Часть 1. За минуту до смерти. Глава 1 (1/2)

– Северус, Темный Лорд хочет поговорить с тобой наедине... Он ждет в Визжащей хижине.

Голос Люциуса дрожит. Он старательно избегает смотреть мне в глаза.

Бедный Люциус! Одно дело – убивать безоружных магглов, и совсем другое – оглашать смертный приговор одному из тех, кто, так же как и ты, был «удостоен» Метки – особого знака отличия, который в свое время Темный Лорд даровал лишь избранным.

– Наверняка он собирается просто дать тебе очередное задание, – лепечет Люциус в беспомощной попытке не становиться соучастником моего убийства.

– Да, разумеется, – я никогда не «страдал» мягкосердием, но сейчас почему-то не могу кинуть ему в лицо: «Меня зовут для того, чтобы убить, и ни для чего больше!» – Уверен, у него для меня какое-то поручение.

– Может, он надеется, что ты приведешь к нему Поттера? – наивный Люциус попался на приманку и уже сам готов поверить – ничего страшного в Визжащей хижине со мной не случится.

– Возможно, – коротко бросаю я, поворачиваясь к нему спиной.

Хотя я вовсе не тороплюсь встретиться с собственной смертью, не стоит заставлять Темного Лорда ждать.

Уже отойдя от Малфоя на несколько шагов, я различаю едва слышное:

– Северус, прости меня...

***

Говорят, за мгновение до смерти перед глазами человека пробегает вся его жизнь. Я аппарирую неподалеку от Визжащей хижины, и, пока ноги несут меня к покосившейся, висящей на одной петле двери, за которой ждет Темный Лорд, передо мной проносятся картины из моего собственного прошлого.

***

Мне пять лет.

Мы с мамой устроились на диване в нашей более чем скромной гостиной. Мама читает мне книжку. Кажется, это «Питер Пэн».

На лестнице раздаются нетвердые шаги, и мама тут же напрягается. Ее лицо из спокойного моментально становится испуганным.

– Северус, сиди тихо, – умоляюще шепчет она, – не зли его!

Я вжимаюсь в потертые диванные подушки, стараясь сделаться незаметным.

Дверь с грохотом отворяется. Отец – как всегда пьяный – вваливается в комнату и останавливается у стола.

– Где мой ужин? – рычит он вместо приветствия.

– Я... я не знала, когда ты вернешься с работы... – еле слышно говорит мама, поднимаясь с дивана и загораживая меня собой. – Я сейчас накрою на стол! – в отчаянии восклицает она.

– Жри сама свою отраву, ведьма!

Отец молча шарит в полупустом холодильнике, а затем поворачивается к нам. Лицо его дышит злобой.

– И пива не купила, дура проклятая!

Он коротко размахивается и бьет маму по лицу. Мне хочется вскочить, молотить по нему кулаками, разбить ему нос. Я жажду причинить ему боль – в сто раз хуже той, что он причинил маме. Отец заносит руку для следующего удара, но в этот момент откуда-то из-под стола выскакивает пустая бутылка и летит ему прямо в голову. Раздается звук падающего тела...

***

– Мама, я его убил?!

Мы в ванной. У мамы из разбитой губы все еще сочится кровь. Меня трясет, точно в сильном ознобе.

– Нет, дорогой. Он просто спит. Скоро придет в себя. Я проверила. Не волнуйся!

– Я не волнуюсь! – резко отвечаю я. – Жалко, что я его не убил!

– Как получилось, что бутылка послушалась меня и ударила его по голове? – спрашиваю я маму, когда она уже укладывает меня в постель. – Что со мной не так? Я ненормальный?

– Ты совершенно нормальный, Северус, – она пытается улыбнуться, но кривится от боли, – просто... ты волшебник. Такой же, как и я. Но никому не говори об этом. Вот исполнится тебе одиннадцать лет, и ты уедешь в замечательную школу Хогвартс.

Она еще долго рассказывает об удивительной школе, в которой учатся только одни волшебники, а затем я засыпаю, и мне снится, что я умею летать. Совсем как Питер Пэн.

***

Мне девять лет.

Я возвращаюсь домой из школы. Не той, о которой так часто рассказывает мне мама, а нашей, коуквортской. С ее обшарпанными коридорами, холодными классами и директором – мистером Баренсом, обожающим наказывать провинившихся учеников розгами.

– Эй, нищеброд, опять надел сегодня в школу мамочкину кофту? – из-за угла показывается Билл Баренс – здоровенный тупой одиннадцатилетка, а по совместительству мой одноклассник. Из школы его до сих пор не выгнали лишь благодаря его отцу-директору.

– Эй, Снейп, а может, тебе нравится одеваться в женские тряпки? – кричит его приятель Томми Роджерс.

– Посмотрите на его патлы! – Билл подходит ко мне вплотную и дергает меня за волосы. – Наверняка он – переодетая парнем девчонка. Давайте, ребята, снимем с него штаны и поглядим...

Меня сбивают с ног и валят на землю. Роджерс, сосредоточенно сопя, пытается сдернуть с меня брюки, но тут же отчаянно взвизгивает.

– Я обжегся! – верещит он.

– С ума сошел? – орет Баренс. – Это же всего-навсего вонючий крысеныш Снейп, а не раскаленный утюг, смотри...

Договорить он не успевает. Сумка с книгами, валяющаяся в грязи, взлетает и врезается ему в живот, а затем бьет по голове Роджерса, все еще дующего на руку.

– Ты что делаешь, сука?! – оправившийся от удара Баренс пинает меня ногой в лицо.

Перед глазами все смазывается. Кажется, я теряю сознание и прихожу в себя, лишь когда они уже убежали. С огромным трудом мне удается подняться и подобрать разодранную в клочья сумку. Все тело ноет – вероятно, меня били уже после того, как я отключился.

Дома мне перепадает еще и от отца: и за порванную одежду, и за испорченные сумку и книги.

Мама сидит на диване и не вмешивается. Очевидно, ей уже до этого досталось, и теперь она просто боится. Только поздно ночью, когда отец наконец отправляется спать, она тихо проскальзывает в мою спальню.

– Прости меня, Северус, – я слышу, как она плачет, и чувствую, что не могу злиться на нее, – потерпи. Осталось всего два года, а потом ты уедешь в Хогвартс. Там с тобой больше никогда такого не произойдет...

***

Мне десять лет.

Затаившись в кустах, я наблюдаю за удивительной рыжеволосой девочкой, которая на моих глазах делает потрясающие кульбиты на качелях. Я уже знаю, что творить подобные вещи способны только волшебники. Между тем девочка плавно опускается на землю. Ее рыжие волосы вспыхивают на солнце. Я смотрю на нее, не в силах оторвать взгляда. Кажется, я никогда в жизни не видел никого прекраснее! Я набираюсь храбрости, забывая, что на мне надета дурацкая старая мамина кофта с оборочками, и выхожу из своего укрытия.

– Я знаю, кто ты, – обращаюсь я к девочке.

– В смысле? – она с подозрением глядит на меня, и мне внезапно становится ужасно стыдно за свою нелепую одежду.

– Ты… ты колдунья, – шепчу я.

Девочка возмущенно топает ногой.

– Обзываться нехорошо!

Похоже, я обидел ее.

– Да нет же! – восклицаю я, стараясь исправить положение. – Ты правда колдунья. Я давно за тобой наблюдаю. Но ничего плохого в этом нет. Моя мама тоже колдунья, а сам я – волшебник.

Она смотрит так, точно очень хочет поверить мне, а затем уходит вслед за сестрой. Я столько готовился к этому разговору, но в конце концов все вышло совсем не так, как планировалось. Ладно. Я попытаюсь снова.

***

Мне одиннадцать.

Мы с Лили сидим на нашем излюбленном местечке. Я рассказываю ей про Хогвартс, про то, что знаю о волшебном мире. Она слушает меня, широко распахнув глаза цвета весенней зелени. Лили – магглорожденная, но мне это совершенно не мешает. Она – мой лучший друг. Мой единственный друг. Совсем скоро, буквально через несколько недель, мы вместе уедем из Коукворта с его унылыми серыми домами, и вокруг нас беспрестанно будет твориться волшебство. Только бы нам с Лили попасть на один факультет...

***

– Гриффиндор!

Лили, с явным облегчением от того, что для нее распределение закончено, отправляется за стол своего факультета.

От разочарования мне становится трудно дышать, и я едва не пропускаю момент, когда профессор МакГонагалл называет мое имя.

– Слизерин!

Разумеется, этого и следовало ожидать. На негнущихся ногах я плетусь в противоположный конец Большого зала, где меня с улыбкой, не менее сияющей, чем его значок старосты, приветствует Люциус Малфой.

«Ничего, – успокаиваю я себя, – то, что нас с Лили распределили на разные факультеты, еще не значит, что мы не сможем дружить и дальше…»