чувствуешь? — осторожно сказала Оливия.

— Нормально, на удивление. Сколько прошло времени? — хрипло ответила Мелина, и действительно, о произошедшем давала знать только сильная слабость и ощущение затекших от отсутствия движения мышц. Мелина потянулась за кувшином с водой, но Погасшая её опередила и налила ей воды в стакан. Их руки на секунду соприкоснулись, прежде чем Мелина сдержанно поблагодарила за заботу.

— Три дня.

Мелина поймала себя на мысли, что и сама в глубине души рада видеть Оливию в целости и сохранности после всего произошедшего. Последнее, что она помнила — это провал в кататоническое состояние и проносящиеся перед глазами осколки скомканных видений: лезвие блестящего черного клинка, вонзающегося в безвольно обмякшее тело, ломающего позвонки, то, как на белой, как будто фарфоровой коже проступает изогнутая наполненная клубящейся тьмой метка, похожая на сколопендру с длинными ножками.

— Что с Годвином? — спросила Мелина, откашливаясь.

— Затишье. Василисков и нежити пока не видно, но думается мне, что это ненадолго. В Лейнделле строят укрепления, мирные жители эвакуируются в сторону Лиурнии, там ситуация спокойнее. Те, кто остался, вооружаются.

— Как мы выбрались? — снова спросила Мелина.

— Я вытащила тебя оттуда, — помедлив, ответила Оливия и отвела взгляд в сторону, едва столкнувшись с удивленным выражением лица Мелины.

— Ох… — девушка прикрыла глаз, пытаясь обдумать произошедшее. Её спасли. Она попыталась представить, как Оливия, с которой они были примерно одного телосложения, разве что та была несколько выше ростом, тащит её к выходу из пещеры. Рискуя своей жизнью. Снова.

— Спасибо… Но тебе не стоило рисковать из-за меня, — произнесла Мелина, отчего-то почувствовав укол раздражения.

— Я не могла тебя там оставить, — резко оборвала её Погасшая, скрестив руки на груди.

Мелина не стала ничего возражать, и перевела взгляд на окно, по которому ползли мутные разводы от дождевых капель. В области печати на глазу внезапно появилась ноющая боль, и девушка аккуратно потерла глаз, надеясь, что неприятные ощущения уйдут.

Она перевела взгляд и заметила, что она укрыта разноцветным пледом. Ткань на ощупь оказалась очень мягкой и приятной. Было видно, что над плотном очень долго корпели.

— Откуда это? — удивленно спросила Мелина, перебирая пальцами плед.

— Это Бок сделал, — легко улыбнулась её Погасшая.

В замешательстве Мелина не знала, что и ответить. Слишком уж она не привыкла к тому, что о ней заботились. Отчего-то часть её души протестовала против этого. Как будто она не заслужила этого всего. Мелине вновь подумалось, что существовать в виде призрака было гораздо проще. Можно было бы просто исчезнуть. Оставаться незримым наблюдателем. А, форсированно вернувшись в физическое тело, она не только стала часто попадать в неприятности и, казалось, растеряла часть своих сил, но и с трудом понимала собственные чувства. Словно бы, потянув за одну нитку в этом клубке из эмоций, неизбежно запутаются и другие.

— Кстати, — перевела тему Оливия, — тебе случайно не снились необычные сны, пока ты была без сознания?

По интонации её голоса было видно, что она что-то скрывает. За все время их совместного путешествия Мелина безошибочно научилась понимать, когда Погасшая темнит, и интуиция ей подсказывала, что банальный на первый взгляд вопрос имеет серьезную подоплеку под собой, и Мелине это совсем не понравилось.

— Нет, — ответила девушка, — к чему такие вопросы?

— Просто любопытно, — натянуто ответила ей Оливия, но тут же, прислушавшись к чему-то, приподняла палец к губам.

Из-за стены доносился приглушенный диалог, но чувствовалось, что он идет на повышенных тонах. Один из голосов был женским — судя по всему, он принадлежал одной из лекарей, работающих в больнице. Второй голос был мужской, очень напряженный, но хорошо узнаваемый. Едва услышав его, Мелина сразу же вспомнила подземелье, и как в ногу Дэвина словно пиявка впился длинный черный корень.

Оливия резко встала с кровати и направилась к выходу, шелестя мантией.