Глава 53 Ловушка для тщеславных (1/2)
Гарри застал ее валяющейся поперек его кровати с сумочкой и блокнотом на пузе. Несколько страниц блокнота были заполнены гипотезами и вопросами. Гермиона подняла глаза, готовая сходу начать непростой разговор. Не совсем разговор, ибо ее целью было вызнать максимум, выдавая минимум, но не называть же общение с лучшим другом дознанием. Этот самый друг выглядел таким вымотанным, таким убитым, что первый же вопрос застрял у нее в горле.
– Давай перекусим или хотя бы выпьем чаю, – простонал Гарри, запуская руки в волосы.
Гермиона кивнула, хоть и не испытывала ни голода, ни жажды. Не успела она толком отойти от межконтинентального перемещения, как ее догнали новости, заставляющие желудок сжиматься, – какая, к черту, еда?!
– Да, вот. Чуть не забыл, Кинг передал, – из заднего кармана потертых и давно нуждающихся в стирке джинсов друг извлек сквозное зеркало.
Грейнджер сдержалась и не прокомментировала наплевательское отношение к чужой бесценной вещи, и даже почти не сморщилась. В голове вовремя всплыл комментарий Драко о ее неприятной манере поучать. Драко… теперь можно с ним связаться! Она занесла палец над стеклом и замерла, словно напоролась на стену. Что ему говорить? Сказать правду – он станет волноваться, скрыть… нельзя скрывать такое, Малфой должен знать о том, что ее пытались заманить в его дом, и должен знать про отозванное предложение Маклаггена. Возможно, он подметит что-то, упускаемое Гермионой из-за паники. Это, конечно, вряд ли, вероятнее, сам запаникует так, что куда там ей. А еще… разговор с Драко требовал приватности – вдруг он начнет с чего-то… очень личного.
Поттер уловил ее желание остаться с зеркалом наедине. Помявшись в дверном проеме, он пробубнил «Спущусь, попрошу Кричера собрать на стол» и вышел.
Гермиона провела пальцем по зеркалу вверх и вниз наискосок. Раз, другой – ответа не было. Драко обещал чахнуть над ним как Чудовище из мультика, и вот… Уснул, что ли? Грейнджер вцепилась в эту версию – так и есть, он спит, они оба за последние сутки перебивались легкой дремой и активно проводили время бодрствования, а до того Малфоя почти неделю мучили кошмары, поэтому он выпил зелье и отключился. Точно. Иначе бы уже ответил. Это даже хорошо, что разговор не состоится сейчас, у нее будет время собраться с мыслями и преподнести информацию помягче.
Яростно отгоняя тревогу, она привычным жестом подхватила сумочку с палочкой и спустилась вниз.
Кричер уронил поднос, который левитировал к мойке, и воззрился на нее так, словно увидел призрак любимой хозяйки. Гермиона поняла, что сейчас он ляпнет что-то неуместное и сломает ей весь план беседы. Она сделала большие глаза и отчаянно замотала головой.
Обернувшийся на движение Гарри посмотрел на нее с удивлением, а старый эльф молча отвесил низкий поклон. Грейнджер облегченно выдохнула: с удивлением она справится лучше, чем с шоком. Почему ей даже в голову не пришло, что домовик учует ее косвенную принадлежность к семье Блэк и изменившийся статус? Неужели она становится такой же высокомерной, как чистокровные? Признать высокомерие было проще, чем правду: Гермиона все еще совершенно не осознавала, что натворила.
– Ничего такого, это неважно, – она суетно передернула плечами, чтобы как-то пояснить свою странную пантомиму, и присела у выскобленного стола. На нем дымились две чашки чая и стояла тарелка с каким-то печеньем. Избалованная купажными смесями и малфоевскими кулинарными изысками Гермиона не испытала ни малейшего желания пробовать и то, и другое, но вежливо взяла чашку, чтобы занять и согреть руки. В старом доме было зябко.
Гарри шумно отхлебнул чай и хрустнул печеньем. Эта милая непосредственность заставила улыбнуться. Она будто бы вернулась назад во времени, туда, где добро и зло четко разграничены, где все было намного проще.
Гермиона зашла издалека:
– Тяжелый день?
– Не то слово, – ответил друг, догрызая вторую печенюшку. – Даже не знаю, что было сложнее: Кэрроу или Гойл.
Она подозревала, что допрос Гойла имеет отношение к тому, из-за чего арестован Снейп, но и о ситуации с Роном хотелось узнать поподробнее. Какой бы осадок ни оставило последнее взаимодействие, они дружили почти семь лет.
– Ты можешь об этом говорить?
– В допросную пускают только после подписки о неразглаше... – Гарри прервал себя на полуслове и уставился на нее. – Ой, из-за отлучки перед началом работы я сегодня ничего не подписывал.
Интересное совпадение. Гермиона отметила это между прочим, не желая подпитывать свою паранойю.
– Кэрроу… Ее вызывали из-за?..
– Ты, наверное, не знаешь... – Гарри взглянул на нее с сочувствием.
– Чего не знаю?
– Ну… то, что Рон… – замямлил он.
– Что Рон?
– Ну...
Гермиона начала раздражаться.
– Гарри, у меня нет настроения играть в угадайку. Говори прямо. Мне сказали, что Гестия… или Флора – что за глупая запутанность! – серьезно его заколдовала.
– Ага, Гестия... Флора... Бред какой-то. Заколдовала или нет – неясно. Тебе действительно интересно?
– Конечно.
В зеленых глазах за стеклами очков отчего-то плескалось недоверие.
– Рон вроде бы… не знаю… увлекся ею.
– И?
– Ну ты…
– Я? Ты думаешь, после… – дыхание перехватило. Капельки чужой слюны на лице, запах пота и жареных сосисок, боль в лопатках и слюнявые губы, смесь животного страха и отвращения. Она ведь не вспоминала, действительно совсем не вспоминала об инциденте в Хогвартсе. Вместе с ужасом по венам разлилось мрачное удовлетворение. Интересно, станет ли оно охватывать всякий раз, когда ее будет накрывать ранее пережитым?
– После чего? – лицо друга оставалось нейтральным, на нем отражалось только любопытство.
– Ты не помнишь, – констатировала Гермиона и тут же решила не освежать в памяти Гарри этот эпизод, не возводить барьер между ним и Рональдом. Но кое-что следовало рассказать.
– Северус выявил, что на меня наложили отворот. От Рона. Не детское баловство, а мощное заклятие, запечатанное смертью. Магия сродни… – было неэтично упоминать маму Гарри в данном контексте.
– Той, что уберегала меня до совершеннолетия. Он что-то такое говорил. И что оставил тебе какой-то артефакт.
Гермиона почти не вспоминала об улавливателе темной магии. Она потеребила шнурок, удостоверившись, что он все еще висит на шее, вынула из-под воротника рубашки и показала другу.
– Да. Я его и не снимаю.
– То есть ты и Рон не...
От предположения передернуло.
– Нет, теперь уже точно. Никогда.
– И он?..
Он… Гермиона отогнала воспоминание и сухо изложила:
– Я рассказала ему, Рон не поверил. Мы поссорились. Сильно. Ты видел меня сразу после этого, потому я и не…
– Я же говорил, что почти ничего не помню о мае-июне.
Пожалуй, она много дала бы, чтобы забыть – по-настоящему забыть – обстоятельства той встречи с Рональдом.
– Так что Кэрроу?
– Ведет себя очень странно.
Значит, как обычно.
– Она такая, – улыбнулась Гермиона. Неужели Малфой прав и она успела привязаться к девушке?
– Признает вину в том, что случилось с Роном, но ее палочку проверили, к тому же… колдани она что-то серьезнее бытовых чар, Джордж (он теперь ее куратор) почувствовал бы. Да и аврорат получил бы сигнал, а ничего такого не было. На всякий случай провели Приори Инкантатем на рабочих инструментах остальных Уизли и обыскали Нору, неучтенных палочек и темных заклинаний не обнаружили.
– Тогда почему ее вызвали?
– Протокол. И она не отрицает свое участие. Говорит, Рон получил по заслугам.
По заслугам? Но Кэрроу не была в курсе... Дыхание сбилось, перед глазами заплясали круги, Гермиона сделала над собой усилие – нельзя вспоминать, прошлое осталось в прошлом, надо сконцентрироваться на настоящем. Раз Гестия (тьфу, Флора!) не знала об инциденте с Роном, мог ли он повторить? Нет, он не стал бы. Рональд был похож на побитую собаку, когда осознал, что натворил. Вот именно – когда осознал. А что, если у него опять сорвало крышу и он забыл обо всем, даже о том, что на кону его магия – документ, составленный и подписанный в аврорате, не игрушка. Стоп! Голдштейн употребил словосочетание «сильно заколдовали», Гарри говорит, что авроры искали следы темных заклинаний, значит, дело не в том, что Рон нарушил соглашение и лишился способностей. Гермиона еще раз проиграла в голове все, рассказанное другом. Рональд увлекся Кэрроу... Это возвращало ее к первой версии, промелькнувшей и отброшенной сразу после слов Голдштейна. Чтобы отомстить парню – любому парню по любой причине, – Флоре (Гестии?) достаточно просто с ним переспать. О последствиях позаботилась ее тетка. Но Рон жив. Могла ли темная магия, живущая в нем, не позволить убить своего носителя чужой темной магии? Ответа на этот вопрос Грейнджер не знала, как и на другой – чем Рон так насолил близняшке? И все-таки это было больше, чем ничего. Следовало донести до аврората информацию о проклятии, наложенном Алекто на племянниц. С Уотсоном видеться не хотелось, и она поставила в известность Гарри:
– В Хогвартсе мы некоторое время жили с Гестией, то есть с Фло… ну ты понял, в одной палатке. Она рассказала мне, что ее тетя провела над ней и сестрой ритуал, который должен был убить любого, покусившегося на их невинность до свадьбы.
Друг отреагировал совсем не так, как она ожидала.
– Эммм… – промямлил он и почесал затылок. – Могу ли я попросить тебя сохранить это в тайне?
Гермиона опешила.
– Снейп знал об этом нюансе, – объяснил Гарри извиняющимся тоном, и она вспомнила свой спешный ночной вызов через зеркало. – Уотсон решил не подшивать информацию в дело. Версия правдоподобная, но она бросает тень на моральный облик самого Рона и делает соплячку виновной, а ее нельзя разлучать с Джорджем, у них какая-то связь. Не арестовывать же и его за компанию.
– Они выжившие из двух пар магических близнецов и...
– Да, что-то такое.
– Северус хитростью заставил их создать связь. Не специально ли она так поступила?
– Неважно, Гермиона. Им не дадут наделать глупостей, – за словами читалось «не вмешивайся».
Она разобралась, что к чему, имея крупицу информации, но вместо удовлетворения почувствовала дурноту. Сложно было определить, что превалирует в ощущениях: отвращение или обида. Гарри знал, что произошло между Роном и Кэрроу, но, вместо того чтобы сказать как есть, скрыл от нее правду, поделившись лишь незначительными фактами для «чужих»; виновницу тяжелого состояния одного героя войны выгораживают, чтобы не пострадало его доброе имя (что вообще такого ужасного и порочащего в том, что совершеннолетний волшебник занимается сексом с девушкой?!) и еще один герой войны. Не очернить светлую сторону. Она такое уже слышала. Опять выгораживание виноватого, опять сокрытие фактов. Всегда. В своем ли уме она была, когда согласилась быть частью этого?
– Что говорят колдомедики?
– Ничего. Ищут способы снять заклятие, пока Рон без сознания.
– А Гестия-Флора не помогает? Если она не отрицает причастность…
– Ее слова не рассматривают всерьез. После обыска в Норе и проверки палочек Кэрроу отправили в Мунго. Кажется, в Мунго. Целители дали заключение о ее нестабильности.
– А воспоминания?
– Согласно этому заключению, ее воспоминания могут смешиваться с фантазиями. Они ненадежны.
Гермиона начинала понимать масштаб задумки. Было похоже, что близняшку превратили в ненадежный источник, потому что кто-то пожелал замять дело о попытке изнасилования. Но ведь Гермиона и сама отдавала воспоминание об этом эпизоде, она пожелала быть свидетельницей, и свидетельство приняли. Они с Драко устранили фактор, не позволяющий использовать на допросе Сыворотку правды. Что и почему удерживает колесо правосудия? Пайк мертв, но остальные-то живы, пусть один и пострадал из-за собственной глупости. Неужели Пикс, Мэтлок, Корнер и Маклагген останутся безнаказанными? Министерство продолжает заминать некрасивые дела?
Гермиона не знала, присутствовал ли Гарри на допросе Пикса и участвует ли в этом расследовании. Вводить друга в курс дела было бы долго. Следовало исходить из того, что известно наверняка: на допросе Гойла Гарри точно был, и этот допрос косвенно относится к тому же делу.
– Что Гойл?
– Я не хочу об этом говорить.
А придется.
– Его допрашивали под Веритасерумом?
– Да.
– И… не было последствий?
– В смысле? – для человека, так искренне обрадовавшегося ее возвращению, Гарри слишком туго шел на контакт.
– Если бы его сдерживал Непреложный обет, он не пережил бы допроса, – терпеливо пояснила она.
– А, нет, такого не было. Он вообще в основном говорил о том… что творил. Что они вместе с Крэббом творили с этими девчонками, – последнее прозвучало совсем кисло.
В памяти всплыли откровения Пайка. Гермиона протянула руку через стол и сжала ладонь друга.
– Просто… он рассказывал с удовольствием. Будто это нормально. Хорошо, что он мало слов знает. А после допроса Шварц заставил меня каталогизировать извлеченные воспоминания. Смотреть еще хуже, чем слушать! Ты не представляешь...
Ну почему же? Прекрасно представляет. Вот только...
– Зачем?
– Сказал, что аврор должен научиться абстрагироваться.
– Уверен, что тебе стоит продолжать стажировку?
Драко вот был уверен, что ей не стоит во все это лезть, и Гермиона уже готова была с ним согласиться.
– Стоит!
– Но ведь именно абстрагироваться у тебя не выходит!
– Научусь! – отрезал Гарри, а потом шепотом добавил: – Знаешь, что самое отвратительное?
Она движением головы побудила продолжать.