Глава 57 Компромисс для Министра (1/2)

Затылок наливался болью, на грудь давило.

– Экспеллиармус!

Гарри… Этот привычный, даже родной выкрик всколыхнул что-то вроде ностальгии, совершенно неуместной в критической ситуации.

– Ступефай!

– Ступефай!

– Инкарцеро!

– Петрификус Тоталус!

– Инкарцеро! – выкликнуло несколько голосов почти одновременно. Накатило облегчение: заклинание Кингсли не имело фатальных последствий. Гермиона позволила себе прикрыть глаза и медленно выдохнуть.

Исступленный вопль «Кричер!» разрушил ракушку, в которую уползало требующее отдыха сознание.

Встрепенувшись, она неловко выбралась из-под тяжелого тела и взглянула на Драко. Он был бледен, но дышал, чем отличался от старого домовика, в нелепой позе застывшего на нем сверху.

– Кричер, нет! – Гарри бросился к эльфу, и замер, не прикоснувшись, пораженный происходящими с безжизненным тельцем метаморфозами. Домовик усыхал, словно из него выкачивали всю жидкость, а затем стал уменьшаться и… исчез. Но… почему? Ведь Гарри хоронил Добби, и головы сородичей Кричера на лестнице в этом доме подтверждали, что посмертные изменения у эльфов и людей происходят одинаково.

Гермиона встретилась с перепуганным взглядом светлых глаз Драко. Не мудрено испугаться, когда прямо на тебе…

– Он спас меня, – с удивлением на грани ужаса произнес Малфой, принимая сидячее положение. – Спас. Он…

– Бросился под заклинание, – безжизненно констатировал Поттер, а затем рявкнул, развернувшись к спелёнутому веревками Министру: – Что это было?

Ответа не последовало, поскольку Шеклболт был без сознания.

– Эннервейт! – резко приводить оглушенного в чувство было жестоко, но Гермиона без тени сочувствия направила палочку на Кингсли и повторила: – Эннервейт!

Из кокона веревок раздался стон.

– Я знаю, что это, это – разработка Руквуда для Темного Лорда. Экспериментальное заклинание, лишающее волшебника способностей, – малфоевский голос звенел сдерживаемой истерикой. – Его не успели как следует протестировать на людях, но воздействие на домовиков, сама суть которых – магия, подтвердило, что чары рабочие.

Гермиону пробрало до костей. Сколько же домовиков погибло ради… эксперимента?

– Удивительно, почему Сами Знаете Кто не пошел дальше и не испытал эту мерзость на маглорожденных, – выплюнул Симус. Гермиона обрадовалась его голосу (жив, цел!) и изумилась собственной радости – ничего, кроме раздражения и злости, бывший одноклассник сегодня в ней не вызывал. – Ведь для него...

– Он испытал, дубина. Испытания провалились. Цель заклятия – извлечь магию, а не убить. А те несколько гр… маглорожденных волшебников, на ком его опробовали, скончались. Мгновенно. Темный Лорд был недоволен.

Из всего сказанного Гермиона вычленила одно: Драко знал, что заклинание убьет его, однако закрыл ее собой.

– Тебя задело? – с ужасом переспросила она.

– Неважно, – храбриться у Малфоя выходило из рук вон плохо.

– Важно! Колдуй, – Грейнджер вручила ему свою палочку, и Драко, шумно втянув воздух, произнес:

– Репаро!

Черепки какой-то расколотой в суете глиняной миски собрались рядом и медленно соединились, Гермиона выдохнула, и в этот момент миска развалилась обратно.

– Драко...

– Неважно, – процедил он сквозь зубы, возвращая инструмент. – Неважно. Ты цела и…

– Да что ты заладил?! – нельзя было допускать паники. – Ты мог погибнуть!

– Ты сделала то же самое всего пару часов назад! Ты тоже могла погибнуть!

– Не сравнивай, никто бы не…

– Ты сомневаешься, что твой Финниган ненавидит меня достаточно, чтобы бросить Аваду?!

Теперь не сомневается, однако прежнего решения не изменила бы. Что тут вообще обсуждать? Это был порыв. Заклинание ударило бы Драко, не заслони она его собой. И Гермиона не жалела.

– О чем ты думал?! Зачем…

– Оно летело в тебя. Я не думал, ясно?! – вспылил Малфой.

Ясно. Да.

Гермиона поняла, как тихо стало в кухне. Накатила неловкость из-за того, что все наблюдали за сценой.

– Ты видел, как чары действовали на тех… волшебников? – вернулась она к насущному вопросу.

Малфой молча кивнул.

– Ну! – подтолкнула Гермиона.

– С домовиками происходило именно… такое, – тихо ответил Драко. – А люди… Гермиона, не сто́ит…

– Сто́ит!

– Дым окутывал тело, и оно… – он сглотнул, – сморщивалось, будто выкачали жидкость, а не магию, потом чернело.

Достаточно сложно было уложить в голове, что Кингсли, тот Кингсли, который прикрывал ей спину во время операции «Семь Поттеров», пытался лишить ее памяти, но это!.. Он хотел превратить ее в сквиба? Грейнджер запретила себе думать о намеренном убийстве.

– Ты… значит ли это, что ты… – залепетала она.

Малфой сидел перед ней и выглядел совершенно обычно – худой, бледный, но точно не обезвоженный и ни капли не почерневший, разве что одежда и волосы запылились. Он ведь… Опасность же миновала?

– Наверное, старый эльф действительно спас меня.

Драко убеждал ее или себя? Убедили ли Гермиону эти слова? Для выводов не хватало данных. И узкоспециализированных знаний.

– Нам нужен Северус!

Что-то бухнуло наверху. Раз, затем другой.

Сквозь стену просочился патронус-ворон и проговорил:

– Мистер Поттер, откройте камин. Нам стало известно, что в вашем доме удерживается Министр магии. Если в течение пяти минут камин не будет разблокирован, мы применим протокол Лукотрус.

– Что за протокол? – с испугом спросил Криви.

– Проникновение в защищенное охранной магией жилище, – мрачно ответил Гарри.

– Не ведись, протокол нерабочий. Авроры не могли найти мэнор, пока отец не позволил им сам, – усмехнулся Драко. – Снять Фиделиус может только тот, кто его поставил, а поведать о месте – только хранитель тайны. Конечно, тайну нужно передать новому хранителю до смерти старого...

– Я снял Фиделиус, – хрипло, но с вызовом пробормотал Шеклболт. – Я его накладывал заново, я хранитель. Разобрать остальную защиту – дело времени. Сдавайтесь и…

– Чей это патронус? – перебила Гермиона, обращаясь к Гарри.

– Вороны, тьфу, Шварца, аврора, который стажирует меня.

– Хорошо, впусти его сюда. Аврор нам и нужен. У нас есть преступник, применивший темную экспериментальную магию с… неизвестной целью, что привело к гибели домашнего эльфа. Это произошло на глазах… – она окинула взглядом комнату, – у целой толпы.

– Прости, но смерть домовика классифицируется как порча имущества, – осторожно заметил Малфой. – Не смотри на меня так, не я составлял и принимал эти законы, им сотни лет. Здесь имело место кое-что весомее: покушение на убийство героини войны на глазах у целой толпы, – под конец фразы он окинул компанию требовательным взглядом, и при всей неприязни, которую ребята демонстрировали Драко, все закивали.

Ком, поднявшийся при мысли, что жизнь и смерть Кричера ничего не значат для магического сообщества, пришлось проглотить. Гермиона пообещала себе, что не оставит этого и рано или поздно так или иначе заставит волшебников относиться к разумным видам надлежащим образом. Но появится ли этот шанс в принципе, зависит от того, как они разыграют карты сейчас.

Она встретила глазами взгляд Гарри.

– Дай мне пару минут.

Друг кивнул и выбежал из кухни.

Так, ладно. Нужно собраться и сделать то, что планировала до переполоха, учиненного Кингсли. Гермиона уже делала это, сможет и сейчас. Подумаешь, сочинить в считаные секунды правдоподобную легенду и заменить ею настоящие воспоминания.

– Это бессмысленно, – прошептал Малфой ей на ухо и осторожно потряс за плечо. Она среагировала с небольшой задержкой.

– Что?

– Обливиэйт. Ты слышала патронуса, авроры уже знают, что Шеклболт удерживается насильственно, – он аккуратно высвободил палочку из ее пальцев. – Бессмысленно выгораживать Поттера да и остальных тоже. Если допросить или изъять воспоминания у любого из нас...

Веритасерум… Угрозы… Веревки… Грейнджер почти наяву услышала плеск волн о каменные стены и дыхание дементоров за спиной. За дверью послышались шаги. Подумалось: «Не успела» – отстраненно так подумалось, без эмоций.

Дверь открылась, и на вошедших за Гарри четырех авроров устремились палочки всех присутствующих. Почти всех, потому что Гермионина палочка находилась в руках присевшего на корточки Драко и была направлена четко в лоб лежащему на полу связанному Министру магии.

– Ни шагу дальше! – ледяным тоном проговорил он. Грейнджер со своего места видела страх – да что там, почти животный ужас – в серых глазах, но голос прозвучал ровно, а лицо застыло в гримасе высокомерного равнодушия.

– Мистер Малфой? – судя по тембру и американскому акценту, медленно, едва заметно приближающийся к их группе аврор был Шварцем. – Опустите палочку, вы аресто...

– Стоп! – в два голоса заорали Кингсли и… застывший в дверях Уотсон.

Почему-то при виде человека, который скорее всего был замешан в заговоре Шеклболта и Голдштейна, Гермиона почувствовала радость.

– Министр и непосредственный начальник посоветовали вам остановиться, – продолжил Драко в той же манере. Она с трудом сдержалась, чтобы не осадить наглеца. Блеф был глупым и отчаянным, ведь Кингсли видел, что Малфой не может колдовать в полную силу.

– Ворона, нет! – напряженно произнес Уотсон. – Мы не будем брать под стражу мистера Малфоя.

Все-таки клятвы – отличный способ решать проблемы в магическом мире. Ни Министру, ни главному аврору не хотелось стать сквибом. Стоп! Драко сказал, что попытка лишить магии убивает волшебника, значит ли это, что клятва магией равна клятве жизнью?

– Драко, уберите палочку, – продолжил Уотсон знакомым, дружелюбным с нотками увещевания тоном «хорошего взрослого». Жалел ли он, что поклялся не арестовывать Малфоя? Одно дело, когда объект клятвы наслаждается свободной жизнью на другом континенте, другое – нарушает закон прямо под носом, да еще и с кучей свидетелей, часть из которых – служители правопорядка.

– Не могу. В прошлый раз, когда мистера Шеклболта предоставили самому себе, он попытался убить мою жену.

То ли ситуация была слишком напряженной, то ли Гермиона стала привыкать, но упоминание нового статуса почти не смутило.

Бросив тревожный взгляд на Кингсли, главный аврор предположил:

– Возможно, это была самозащита. По моим данным молодая миссис Малфой планировала…

– Господина Министра и вовсе не было бы здесь, если бы он не похитил молодую миссис Малфой. Мне нужны были ответы.

Мне?! Драко не участвовал в этом! Зачем он берет вину на себя? Нащупывает момент, когда чаша терпения авроров переполнится и его арестуют, несмотря на обещания Кингсли и Уотсона? Почему все молчат? Так не пойдет! Гермиона резко, отчего оказалась под прицелом трех авроров, присела возле Малфоя и вырвала палочку у него из рук, тут же снова направляя ее на Министра магии.

– План мой, воплощение мое, – выпалила она поспешно. – А… не очень вежливо пригласил сюда мистера Шеклболта Гарри, – тот кивнул без раздумий, – произошло это после того, как меня обманом переместили в Малфой-мэнор и по приказу Министра едва не лишили памяти о последних двух месяцах жизни, – Грейнджер внимательно следила за выражением лица Уотсона: его ошеломление было неподдельным, и то, как он коротко посмотрел на Кингсли, ожидая либо подтверждения, либо опровержения сказанного, тоже было аргументом в пользу версии, что он не знал. – Здесь же… – говорить о себе, когда пострадал Кричер казалось кощунством, пока она подбирала слова, мысль закончил Драко, сверлящий ее злыми глазами:

– Министр Шеклболт пытался применить к Гермионе Гр… Малфой темное заклинание, разработанное для Те… Волдеморта осужденным Упивающимся смертью Августом Руквудом.

Взгляд, брошенный главным аврором на Кингсли после этого заявления, был бы уместнее на лице психиатра, чем на лице аврора. Но Уотсон быстро взял себя в руки.

– Господа, опустите палочки, мы же не собираемся превращать дом мистера Поттера в руины, – медленно, с расстановкой проговорил он и первым последовал своему совету, но острый расчетливый взгляд, шарящий по помещению, говорил о том, что при нападении Уотсон сработает на опережение. – Ворона, Мулат, Гесс! – подстегнул он своих подчиненных, те направили оружие вниз, но расслабляться не спешили. Имела ли шанс кучка вчерашних школьников, пусть и выживших в войне, против опытных авроров?

Первым решился отвести палочку Поттер, Лонгботтом – сразу за ним, остальные вдохновились примером Невилла, только Симус и Захария колебались до последнего.

– Нам всем будет удобнее разместиться там, – Джон кивнул в сторону длинного стола, за которым раньше собирались члены Ордена Феникса, и обезоруживающе улыбнулся. Трое авроров, демонстрируя отсутствие злых намерений, медленно подошли к столу и расселись по углам, Гарри сделал неопределенный жест – одновременно пожал плечами и кивнул, и ребята из ОД, настороженно пялясь на авроров, тоже двинулись к центру кухни. Гермиону поразило, как слаженно они действовали, занимая места по одному: в то время как кто-то отодвигал стул и садился, остальные секли периметр, не поднимая палочек, но и не выпуская их из рук. Уотсон подал Драко знак, и они подхватили Кингсли с двух сторон, усаживая на стул. Грейнджер отметила, что главный аврор согласился играть по их правилам и не настоял на освобождении своего друга от пут. Последними сели Гермиона, Малфой и Уотсон.

– Хорошо, – воодушевленно резюмировал Джон, оценивающе рассматривая разношерстное собрание. – Итак, мистер Малфой, вы утверждаете, что господин Министр…

– Утверждаю. Я видел, как Руквуд демонстрировал это заклинание В… Волдеморту, – Драко сглотнул и выпрямил спину, – и был свидетелем того, как Волдеморт наказывал Руквуда, когда оно сработало не так, как ему желалось.

Гермиона почуяла недомолвку, вероятно, Малфой был не просто свидетелем… Впрочем, сейчас было важно другое.

– И что это за заклинание? – главный аврор сосредоточился на Драко. Все-таки ее скорее восхищали, чем отвращали его коммуникационные навыки.

– Оно должно лишать магии гр… маглорожденных.

– Должно, – голос Уотсона дрогнул, – но…

– Но оказалось, что это невозможно. Люди мгновенно погибали.

– Возможно! Руквуд поклялся… Возможно, – вклинился не такой зычный, как обычно, бас Шеклболта.

Значит, о заклинании он узнал непосредственно от самого Руквуда.

– Заклинание и есть тот самый компромисс. Альтернатива Азкабану для тех, кто замарался не по своей воле.

– Кинг… – с неопределенной интонацией произнес Уотсон.

– Оно не работало так, как было задумано Августом, из-за силы воздействия.

Смутно припомнилась лекция Снейпа в самолете.

– Опыты на эльфах натолкнули его на идею использовать их как подушку. Защитить магию волшебника – инстинктивная реакция домовика, – Кингсли оторвал глаза от стола и взглянул на Поттера. – Я колдовал медленно и был уверен, что отреагирует один из эльфов Малфоев. Прости, Гарри!

«Прости, Гарри»?! Кричер был живым существом, мыслящим, чувствующим! Как можно?! Рабы и рабовладельцы… Но он ведь и правда не принадлежал Драко, неужели эльф защищает любого волшебника или дело в том, что Нарцисса – урожденная Блэк? Кричер погиб, спасая последнего, в ком течет кровь его любимых хозяев? Чем обернется для Малфоя то, что он закрыл ее собой?

– Домовик берет удар на себя, заклинание многократно ослабевает и, вместо того чтобы разрушить, повреждает структуру потока, циркуляция магии нарушается, поток постепенно сходит на нет, – было странно слышать обстоятельное объяснение от человека, который во время предыдущего разговора нехотя цедил слова и увиливал от прямых ответов, несмотря на Веритасерум. – Так что не будьте драматичны, никто никого не убивал.

Эльф – не никто! Но этот аргумент не был бы услышан большей частью аудитории.

– Это совсем не значит, что лишенный магии останется жить! – воскликнула она. – Откуда вы знаете, что вместе с магией не уходит жизнь? Поверили на слово осужденному преступнику?

– Руквуд сам пошел на это, – Кингсли пристально посмотрел ей в глаза.

Кровь зашумела в ушах.

– И что? Может, он решил, что умереть таким образом благороднее, чем сгнить в Азкабане!

– Ему не суждено было гнить в Азкабане. Отдел тайн, где он работал до первой войны, надавил на Визенгамот. Для него потребовали… меры пресечения КС-2А.

– Камера смерти… – прошептала Гермиона, недоумевая еще больше. – И вы уверены, что он не обманул?

– Он поклялся магией, – отрезал Министр нетерпеливо. – Август заключил сделку с Министерством и выбрал жизнь сквиба. В Азкабане.

– Сделка с Министерством! Слышала бы бабушка, – подал голос Невилл. – Всё как в первую войну.

– Он подарил нам ценное заклинание. Визенгамот утвердит лишение магических способностей как меру пресечения. Вы и ваши друзья останетесь на свободе, – Кингсли взглянул на Малфоя, а затем перевел взгляд на Гермиону, – но и жажду мести ваших друзей мы удовлетворим. Вот ты обвинила меня в том, что я отпустил Маклаггенов. Прежде чем дать уйти, я применил к ним чары Руквуда. У таких, как Тиберий, есть прикормленные сквибы, они помогут ассимилироваться среди маглов…

Прикормленные сквибы. Устойчивое словосочетание возмутило так же, как и в первый раз, когда она услышала его от Драко. Но Малфои всегда казались предвзятыми расистами, в устах человека, которого она считала совсем другим, это звучало еще ужаснее. Вся концепция была ужасной, настолько ужасной, бесчеловечной и непродуманной, что Гермионе все еще не верилось, что они обсуждают это всерьез.

– Вы не в себе?! – вскрикнула она. – Как можно использовать на людях непроверенное заклинание?!

На Маклаггенах. На ней. На Драко.

– Оно будет запатентовано в ближайшие дни.

– Темные чары, каждое использование которых будет стоить жизни домовику?! Да кто… Силу приложения магии можно дозировать!

– Не в этом случае. Без буфера они смертельны для мага.

– Но эльф – тоже живое существо! Невиновное существо. Это негуманно!

– Сопутствующая жертва. Никто не собирается применять колдовство массово, популяция домовиков не пострадает.

Популяция...

– Но вы поверили! Это заклинание не прошло тестирование…