Глава 3 (1/2)

Утро встретило Гена головной болью. Однако это не остановило его от того, что вечером этого же дня, он тайком пробрался к запасам и взял еще вина. Оно отлично помогало не думать о Сенку, как и о чем-либо другом. А это именно то, чего Ген хотел. За те часы, что прошли между утром и вечером, Ген окончательно осознал, что мысли причиняют ему исключительные страдания. Он бы с радостью от них отказался, ради чего, собственно, и украл немного вина.

До того, как это произошло, Ген успел уже непонятно в который раз прокрутить все у себя в голове и прийти к выводу, что чувствует он себя неважно, но помочь себе ничем не может. Даже стыдно стало, Ген ведь психолог. Точнее, он хотел им быть когда-то.

В прошлом мире Гену удалось прославиться в юном возрасте благодаря дурацким телешоу. Правда случилось это по чистой случайности и, на самом деле, подобной цели Ген не имел. Психологией он увлекся достаточно рано, и в будущем планировал использовать ее в совсем иных целях. Он хотел помогать людям справиться с их проблемами и трудностями, давать дельные советы и непременно делать их жизнь лучше. Ген хотел, чтобы как можно меньше людей столкнулось с тем, через что пришлось пройти ему самому. Это и была его мотивация. Он мечтал о просторном светлом кабинете, куда, сквозь большие окна, будет проникать солнечный свет. В этом кабинете Ген бы общался с клиентами, используя психологию исключительно во благо. Однако все сложилось совсем иначе, и Ген стал тем, кем становиться не планировал — обманщиком, если говорить прямо. Да, телешоу помогли ему разбогатеть, издать собственную книгу и даже обзавестись квартирой в Токио, но он не испытывал удовлетворения, занимаясь подобной деятельностью. Ген планировал однажды оставить телевидение, пойти в университет и после него все же осуществить мечту о светлом кабинете.

Зеленый свет, превративший человечество в камень на несколько тысячелетий, малость помешал его планам. Вернувшись к жизни в новом мире, Ген больше не имел никакого шанса осуществить свою мечту. Он продолжил заниматься тем же, чем промышлял ранее — манипулировал людьми, обманывал их и заставлял поступать в соответствии с его собственными интересами. Да, Ген делал это во благо, но это не отменяло того факта, что ложь — есть ложь. Хотя, с другой стороны, Гену даже нравилось. Имелся в этом какой-то азарт. И все же порой он думал о том, что было бы неплохо обзавестись светлым просторным кабинетом даже в Каменном мире.

И в тот день, когда благополучно завершился первый полет воздушного шара, Ген там оказался. Правда находился этот кабинет в его воображении. Единственным клиентом стал он сам. Отчасти, это походило на нечто не совсем адекватное, но Гену было слишком нечего делать, а от обычных мыслей он реально устал. Вот и пришлось пофантазировать.

Проснувшись, Ген еще долго лежал в постели и бездумно смотрел на соседний футон, где раньше спал Сенку. Теперь он вернулся в деревню, и Ген смог бы это принять, если бы он полетел туда не с Рюсуем. Такой вариант его совсем не устраивал. Не устраивал настолько, что Ген нашел в себе силы покинуть палатку и пойти к реке, чтобы умыть лицо. Спустя несколько десятков минут и примерно пять выпитых стаканов прохладной воды, он постепенно начал приходить в себя.

Ген вновь отправился в лес, это стало уже привычкой. Он не хотел ни с кем контактировать. Еще больше он не хотел, чтобы его заметил старик Касеки, почему-то любящий загружать работой именно Гена.

Дойдя до места, кажется, ставшего его личным, Ген опустился на землю и прикрыл глаза, погружаясь в собственные мысли. Тогда-то его воображение и нарисовало светлый кабинет, залитый солнечным светом.

Ген сидел в мягком удобном кресле, стоящем напротив стола. За столом сидел он же, только волосы у этого второго-Гена-настоящего-психолога были однотонными, одет он был в сиреневую рубашку модного, на момент две тысячи восемнадцатого года, кроя, а на щеке отсутствовал шрам, оставшийся после окаменения. Но в остальном, они были абсолютно одинаковыми.

— Что вас беспокоит?

Лишь в этой странной фантазии Ген впервые задал себе данный вопрос, и честно попытался на него ответить. Оказалось, это не так и просто, но все же он справился.

— Что меня беспокоит? — задумался он. — Ну… примерно все. Я устал от такого существования, мне жизненно необходим отдых, последнее время я не могу нормально спать, вчера я перебрал с алкоголем, хотя прекрасно держался последние несколько лет, ведь мне вообще нельзя пить. Но мне понравилось, правда голова утром адски болела, но уже почти прошло. Что еще? Ах да, я уже очень давно безответно влюблен в кое-кого, кто утверждает, что отношения ему не нужны. Но я ему не верю, потому что он, по факту, такой же живой человек, как и все остальные, он нуждается в заботе и поддержке, порой это видно. Полагаю, ему могут понравиться отношения. Не обязательно со мной, но лучше со мной. Я хотел ему признаться, но не смог, потому что… Потому что все было прекрасно, до появления одного мерзкого самовлюбленного типа, который пристает к человеку, в которого я влюблен. А еще меня просто все бесит, и я плохо понимаю, чего я хочу, ну, кроме отношений с ним. Это меня и беспокоит!

Монолог Гена звучал несколько истерично, в нем содержались нотки неприязни к самому себе. Ген-настоящий-психолог выслушал внимательно, иногда кивая и заглядывая своими серьезными синими глазами прямо в душу. Спустя непродолжительное молчание он заговорил:

— Давайте разбираться. Как я понимаю, главная ваша проблема — безответная влюбленность, так ведь?

— Не-а, — все также истерично усмехнулся Ген, — я не знаю, в чем моя проблема. Но возможно.

— Хорошо, нам следует попробовать выявить проблему еще раз.

Подход был правильным, но, на взгляд Гена, слишком мягким. Хотя, стань он психологом в действительности, может так бы и разговаривал со своими клиентами. Но он не стал, а происходящее вокруг было лишь его весьма странной фантазией.

— Проблема в том, что я хочу быть с Сенку, но не могу заставить его быть со мной. Это проблема номер один. Номер два — Рюсуй, хочу, чтобы он наконец понял, что он не правит всем этим гребанным миром и не может заполучить все, что ему угодно просто потому, что он хочет. Третья проблема это, — Ген вздохнул, потом широко улыбнулся, — это то, что я хочу минимум месяц жить в роскошном отеле где-нибудь на Мальдивах, есть тосты с авокадо на завтрак, плавать в теплом океане и любоваться закатами, попивая безалкогольный Мохито. И там обязан быть Сенку, мы вместе должны делать все эти штуки, а еще мы должны спать на одной кровати. Хочу заняться с ним сексом, он до ужаса горячий. И хочу любить его. Хочу… не знаю, много чего, или ничего. Я…

— Вы запутались, — закончил фразу Ген-настоящий-психолог.

— Возможно, — очень нехотя, но Ген все же был вынужден признать это. — И что же я должен делать, по твоему мнению, моя дорогая версия из несбывшейся мечты?

— Для начала постараться не совершать глупостей.

— Не совершать глупостей? — Ген рассмеялся. — Сама эта ситуация кошмар какая глупая, не находишь?

Он смеялся до тех пор, пока светлый кабинет не исчез, сменяясь лесом. Осмотревшись, Ген продолжил смеяться, а потом подумал, что так и до психушки недалеко. Только что его внутренний диалог превратился в какой-то чересчур реальный спектакль, разыгранный воображением. Хотя ему даже понравилось, Ген бы еще как-нибудь пообщался с другой версией себя. Хорошо, что в Каменном мире не было психушек.

Диалог этот, к сожалению, особых выводов сделать ему не помог. Главный вывод заключался в том, что он облажался. Менталист не может разобраться с собственными мыслями — так нелепо и низко. Суть второстепенного вывода крылась в том, что Ген действительно запутался. Наверное, ему следовало обозначить свои желания более четко, чем «до смерти хочу быть с Сенку, а еще отдохнуть», но он этого не сделал. Ген также не прислушался к совету о том, что нужно постараться не совершать глупостей. Он совершил глупость в этот же день. Да, он украл немного вина из запасов.

Вино он украл и на следующий день. Спустя время он научился пить столько, сколько хватало, чтобы заткнуть собственные мысли, но было недостаточно, чтобы вызвать головную боль на следующий день. Один бокал вина перед сном вошел в привычку. Гену следовало бы забить тревогу, но он пребывал в слишком апатичном состоянии, чтобы беспокоиться о последствиях своих действий. Вино давало отличный кратковременный эффект, и его это устраивало. Не пил Ген лишь два дня, потому что работа, что дал ему Касеки, все же нашедший его, утомила настолько, что Ген смог только доползти до хижины и упасть на футон.

О том, чтобы перестать пить, Ген подумал только тогда, когда у него появилась возможность отправиться в деревню Ишигами. Возможностью этой он, конечно же, воспользовался, потому что больше не мог выносить разлуку с Сенку, которая, если задуматься, длилась не больше двух недель. Но для него прошла целая вечность. Он не видел Сенку целую вечность. А Сенку целую вечность был с Рюсуем, и это ужасно злило. Ревность всегда являлась одним из самых деструктивных чувств. К сожалению, она была также одним из самых сильных.

Увидеть Сенку спустя время, было… волнительно. Сердце Гена, стоило ему увидеть до боли знакомую прическу и пронзительный взгляд алых глаз, кажется, решило покататься на американских горках, заставляя его забыть о том, как дышать. Вроде, и приятно, но, вроде и ненормально. До встречи с Сенку Ген не думал, что способен влюбиться в кого-то столь сильно. Но он влюбился, несмотря на возраст равный сумме чисел три тысячи семьсот и двадцать.

— Я так рад тебя видеть, мой дорогой Сенку, — сказал Ген, положив руки ему на плечи.

Сенку тоже был рад, это читалось во взгляде, но его радость будто была какой-то иной. Не влюбленной, просто заинтересованной. И отчего-то немного фальшивой, словно Сенку пытался не дать каким-то определенным эмоциям вырваться наружу. Он сделал несколько шагов назад, сбрасывая руки Гена со своих плеч и обрушил на него подробный рассказ о дальнейшем плане действий.

Послушать о том, что сейчас силы будут брошены на поиски нефти и развитие сельского хозяйства, необходимое, как для возрождения цивилизации, так и для плаванья на другой конец Земли, было, конечно, интересно, и Ген с радостью слушал, но хотел он иного. Например, обнять Сенку, поцеловать.

Он с горестью вспомнил, что в деревне они живут в разных местах. Сенку с Хромом, а он в своей собственной хижине, которую заполучил путем хитроумных манипуляций спустя несколько недель после своего перехода на сторону Царства науки. Расстроило Гена и то, что Сенку не уделил ему достаточно времени, очень скоро отправившись в лабораторию, сказав, что у него еще куча дел.

Возвращение в деревню Ишигами свело Гена с еще одним человеком, встречи с которым он не то чтобы ждал, но в целом был ей даже рад. Этот человек — Юкио Сайонджи. Друг друга они узнали еще в Империи Цукасы, но сблизились уже после победы над ней. У них быстро получилось найти общий язык. Друзей Ген не заводил, предпочитая сохранять дистанцию между собой и остальными людьми, но Юкио определенно ему импонировал, по крайней мере больше других. Порой, когда выдавалась свободная минутка, Ген и Юкио болтали о всякой ерунде, и эти разговоры казались комфортными. Почти во всех людях, даже в Сенку, Ген видел определенный подвох, но в Юкио — нет. Он был открытым и добрым человеком, слишком добрым для этого мира. Иногда Ген удивлялся, как он вообще смог выжить рядом с Цукасой, на дух не перенося насилия. Но, как бы там ни было, Ген радовался, что сейчас Юкио в порядке. Ему он желал исключительно хорошего.

При встрече Юкио взял Гена за руку, мягко сжал его ладонь и, улыбнувшись, сказал:

— Привет, Ген. Очень рад тебя видеть.

— Я тоже.

Ген даже не соврал. Говорили они достаточно долго, это был приятный пусть и чисто формальный диалог о том, чем они занимались все то время, пока не виделись. Юкио увлеченно рассказал про походы с Хромом и Кохаку, и про жизнь в деревне, про то, как ему здесь нравится. Ген не сразу сообразил, что может извлечь выгоду из доверительных отношений с Юкио. Он ведь все это время работал в команде с Сенку и Рюсуем, а значит должен был что-то о них знать.

— Слушай, — якобы между делом начал Ген, — мне тут стало любопытно, чисто как человеку, ответственному за сохранения дружественного настроения в нашем научном царстве. Рюсуй и Сенку ладят, да?