Глава 1 (1/2)

Ген толком не знал, когда конкретно это началось. Порой ему казалось, что это было всегда. То есть как, не всегда-всегда, конечно, но с того момента, как он впервые увидел Сенку, так точно. Правда, доказательств у него не было. В те, сейчас кажущиеся далекими дни, Ген ни о чем таком не думал. Его заботило лишь собственное выживание. Он пытался найти покой и хотя бы намек на стабильность и уверенность в будущем. Надо полагать, поэтому он и остался с Сенку, а не вернулся к Цукасе. Точнее, это основная причина. Имелась еще и побочная, то самое это.

Определений можно было подобрать много, начиная от восхищения и заканчивая симпатией. Но, по правде говоря, куда лучше подходило банальное слово «влюбленность». Она — соединение всех восторженных чувств, умноженное на желание находиться рядом. Гену было знакомо это состояние. Он уже испытывал его когда-то и мог абсолютно точно его идентифицировать. Впрочем, также он мог начать врать самому себе, чем, в принципе, и занимался слишком долгое время.

Ложь определенно была призванием Гена. Он без проблем обманывал кого угодно. Ну почти. Обмануть собственный разум было труднее, но задача не являлась невозможной. У Гена больше получилось, чем не получилось. Он смог засунуть чувства, что у него возникали, всякий раз, когда он смотрел на Сенку, куда-то глубоко, туда, откуда они, в теории, выбраться не должны были. Это сработало. Жаль только, что лишь на определенное количество времени.

Сейчас, когда у Гена появилось больше свободного времени, чем раньше, он часто думал об этом. Прекрасно зная о вреде чрезмерного самокопания, он, тем не менее, продолжал промышлять подобным. Уходил куда-нибудь в лес, собирал первые цветы и плел венки, или гулял у моря, когда там никого не было, думая о разном. В основном о себе, Сенку и том, через что они прошли и как все вдруг изменилось.

На небе светило солнце, но жарко еще не стало. То были недолгие весенние дни, отделяющие последние мгновения приятной прохлады от знойной летней жары. Любимое время Гена. Оно отлично подходило для долгих прогулок и философских мыслей, которые, правда, уже давно стали обременяющими.

Ген сидел, прислонившись спиной к толстому стволу дерева. Теплые лучи успокаивающе касались лица. Он бы предпочел поспать, но ставшая необходимостью рефлексия, не давала расслабиться. Мысли его опять занимал Сенку. И это даже бесило.

Последнее время стало труднее справляться с навязчивыми мыслями о нем. Пусть влюбленность присутствовала всегда, раньше было легче. Гену просто нравился Сенку, но это не приобретало каких-то осязаемых форм. У него не было определенных фантазий, он не мечтал о том, как они будут целоваться под звездами и говорить друг другу слова любви. Прежде чувства были такими же глубокими, но не явными. Ген восхищался Сенку, уважал его, хотел всегда и во всем ему помочь и… И да, он был влюблен, но это не мешало их адекватному взаимодействию.

Гену прекрасно удавалось скрывать свое желание заполучить нечто большее, он просто выдал его за доброту и дружбу. Все в это верили, даже сам Сенку. Даже когда Ген подарил ему телескоп на день рождения, когда он был готов рисковать своей жизнью ради Сенку и делать прочие вещи, совсем ему несвойственные. Например, выполнять монотонную работу, пусть и через раз. Так бы Ген не стал этого делать, но стоило пониманию того, что это ради Сенку, замаячить на горизонте, как его мнение тут же менялось.

Гена все устраивало, по крайней мере, почти устраивало. Иногда, оставаясь в одиночестве, он позволял себе мечтать о чем-то большем. Но мечты эти разбивались о горькую правду. Сенку не нужны отношения — он сам неоднократно это говорил, когда Ген намеренно заводил разговор на эту тему. Не то чтобы Ген абсолютно в это верил, точнее, он не верил вовсе, но настаивать ни на чем не стал.

Результатом его чувств стало обещание, которое Ген дал самому себе. Он пообещал заботиться о Сенку, поддерживать его и быть рядом, даже если тому это не требуется. Потому что, на самом деле, Сенку это требовалось. Ген, благодаря знаниям психологии, видел несколько больше остальных людей. Он замечал, что Сенку слишком много на себя берет, напрочь игнорирует собственные эмоции и считает потребность в отдыхе какой-то не очень смешной шуткой.

Ген никогда не навязывался, его помощь всегда была осторожной и грамотной. Он невзначай отвлекал Сенку от работы, когда видел, что тот слишком устал. Разговаривал с ним о всяких вещах, к восстановлению цивилизации не относящихся. Всегда оставался где-то рядом. Сенку, наверное, этого не замечал, но Ген знал, что его действия важны.

У Гена и Сенку были хорошие отношения, доверительные, но дружеские. Так и должно быть, это логично, но Ген понимал, что хочет несколько другого, однако, не собирался ничего требовать. Решил, что может оставить это на потом, когда работы будет чуть меньше, когда Сенку станет старше, еще когда-нибудь.

Все, что у него было — немногие, но очень личные моменты, проведенные наедине. В эти моменты они просто сидели рядом и говорили, или молчали. Самое близкое их взаимодействие случилось в день, когда была найдена пластинка с песней Лилиан. Сенку чувствовал себя подавленно, услышав голос отца, шанса на возвращение которого он не имел. Сенку рано ушел к себе, Ген отправился следом. Он опустился на край футона рядом с Сенку и обнял его. Они сидели так, не произнеся ни слова, до тех пор, пока Сенку не уснул. Тогда Ген укрыл его одеялом и уже намеревался уйти, однако, в последний момент наклонился к нему и оставил на щеке быстрый поцелуй. Ничего большего между ними не случалось.

Ген правда умел справляться со своими чувствами, откладывая перспективу чего более серьезного на потом. И вот это «потом» наступило.