Пролог (2/2)

Мимо его камеры пронесся заспанный охранник, на ходу застегивая форменную мантию.

– Что случилось?! – Люциус прижался к решетке.

Вопли все продолжались. От них можно было сойти с ума.

– Умоляю, у меня там жена и сын, скажите, что происходит?!

Малфой просунул руку сквозь прутья и вцепился в мантию охранника.

– Дементоры взбунтовались! – в панике крикнул тот, не замечая, как трещит ткань под пальцами узника. – Нам сообщили – они ворвались на второй уровень и напали на заключенных. Пока неизвестно, успели ли они применить свой проклятый поцелуй!..

***

– Этого не должно было произойти... – оправдывался Шеклболт. Он не смел посмотреть на сидевшего прямо на голом каменном полу Малфоя. Тот казался совершенно обезумевшим: застывший взгляд, спутанные давно немытые волосы, в которые он запустил пальцы так, словно намеревался выдрать их с корнем, искаженное горем лицо...

Драко и Нарцисса остались живы, только разве можно назвать живыми тех, кто не говорит, не слышит, не видит и ничего – абсолютно ничего! – не чувствует?

Люциусу дали попрощаться с ними, перед тем как отправить в Мунго на освидетельствование. Его жена и сын лежали на носилках, точно восковые куклы – бледные и неподвижные.

– Этого не должно было произойти... – голос Кингсли выдавал неподдельное сочувствие к враз потерявшему близких Малфою, а еще – стыд. Ведь Шеклболт лично обещал Люциусу, что с его родными все будет в порядке. – Мы хотели сделать как лучше... Хотели избавить заключенных от присутствия этих существ. Но они, дементоры, наплевав на все запреты, вломились на второй уровень... Прежде чем их удалось остановить, они применили поцелуй к трем охранникам, а затем – к Драко и Нарциссе. Я сожалею, Люциус. Приказ о твоем освобождении уже подписан мною лично. Тебя даже не станут ограничивать в правах владения палочкой. Возвращайся домой. Я очень сожалею...