Часть 7 (1/2)

Осаму позвонил Мори и сказал, что ему нужны документы, Огай обещал привезти их в порт на следующий день.

Забрав свой паспорт, съездив за ним в штаб-квартиру мафии, Дазай столкнулся у дверей в кабинет Огая с Чуей, тот, как всегда, смерил его пренебрежительным взглядом, ничего не сказав, и зашагал прочь. В тот же день Осаму подал на развод, не поставив в известность Мори о том, что намерен сделать. Однако скрывать этого он не собирался ни от Огая, ни от кого-либо другого, да и сделать это было бы проблематично, если не сказать — невозможно. В этом мире законы были таковы: если омега решал развестись с альфой в одностороннем порядке, что случалось крайне редко, он обязан был разместить об этом объявление в какой-либо известной газете, а также на специальном сайте, предназначенном как раз для таких целей, дабы альфа, с которым разводятся, мог узнать об этом заблаговременно. Это Осаму и сделал, иначе по местным законам их с Огаем просто не разведут.

Он по-прежнему жил у Анго, но понимал, что это не может продолжаться вечно. Ему следовало найти работу, но в этом и состояла сложность. Имея острый ум, Осаму с лёгкостью мог устроиться в практически любую отрасль, но вот беда — он не хотел становиться каким-нибудь менеджером среднего звена или ещё кем-то подобным. Дазай желал заниматься тем, чем занимался всю жизнь и что получалось у него лучше всего, к тому же ему хотелось находиться к Накахаре поближе, поэтому он решил всё-таки поговорить об этом с Огаем и уломать босса принять его в Портовую Мафию.

Приехав в порт и поднявшись на нужный этаж, Осаму прошёл к кабинету Огая, дождавшись, пока боссу доложит о его приходе охрана.

— Рад тебя видеть, Осаму, — поприветствовал Дазая Огай. — Ты что-то хотел?

— Да, — ответил Дазай, присаживаясь на стул напротив босса. — Мне нужна работа, — решив начать с главного, сказал он.

— И? — Огай приподнял левую бровь, положив подбородок на сцепленные в замок руки.

— Возьми меня на работу.

— Вот как? Но ты же понимаешь, что в нашем мире омеги не могут занимать подобные должности. Я знаю о твоих способностях и талантах и с радостью бы принял тебя в мафию, понимая, что ты был бы очень полезен организации, но как я могу взять на работу омегу?

— Ты сам сказал, что не сомневаешься в моих способностях, кроме того, если ты поставишь меня работать в паре с Чуей, он станет мощнейшим оружием Портовой Мафии. Я говорил, что мы с ним напарники в нашем мире. Ты же босс, и твоё слово закон для всех.

— Так-то оно так, но что скажут люди, если я приму тебя на работу?

— Твоего двойника из моего мира не особо заботило мнение других, и тебя, я думаю, оно не заботит.

— В этом ты прав, но тебе же от этого будет хуже. Как ты собираешься работать среди альф? Когда все узнают, что мы с тобой разбежались, каждый альфа будет видеть в тебе лишь желанный сексуальный объект. Может произойти всё, что угодно. И каким бы крутым бойцом ты ни был, физиология альф такова, что они всё равно сильнее.

— Пусть тебя не заботит этот вопрос. Я смогу за себя постоять. Я думал, что ты это понял.

— Да понял я, понял, — проговорил Огай, поднимаясь со своего места и прохаживаясь по кабину, сцепив руки в замок за свой спиной. — Хорошо, я приму тебя на работу. Но предупреждаю, что тебе придётся непросто и дать тебе высокую должность я не могу. Никто не станет слушать омегу и выполнять его приказы. Что же касается Чуи, то в этом ты прав, из вас получится прекрасный дуэт. Применяя порчу, он сможет уничтожить любого врага.

— Вот и отлично. Кстати, хочу сразу предупредить, что я подал на развод. Думаю, ты понимаешь, что другого выхода просто нет. У нас не может быть отношений.

Огай кивнул, вроде бы соглашаясь, на самом же деле, в его голове уже созрел план, как вынудить Осаму вернуться к нему.

— К работе можешь приступать завтра, — проговорил босс Портовой Мафии.

— Тогда пока, — попрощался Осаму с Мори и покинул его кабинет.

На следующий день Дазай приехал в офис к 9.00 утра, ему выдали пропуск, который был необходим для того, чтобы посещать архив и нижние уровни, наличие которых хранилось в тайне и немногие мафиози знали о них. Когда всем стало известно о том, что омегу приняли на работу в мафию, это вызвало различные пересуды и перетолки, а у кое-кого и недовольство. Этим кое-кем, конечно, оказался Накахара, который, непонятно по какой причине, ненавидел Осаму. Несмотря на то, что Дазая приняли на работу простым бойцом, Мори выделил ему кабинет на несколько этажей ниже собственного. Там располагались кабинеты Рюноске, Хироцу и некоторых командиров отрядов.

— Какого хрена тебе понадобилось в мафии? — с криками ворвался в кабинет Дазая Чуя.

— А что, какие-то проблемы, а, Чуя? — спросил Осаму, смело взирая на альфу.

— Да, проблемы. Только омеги нам в организации не хватало.

— Мне нужна работа, поэтому я здесь.

— Работа? Зачем омеге работа, если он замужем за успешным альфой? — не мог понять Накахара, подходя к столу и нависая над Дазаем.

— Я же говорил, что мы разошлись с Мори. Я официально подал на развод.

— Я думал, что ты мне лапшу на уши вешаешь. Но всё равно. Омега не может работать в такой сфере. Если тебе нужна работа, устроился бы поваром в какой-нибудь ресторан или менеджером в офис.

— Я не умею готовить и вряд ли смог бы работать в ресторане, а чтобы стать офисным планктоном — и речи быть не может. Это скучно. Поэтому я здесь. Только одно непонятно: почему ты так бесишься, а, Чуя?

— Потому что я не переношу омег, а ты — омега, чёрт побери! И ты меня бесишь! — прошипел Накахара в лицо Осаму, сам не понимая, отчего так злится.

— Почему? — невинно хлопая длинными ресницами, спросил Дазай, глядя в голубые озёра, пылающие гневом. — Я что-то плохое тебе сделал?

Накахара фыркнул, не зная, что ответить на это Дазаю, а тот продолжил:

— А может, ты злишься, потому что я нравлюсь тебе?

— Ты мне не нравишься! — снова зашипел Накахара, разозлившись ещё сильнее, потому что Осаму попал в точку. — И в постели ты так себе.

— Ты не говорил мне об этом, когда мы с тобой были в номере того отеля, — ухмыльнувшись, сказал Дазай. — И по тебе не видно было, что я тебя бешу, когда ты меня трахал. А может, повторим? — Осаму обвил Чую за шею руками и поцеловал в губы, чувствуя, как возбуждается альфа, но тот, пересилив себя, оттолкнул Дазая и вылетел из его кабинета, громко хлопнув дверью.

— Ну и характер, — проговорил Осаму, поднимаясь со своего места и подходя к окну. — Как жаль, что я не могу вернуться назад к своему Чуе. Но ничего, никуда ты не денешься. Всё равно будешь моим.

Несмотря на то, что у Дазая не было высокой должности в мафии и подчинённых, он всегда присутствовал на Совете, Мори считался с его мнением и часто спрашивал, как поступить в той или иной ситуации, если в чём-то сомневался. Это не нравилось многим, особенно Чуе, который всегда язвительно высказался в адрес Осаму и упрекал босса в том, что он слушает какого-то глупого омегу. Босс незамедлительно обрывал Накахару и указывал ему на его место, подчёркивая, что это именно он босс, а не Чуя, и тому следует помолчать. Накахара фыркал, пренебрежительно глядя на Осаму, но затыкался, правда, ненадолго. Когда Чуе с Осаму приходилось отправляться на совместные задания, Накахара бесился ещё больше, а если босс назначал Дазая главным в операции, и вовсе, казалось, готов был придушить омегу.

Что касается Достоевского, то Мори, конечно, не уволил его, так как считал, что у него нет на это причин, часто говоря Осаму о том, что если Фёдор имеет что-то против мафии в его мире, это вовсе не значит, что он предатель и здесь. Поэтому Фёдор, как и прежде, оставался одним из исполнителей и присутствовал на всех собраниях, которые проводил Огай. Но Осаму с подозрением поглядывал на брюнета и присматривал за ним издалека, желая уличить его в предательстве, так как не верил в то, что Достоевский в этой реальности чем-то отличается от того, который остался в его мире. Хотя, конечно, не все события в этой вселенной зеркально отображали ту реальность, из которой пришёл Дазай. Например: Чуя никогда не состоял в «Овцах» и «Знамени». «Знамя» не было уничтожено, и возглавлял его именно Достоевский, как ни странно. Все ребята из этого отряда были живы, а Верлен никогда не приходил в Йокогаму, чтобы убить их и забрать Чую.

«Странно, — размышлял Осаму. — Почему так? Ведь события, связанные с «Токийским ястребом» и «Мимик», почти полностью отзеркаливали события, произошедшие в нашем мире, правда, что касается «Мимик», то тут был большой разрыв по времени, но вот всё остальное... Даже их база и цель, которую они преследовали, были совершенно идентичными».

Размышления Осаму прервал стук в кабинет.

— Войдите, — разрешил Дазай. Дверь отворилась, и Осаму удивлённо посмотрел на посетителя, который прошёл внутрь и уселся напротив него.

— Ты что-то имеешь против меня? — в лоб спросил Достоевский.

— С чего ты это взял? — осведомился Дазай, бесстрашно глядя в фиолетовые глаза брюнета.

— Не знаю, как Мори решился принять тебя в организацию, — проговорил Фёдор, постукивая пальцами правой руки по столу. — Может ты и умный, что несвойственно омегам, но меня тебе не провести. Я сразу понял, что не нравлюсь тебе, но мне, если честно, похуй на это. Ещё в первый день, когда мы столкнулись с «Мимик», я заметил твои косые взгляды, а потом босс спровадил меня с Совета, отправив на сомнительное задание. Позже я выяснил, что как только ушёл, Совет состоялся без меня. Это ведь твоих рук дело? Ты как-то заставил босса сделать это?

— Да я-то тут причём? — невозмутимо спросил Осаму, смело глядя на оппонента. — Я ведь не босс Портовой Мафии, и только ему решать кого и куда отправлять.

— Ну-ну, — протянул Достоевский, сверля Осаму пронизывающим взглядом, а тот натянул на лицо непроницаемую маску. — Знаешь, — проговорил Фёдор, поднимаясь со своего места и подходя к Осаму, склоняясь над ним и нависая, — я слышал, что вы с Мори разводитесь...

— И что?

— Ты довольно привлекательный омега, я бы сказал, красавчик. Но таким, как ты, не место в подобной организации.

— Надо же! Не думал, что ты сноб<span class="footnote" id="fn_32236263_0"></span>, Фёдор! — Дазай усмехнулся, нагло и без тени страха посмотрев на собеседника.

— Я не сноб, — возразил Достоевский, хватая Осаму за плечи и прижимая его к спинке стула. — Просто мы живём в жестоком мире, и он жесток именно для таких, как ты. Поэтому каждый омега должен знать своё место.

— О, — Дазай широко улыбнулся, — и какое же моё место? Может, подскажешь?

— Конечно, подскажу и укажу. Место таких, как ты, дома. Ваше предназначение — хранить домашний очаг: готовить еду для мужа, рожать детей и согревать постель супруга по ночам, когда он приходит с работы после утомительного дня. Омегам нечего делать в мафии, и ты это знаешь. А если омега остаётся без защиты и покровительства альфы, его судьба может быть весьма печальной. Поскольку вы с Мори больше не вместе, и тебе, судя по всему, нужны деньги, я бы мог предложить тебе свою защиту и покровительство. Ты ни в чём не будешь нуждаться, и никто не посмеет тебя обидеть.

Фёдор приблизил своё лицо к лицу Осаму и, отпустив его плечи, провёл большим пальцем правой руки по щеке, а затем его губы накрыли губы Дазая, а язык прорывался в рот всё глубже. Осаму ощутил возбуждение альфы; когда он всё это говорил Дазаю, в его глазах сверкнул безумный огонёк. Осаму был ошарашен происходящим, но по его лицу невозможно было понять, о чём он думает. А в следующий миг Осаму резко и довольно сильно оттолкнул от себя Фёдора, и тот от неожиданности отлетел назад на несколько метров и не сумел удержаться на ногах. В этот момент дверь в кабинет Дазая открылась, и на пороге показался Чуя.

— Что здесь происходит? — спросил он, проходя внутрь и удивлённо глядя на Осаму, а затем на Фёдора, сидевшего на полу.

— Ничего, — невозмутимо ответил Дазай, переводя взгляд с Фёдора на Чую.

— Подумай о моих словах, — проговорил Достоевский, поднимаясь на ноги и проходя к выходу.

Когда за Фёдором закрылась дверь, Чуя подошёл к столу Осаму и, глядя в его глаза, произнёс:

— О чём он говорил?

— Тебе-то что?

— Да так, любопытную картину я тут наблюдал, — сказал Чуя. — Достоевский что, приставал к тебе?

— Да с чего ты взял?

Чуя усмехнулся.

— Я ведь не слепой, а ещё эта комната до сих пор пропитана феромонами. Я чувствую это, он явно был возбуждён.

— Да ну? А я и не заметил.

— Будь с ним поосторожнее. От него можно ожидать чего угодно.

— Надо же! Чуя за меня беспокоится?

— Вовсе нет.

— Ладно, учту на будущее, — Осаму положил руки на стол и подпёр ими голову. — Ты что-то хотел, Чуя?

— Да, — Накахара присел на стул напротив Осаму. — Мори сказал обсудить с тобой план по уничтожению «Токийского ястреба» в столице, ведь это ты настаиваешь на ликвидации этой организации. Хотя ты знаешь моё мнение по поводу того, чтобы работать с тобой в паре, но что же делать? — Чуя развёл руками. — Приказ босса.

Осаму открыл ящик стола, извлёк из него папку с какими-то документами и передал её Чуе.

— Что это? — спросил Накахара, открывая папку.

— Вся известная мне информация на «Токийский ястреб». Здесь список предполагаемых эсперов, которые в ней состоят, и их способностей.

— Предполагаемых?

— Да, возможно, список неточный. Его нужно проверить, прежде чем выступать против них. Видишь ли, у меня, можно сказать, связаны руки. Я не могу проверить достоверность информации сам, думаю, ты понимаешь почему. Никто не хочет слушать омегу, а связей у меня в этом мире, как выяснилось, нет, да и должность не позволяет отдавать распоряжения. Проверкой и уточнением списка придётся заняться тебе.

— Откуда он вообще у тебя? — спросил Чуя, листая документы.

— Да так, удалось кое-что выяснить. Как много времени тебе понадобится на проверку информации?

— Не знаю, день-два, — задумчиво проговорил альфа, в душе надеясь, что информация окажется недостоверной, и тогда он сможет указать омеге его место, а может быть, Осаму ещё и уволят.

Поднявшись со стула, Чуя направился к выходу из кабинета, но Дазай его окликнул:

— Чуя, подожди.

— Ну чего ещё? — спросил Накахара, разворачиваясь к Осаму.

— У тебя есть брат?

— Брат? Интересно, с чего такие вопросы? И почему ты их мне задаёшь?

— Хорошо, спрошу по-другому. Ты знаком с Верленом?

Чуя поменялся в лице, с подозрением глядя на Осаму.

— Откуда тебе известно о Верлене?

— Значит, ты знаешь, кто это. Отлично, — радостно заявил Дазай. — Видимо, здесь всё пошло по-другому сценарию, и вы, конечно же, не сражались с Верленом, а следовательно, он по-прежнему обладает разрушительной Силой и может представлять угрозу. Тебе известно, где он?

— Откуда ты вообще о нём узнал? — подходя к Дазаю и склоняясь над ним, прошипел Накахара, действительно не понимая, как Осаму стало известно о Верлене. — Да кто ты такой, чёрт возьми?! Тебе известно то, чего ты знать просто не можешь, и, в частности, обо мне. Отвечай, откуда ты знаешь о Верлене?!

— Не кипятись, — Осаму бесстрашно смотрел Чуе в глаза, понимая, что нужно что-то соврать. Однако выяснить информацию о том, в каких отношениях Чуя находится с Полем, тоже было необходимо. Его реакция на вопрос Осаму оказалась странной, да и где находился сам Верлен, было неизвестно, но в мафии он точно никогда не состоял — Осаму это выяснил. — Просто ответь мне, Чуя.

— С какой стати я должен тебе отвечать?! — прорычал Накахара. — Кто ты такой? О Верлене никому не известно.

— Это я уже понял. А Артюр Рэмбо, выходит, жив? Ведь мы его не уничтожили с тобой, — тихо вслух размышлял Осаму, сверля Чую взглядом. — И каким образом ты попал в мафию?

Глаза Чуи уже метали молнии, он был в бешенстве, и, кажется, с трудом себя сдерживал, чтобы не применить к Дазаю физическую силу. Желая немного разрядить обстановку, да и просто потому, что ему захотелось, Осаму впился в губы альфы страстным поцелуем, обвивая его шею руками и оглаживая спину. Как ни странно, Чуя ответил на поцелуй, вновь поддавшись обаянию Дазая и пойдя на поводу природных инстинктов, с которыми он не в силах был бороться. Хотя всё это казалось ему очень странным. Он и раньше имел дело с омегами, но ни один из них не влиял на него подобным образом. Почему-то Чуя страстно желал именно этого омегу, несмотря на то, что зарёкся связываться с ними. Близость Осаму, его поцелуи просто сводили с ума, и именно поэтому Чуя злился, желая держаться от него подальше, чтобы не попадать под его влияние. Накахару пугало то, что происходило с ним, когда рядом находился Осаму, но противиться ему и самому себе было очень сложно. Да и знал-то он его всего ничего. Откуда взялось это странное влечение и необъяснимая тяга к нему?

Альфа принялся срывать с Осаму одежду; отстранившись ненадолго, он закрыл замок на двери гравитацией. Когда рубашка Осаму оказалась на полу, а сам он сидел на столе, Чуя, не спросив разрешения, распустил бинты на спине Дазая, проникая руками под них, а когда пальцы нащупали странные рубцы, Накахара замер, отрываясь от губ Осаму, удивлённо уставившись на него.

— Что это? — спросил альфа, срывая повязки и разворачивая Дазая так, чтобы видеть его спину.

Представшая глазам картина шокировала Накахару: вся его спина была испещрена безобразными продолговатыми шрамами, некоторые из рубцов до сих пор не до конца зажили, на них была коричневая корка, местами начинающая отставать от тела. Осаму, который вовсе не собирался показывать свои увечья Чуе, дёрнулся и соскочил со стола, поднимая с пола рубашку и накидывая её на себя, желая прикрыть спину. Чуя растерянно смотрел в карие омуты, когда Дазай уже застёгивал пуговицы.

— Это он? — тихо спросил альфа.

Осаму не знал, что ответить, ведь ему и самому не было известно, как он получил эти шрамы, но догадывался, что появились они благодаря Мори, однако Чуе говорить об этом не собирался, да и кому-либо другому тоже, поэтому сказал первое, что пришло в голову:

— Я попал в аварию.

— Не ври, — Чуя с недоверием смотрел в глаза цвета виски своими голубыми озёрами, перед ними всё ещё стояла спина Дазая, покрытая старыми и новыми шрамами. Схватив Осаму за плечи, Чуя развернул его к себе задом, задрав рубашку и снова разглядывая шрамы. — Это ведь рубцы от кнута. Старые и новые. Как часто он это делал? Поэтому ты от него ушёл?

Дазай отбросил руки Чуи, разворачиваясь к нему лицом.

— Я не давал тебе позволения копаться у себя в душе. И вообще, Чуя, у тебя есть работа. Не стоит затягивать с «Токийским ястребом», враг снова может попробовать нанести удар. А если я знаю не обо всех эсперах, у нас могут возникнуть проблемы.

Чуя схватил Осаму за плечи, вновь разворачивая к себе спиной и заставляя лечь животом на стол, срывая с него рубашку и упираясь своим стояком между его ягодиц. Склонившись к шее Дазая, Чуя провёл по ней языком, прошептав:

— Я не могу ходить по офису мафии в таком состоянии, — оглаживая спину Дазая руками, Накахара произнёс: — Не хочешь говорить, откуда у тебя эти шрамы, — не говори, но я не уйду просто так.

Чуя расстегнул брюки Осаму и стянул их до колен вместе с трусами. Смочив палец слюной, он протолкнул его внутрь омеги, чувствуя, как тот потёк от возбуждения. Двигая пальцем внутри Осаму, Чуя нащупал чувствительную точку и надавил на неё, отчего Дазай застонал, двинув бёдрами навстречу руке Накахары. Палец скользил внутри омеги довольно легко из-за естественной смазки, и Чуя протолкнул в него второй, ускоряя движения. Дазай вновь застонал, насаживаясь на пальцы, а Чуя ввёл в него ещё один, снова надавливая на простату и чувствуя дрожь партнёра. Накахара провернул пальцы внутри Осаму, вновь резко толкаясь вперёд, отчего Дазай не смог сдержать очередного стона.

— Хочу тебя, — прошептал Чуя, вытаскивая из Дазая пальцы и приставляя ко входу в анус крупную головку сочащегося члена, толкаясь внутрь, проникая в любовника почти полностью, а тот двинул бёдрами ему навстречу, со стоном насаживаясь до конца. Удерживая одной рукой Осаму за ягодицу, Чуя сжал второй его плечо, резко двигая на себя. Подавшись назад, Накахара толкнулся вперёд, входя на всю длину своего, внушительных размеров, органа, выбивая из Осаму очередной стон и прикусывая кожу на его шее. Дазай сам двинул бёдрами назад, насаживаясь на член сильнее, встречая новый толчок альфы очередным стоном. Чуя ускорил движения, всё резче толкаясь в партнёра, проникая глубже, входя на всю длину и сам при этом постанывая. Стол, казалось, не выдержит этого бешеного темпа, так как он ходил ходуном, жалобно поскрипывая, каждый раз, когда Чуя вбивал Дазая в его поверхность. Снова прикусив кожу на шее Осаму, отчего тот застонал, Накахара ускорился ещё более, сжимая всё крепче его плечо и всё резче насаживая на член. Чуя долбился в любовника всё быстрее, проникая внутрь с хлюпающими звуками и пошлыми хлопками тела о тело, чувствуя, как наружный сфинктер Дазая сократился несколько раз, охуительно сжимаясь вокруг его члена, когда Осаму с криками изливался на пол. Чуя сильно сжал его плечо, резко двинув омегу на себя, проталкивая узел внутрь и со звериным рычанием изливаясь в него. Вновь двинув бёдрами вперёд, Чуя протолкнул узел глубже, ощущая, как Осаму снова начинает сжиматься вокруг его члена, в очередной раз вскрикнув, испытывая второй оргазм и доводя этими сокращениями альфу почти до безумия. Сам Накахара кончил почти одновременно с Дазаем, со стонами излившись в него во второй раз. После третьего оргазма у обоих партнёров, узел постепенно начал спадать, и вскоре Чуя смог выйти из Дазая, оглаживая его вспотевшую, разгорячённую кожу. Чмокнув Осаму в плечо, Чуя надел боксёры и застегнул штаны, а после и рубашку. Дазай тоже принялся одеваться, вытерев следы их любовных с Накахарой утех со своего тела.

— Пойду работать, — произнёс Чуя, направляясь к выходу из кабинета Дазая.

— Заходи, если что, — усмехнулся Осаму, неотрывно глядя в голубые озёра.

— Непременно, — бросил Чуя.

— Папку забыл, — сказал Осаму.

— Точно, — Накахара вернулся к столу и, взяв в руки папку, покинул кабинет Дазая. Он не заметил взгляд тёмно-серых глаз, которые сверлили его спину, пока Чуя шёл по коридору, направляясь к лифту.

После окончания рабочего дня Осаму отправился домой. Теперь он жил не у Анго, так как мог позволить себе съём жилья. Правда, с тех пор, как он начал работать в мафии, ещё не прошло и месяца, но Огай выдал ему аванс, к тому же, в силу своей профессии, теперь Дазай мог раздобыть деньги иным способом: отняв их у кого-то из захваченных пленников или угрозами и шантажом, да и просто кого-то ограбив. Выйдя из своего кабинета, Осаму почувствовал спиной, что на него кто-то смотрит. Этот кто-то провожал его взглядом до лифта, однако Дазай оборачиваться не стал, хотя явно ощутил альфу и его возбуждение. Альф в порту было полно, но вот озабоченных альф — чуть меньше.

Когда Дазай вышел из высотки мафии, то снова ощутил на себе этот взгляд. Вместо того, чтобы вызвать такси, Осаму решил пойти пешком и, так или иначе, заставить своего преследователя показаться. На улице было темно, Дазай специально свернул в безлюдный переулок, и его преследователь, наконец, дал о себе знать, идя за ним уже не скрываясь. Сделав вид, что оступился, Осаму замедлил шаг, к тому же он всё ещё ходил с тростью, поэтому альфе не составило труда его догнать. Положив руку на плечо Осаму, он попытался развернуть его лицом к себе, однако тут же вскрикнул от боли и начал оседать на землю. Из его правого бока торчала рукоять ножа. Улыбнувшись, Осаму склонился над альфой и извлёк нож из раны, а также вытащил у мафиози из кобуры пистолет и положил в карман своего плаща. Альфа корчился на земле от боли, а Дазай надавил ему тростью на горло. Тот захрипел, пытаясь схватиться за трость руками и откатиться в сторону, но Дазай наступил здоровой ногой на его правый бок, туда, где была рана, альфа взвыл от боли, и Осаму сказал:

— Не дёргайся, — а затем обратился к кому-то другому: — Кто он? Нет смысла скрываться, я знаю, что ты здесь.