Часть 1 За минуту до смерти. Глава 3 (1/2)

9 января 1982 года. Мой двадцать первый день рождения. Настроение с утра — хуже некуда, особенно после того, как Дамблдор — Мордред бы его побрал — по-отечески настоял, чтобы я сегодня взял отпуск.

— Вы неважно выглядите, Северус. Вам необходимо развеяться. Пусть сегодня все уроки по зельеварению проведет профессор Слагхорн.

Почему Дамблдор позволяет себе думать, что лучше меня знает о моих потребностях? Единственное, что мне действительно нужно сегодня — так это флакон хорошего быстродействующего яда. Впрочем, нет. Я же дал слово остаться в живых, чтобы когда-нибудь, через много лет, защитить сына Лили от якобы грозящей ему опасности. «Темный Лорд вернется!» Откуда Дамблдор знает, что он непременно вернется? Впрочем, кого ты обманываешь, Северус? Ты ведь не понаслышке знаком с Темной магией и отлично понимаешь: если бы Темный Лорд ушел за грань — метка на твоем предплечье бесследно исчезла бы, а не просто поблекла, точно выцветшее на солнце белье. Как ему удалось не погибнуть после отраженной Авады? А как удалось Поттеру — полуторагодовалому младенцу — выжить после убивающего заклятия? Поттер! Почему я думаю о нем даже в собственный день рождения?!

— У вас уже есть планы на сегодняшний день? — интересуется мой сверх меры заботливый начальник.

— Да, — кисло отвечаю я, — собираюсь в Косой переулок. Нужно пополнить запасы ингредиентов для зелий. У мадам Помфри вот-вот закончится Костерост, Перечное и Кровевостанавливающее, а с началом семестра потребность в них возрастает в разы.

— Советую вам непременно заскочить в кафе Фортескью, — заговорщически подмигивает мне Дамблдор, — там подают два новых сорта мороженого... М-м-м... Вы ведь любите сладкое, Северус?

Не имею понятия, кто ему выболтал о моей практически единственной слабости!

— Благодарю за рекомендацию, — я встаю и в сильнейшем раздражении покидаю Большой зал.

Мороженое — это, конечно, неплохо, но на самом деле у меня иные планы. Как ни стыдно это признавать — но я до сих пор девственник. К счастью, об этом никому не известно.

…В первый раз в бордель в Лютном переулке меня чуть ли не силой затаскивают Мальсибер и Эйвери.

— Снейп, — кричит Эйвери, — тут самые лучшие шлюхи города! Ты просто обязан попробовать!

И я поддаюсь на уговоры и пробую. Сперва с симпатичной длинноногой брюнеткой. В следующий раз — с худощавой блондинкой, а затем с улыбчивой шатенкой. Мальсибер и Эйвери отсыпают на мой счет скабрезные шуточки. Что-то по поводу размеров носа и члена. Они уверены, что я — настоящий самец. Правда же состоит в том, что ни одна из предложенных мне девиц не может меня возбудить. В самый ответственный момент я представляю себе Лили в объятьях Поттера и... все. Позор. Фиаско. Так что я плачу девушкам их гонорар, а затем угощаю Обливиэйтом. И все довольны.

После смерти Лили потребности тела и вовсе сходят на нет. Точнее, я медленно и настойчиво заставляю себя забыть о них, когда с помощью менталистики, а когда просто становясь под ледяной душ.

Однако сегодня я зачем-то вновь наведываюсь в хорошо знакомое мне заведение.

— Мистер Снейп! — улыбается мне полногрудая хозяйка борделя. — Давненько вы к нам не захаживали. У нас пополнение, думаю, вы найдете себе кого-нибудь по вкусу.

Она протягивает мне каталог колдографий.

— Вот эта! — я тыкаю пальцем в первую попавшуюся.

— Люси! — радуется она. — Чудесный выбор.

Чудесный или нет, но и очаровательная Люси ничего не может со мной поделать. От неудовлетворенного желания я раздражаюсь еще сильнее и, в конце концов, когда она предлагает мне возбуждающее зелье, в гневе швыряю фиал в стену.

Спустя сорок минут мы с Люси покидаем уютную комнату для свиданий.

— Непременно приходите еще, мистер Снейп, — щебечет она. Все-таки Обливиэйт я накладываю весьма искусно.

* * *

Следующее посещение Лютного происходит лишь через полгода. Во время летних каникул. Я уверенным шагом прохожу мимо двери знакомого борделя, углубляюсь в переулок и там, под неприметной вывеской, нахожу то, что мне, по-видимому, нужно. От волнения я не запоминаю лица своего первого мужчины. Помню лишь спину с выступившими на ней капельками пота, острые лопатки и тесноту сжимающего мой член ануса. С первых же фрикций я моментально понимаю: это — именно то, что мне нужно. Никакой чисто женской слабости, никаких округлых форм. Жилистое, упругое, чуть угловатое тело и умопомрачительная теснота горячего нутра — вот где мне стоит искать спасение от постоянного чувства неудовлетворенности. Кончая, я испытываю мрачную радость от того, что мне все же удалось потерять девственность.

* * *

Август 1982. Я сижу перед директором и гадаю, в чем причина моего срочного вызова в Хогвартс за три недели до окончания каникул. Возможно, на мою манеру ведения уроков пожаловались чересчур чадолюбивые родители, и сейчас мне предстоит выслушать унизительный выговор? Вряд ли Дамблдор решится отказать мне от места. Ведь по его собственным словам, я нужен ему, чтобы охранять Поттера. А где мне еще его охранять, как не в Хогвартсе? Вряд ли мальчишка нуждается в защите у своих маггловских родственничков. Наверняка «бедный сиротка» окружен у Петуньи заботой и любовью. При мысли о том, что пройдет всего каких-нибудь десять лет, и в Хогвартс приедет избалованный любящей тетушкой Поттер, меня всего передергивает.

— Северус, — Дамблдор явно не знает, как начать разговор, — как вам здесь работается?

— Вы же и сами прекрасно обо всем осведомлены, — холодно отвечаю я. Сейчас совершенно точно начнет читать мне морали о том, что необходимо помягче относиться к бедным деткам.

— Да-да, — рассеянно соглашается Дамблдор, — профессор Слагхорн очень высокого мнения о вашем уровне преподавания. Да и экзаменационные оценки большинства студентов говорят сами за себя. А как у вас складываются отношения со студентами вашего собственного факультета?