Глава 8 Падение на дно (1/2)

На этот раз гул самолета почти не трогал, разгон и взлет и те не напугали ни капельки. Кажется, эмоции Гермионы были истощены настолько, что она не могла испытывать даже страх. Как называется состояние, когда самая яркая и неконтролируемая эмоция остается недоступной? Неужели она перешагнула черту нормальности?

Гермиона закусила губу и заставила себя сосредоточиться на книге, которую держала на коленях.

«Прежде чем вмешиваться в тот или иной когнитивный процесс, целитель должен убедиться в стабильном состоянии пациента. Любая форма нездоровья может отразиться на результате, усилить или ослабить воздействие». Черт побери, ну почему ничего подобного не писали в учебнике для обливиаторов, который она проштудировала?! Почему об этом не писали в книгах, которые она нашла на Гриммо? Чувство вины прострелило насквозь. Значит, некоторые эмоции остались при ней. За последние три дня Гермиона настолько срослась с ними, что перестала замечать – улавливала только самые яркие всплески.

«Нельзя применять чары внушения к волшебнику, у которого повышена температура тела». «Между приемом Бодроперцового зелья или его аналогов (см. приложение 2.1) и любой работой над воспоминаниями должно пройти минимум три часа». Глаза скользили по странице, в них привычно собирались слезы. «При повышенном давлении крови в сосудах пациента следует уменьшить на треть силу магического потока». Никто и никогда не учил их дозировать магию. Почему она читает об этом только сейчас? Почему она впервые услышала о том, что это возможно, когда они со Снейпом пробирались к палате ее матери?

– Потому что это высшая магия. Волшебник сначала должен научиться пользоваться своим потенциалом целиком, прочувствовать пределы возможностей. Каждый жизнеспособный новорожденный имеет хватательный рефлекс, а изменение результата в зависимости от силы хватки изучается уже в процессе развития. Или вот вам другой пример: сначала ребенок учится переставлять ноги, а понимание разницы в скорости передвижения приходит потом. Вы все в свои одиннадцать были детьми, делающими первые шаги.

– Но развития не произошло! – вот что страшно.

– Произошло. Только не всем достаточно такого развития. Интуитивно вы все давно умеете дозировать магию, для простой Левиосы нужно меньше энергии, чем для Бомбарды. А научиться подчинять этот процесс разуму можно и после школы. Если нужно. Большинству волшебников достаточно того, чему их обучили на уровень Ж.А.Б.А., а кое-кому хватает и уровня С.О.В. Сам я совершенно не одобряю облегченную и негибкую программу Хогвартса. Будь моя воля, курса с пятого распределял бы вас не по душевным, – слово прозвучало ровно настолько издевательски, насколько это было возможно, – качествам, а по способностям и наклонностям, и в головы магически одаренных и умных студентов вкладывал бы уже не азы, а более продвинутую магию. Но кто я такой…

В этом был смысл. Понятно, никто не позволил бы Снейпу самоуправства в тот год, когда он якобы руководил школой, но кто мешал ему донести свою точку зрения раньше? Подать концепцию на рассмотрение министерской комиссии или хотя бы директору. Да директор Дамблдор и сам мог до такого додуматься!

– А почему программа не составлена таким образом?

– Называлось много причин. Одна из них, к примеру, ересь о том, что на каждом факультете должны быть как сильные, так и те, кому сильные помогают развиваться, вторая – что объединенные сильные ученики станут слишком высокомерными. Будто бы нет иных поводов для высокомерия в магической среде. Альбус отвечал что-то вроде «вот и не нужно добавлять еще один».

Она позавидовала тому, как легко слетело с уст Снейпа имя человека, которого он убил. Ей даже думать о родителях было больно. Влага снова стала скапливаться в уголках глаз, и Гермиона зажмурилась, чтобы сконцентрироваться на теме разговора, не дать себе уплыть обратно в море сожалений о содеянном. Нет, лучше думать о Хогвартсе, о программе, о знаниях, которых не найти во всей библиотеке вместе с запретной секцией. Таких простых и нужных знаниях. Ведь речь не идет ни о чем темном или запрещенном… Неужели ради того, чтобы умники не зазнавались, нужно так урезать программу? Снейп явно что-то недоговаривал. Подумалось, что рейвенкловцы всегда смотрели на другие факультеты презрительно. Да и она сама (чего скрывать-то?), пусть и помогала всем, кто просил о помощи (и еще немножко тем, кто не просил), но в глубине души ощущала жалость с толикой брезгливости к непонимающим элементарное или неспособным на простейшее колдовство. Если бы студентов распределяли по способностям и интеллекту, возможно, она не попала бы в такую ситуацию, возможно, она уже несколько лет знала бы о том, о чем прочитала за последние три дня.

Когда Гермиона не занималась самоедством, она с ужасом думала обо всех тех, кто подпадал под министерский Обливиэйт. Ладно, две книги довольно новы, автор одной не был англичанином, но, черт побери, Мунго Бонам жил в шестнадцатом и семнадцатом веках и жил он в Британии! Почему ни одна сентенция из его монографии не перебралась в учебник для специалистов Министерства магии?!

– Потому что цель министерских обливиаторов – быстро и без лишних энергозатрат сделать свою работу. Если учитывать все нюансы, которые нужно учитывать, воздействуя на память, то минутная процедура превратилась бы в многочасовую (обследование в Мунго, сбор информации об объекте, прорабатывание всех юридических моментов). Проще опираться на теорию и верить, что ничто не может пойти не так. У нас же под палочкой идеальный мозг абсолютно здорового человека, – сарказм полился из голоса бывшего профессора.

Да. Именно так она и работала. Будто у нее под палочкой идеальный мозг абсолютно здорового человека, будто под палочкой предмет, будто решала задачу. Ответ казался правильным, а теперь выяснилось, что у нее не было трех четвертей условия и формула, которую она применяла, для решения подобных задач не используется.

Ужас снова сдавил горло. Как могла она быть настолько поверхностной? Мерлин, да ей повезло, что родители остались живы! Гермиона смахнула слезы и уставилась в книгу, пока ту не сдернули с ее колен.

– Прекратите, – в голосе Снейпа (Северуса, кажется, она стала привыкать к его имени) плавали арктические льды. – Прекратите упиваться своей виной, – выдал он более расширенную версию того, что, по его мнению, нужно было прекратить. Знать бы как.

Грейнджер впилась зубами в губу, прикусив ее до крови, и всхлипнула.

– Салазар, дай сил! Гермиона, оттого, что вы себя терзаете, ничего не изменится. Ваш отец в порядке, ваша мать стабильна, ее шансы доносить беременность неплохи.

При слове «беременность» дернуло. В книге, которую она пыталась читать вчера, целый раздел был посвящен особенностям памяти мужчин и женщин.

– Мисс Грейнджер, вы человек и не совершили ничего совсем ужасного.

Как сказать…

– Не совершили. Да – это не было аккуратно, да – это было радикально. Я не пытаюсь оправдывать непрофессионализм. Но последствия совсем не так страшны, как вы себе надраматизировали. И я еще называл драматичным Драко...

Ее мать ходила по самой границе нормальности, всегда логичная и рассудительная женщина зависла над пропастью из-за ее безалаберности. Гермионе очень хотелось верить, что Снейп поправил то, что она нарушила, но было рано делать выводы. Волна стыда накрыла с головой. Как она допустила подобную глупость? Почему, придумывая обоснование бездетности родителей, не нашла ничего лучше, чем внушить матери, что она не может забеременеть?

– Я удалил этот маркер, теперь, когда сознание не станет убеждать в обратном, она сможет выносить ребенка. Если… нет других... настоящих проблем.

Возраст… Кровотечение… Выкидыш два месяца назад…

– Зелье сняло тонус, заклинание, которое подсказала Нарцисса, укрепило матку. Мисс Грейнджер, если что-то и произойдет, в этом не будет вашей вины. Вы сделали всё, что могли.

– Неправда. Всё, что могли, сделали вы.

Гермионе в своем полубредовом состоянии, не удавалось даже уследить за всем, что провернул Северус за эти три дня.

– Детали, – махнул рукой он, а затем неожиданно рявкнул: – Вы должны отпустить ситуацию. Вы должны отпустить этих… людей.

– Они мои родители.

– Не факт.

Гермиона вскинула глаза на спутника. Это еще что за новости?

– Мне напомнить вам, что заклинание поиска сработало, или напомнить вам, в каком случае оно работает?

– Мне напомнить вам, что вы смешали волосы обоих родителей?

Да как он смеет!

– Мама не изменяла отцу!

– А я и не утверждаю, что изменяла.

– Еще скажите, что папа меня принес в подоле.

Или в чем там приносят детей отцы?

– Я не собираюсь с вами пререкаться ни по поводу родства, ни по поводу происхождения ваших родителей. Задам вам один вопрос, а потом перечислю факты. Будет информация к размышлению.

Манера Снейпа анонсировать свои последующие слова или действия, кажется, начала импонировать Гермионе.

– Зверюга, обитающая у них, – ваш фамильяр?

Снейп под видом приглашенного лечащим врачом узкого специалиста наносил визит в дом Уилкинсов.

– Да, Живоглота я отправила с ними. Не знаю… – стыдно рассказывать профессору, что надеялась, будто низзл-полукровка защитит от магических неприятностей. Очень глупо, если представить масштаб «магических неприятностей», угрожавших Грейнджерам. Такая концепция подошла бы Лаванде и Парвати, если не Трелони.

– Не так глупо, как кажется. Случись необходимость, он бы их защитил ценой жизни. Но лучше спросите у Драко, низзлы – его страсть. Одна из. Суть не в том. Волшебное существо, даже полукровное, не будет жить у маглов.

– Мы уже выяснили, что…

– Мы уже выяснили, что рукотворную магию можно перехитрить. В шляпе и в регистрационной книге детей-волшебников присутствует магия, сотворенная человеком, у вашего фамильяра магия в крови. Возможно, имеет место очень далекое родство с волшебниками. У обоих или у кого-то одного…

– Но Волдеморт…

– Вообще моей первой мыслью было, что ваша мать… и он как-то...

Небеса упали на землю и разлетелись вдребезги – Северус Снейп не находит слов.

– Что заставило вас передумать? – упоминание мамы больно кольнуло, но нужно было отдать должное – у профессора получилось переключить ее внимание. Она снова была готова спорить о том, что ее родители – это ее родители, и отстаивать то, что никаких магов в ее родословной в помине не было. Мерлин, да она гордилась своим магловским происхождением! Кажется, это последнее, чем она все еще могла гордиться.

– Я не уверен, что вы готовы к этой информации. Впрочем, вам ее все равно необходимо услышать, – Снейп сделал паузу, Гермиона переключилась на гул мотора. Он по-прежнему не пугал. Самолет летел ровно, не попадая в воздушные ямы, возможно, оттого страшно и не было. Ну или она действительно настолько морально истощена, что энергии на страх не осталось. Если Снейп хочет сообщить что-то… неприятное, сейчас самое время.

– Уверенность в бесплодии вашей матери внушили не вы. Я, конечно, слышал все это с подачи Люпина запущенное про «самую яркую ведьму», но уж простите, такое вам еще не под силу.

– Что вы хотите сказать?

– У нас мало данных, но, похоже, ваша попытка упала на плодородную почву, либо кто-то гораздо раньше приживил ей эту мысль, либо… так и есть. А если ваше рождение не было… естественным, если имело место суррогатное материнство, зачатие in vitro (да, я знаю, что методика была на стадии обкатки у маглов, но исключать вариант не стану), так вот, если имел место один из этих вариантов, то… генетический материал вашего отца или матери могли заменить. А может, я всё усложняю и вы действительно подкидыш дальним, лишенным магии родственникам семьи. Чтобы пролить свет на это, придется вернуться в Сидней, когда будет безопасно изучить разум вашей… матери, или разыскать ее медицинские документы в Британии. Есть еще вариант расспросить других ваших магловских родственников или друзей ваших родителей.

Ей хотелось бы оспорить все сказанное, но аргументов не было, они снова обменялись бы гипотезами, поэтому Гермиона просто покачала головой и дополнила жест словами:

– Никого нет. Папа осиротел в четырнадцать. Автомобильная авария. Мама рассорилась со своей семьей, когда уехала в медицинский колледж. Мы никогда не общались с бабушкой и дедом, даже открытками на праздники не обменивались. Нет, они не были волшебниками. Визит профессора Макгонагалл стал для мамы таким же шоком, как для меня и отца. Друзей как таковых у родителей не было. Подруга. Одна. Бывший их с отцом преподаватель биохимии. Они подружились, когда меня еще на свете не было. Папа и мама купили дом и переехали, а Милана приобрела коттедж напротив. Мне кажется, она стала кем-то вроде матери каждому из них, я ее считала крестной, хоть меня никогда и не крестили. Что-то вроде гражданской крестной… Когда родители куда-то уезжали или уходили, меня оставляли с мисс Мили.

– Вы не думаете, что она имеет какое-то отношение к волшебному миру? Сквиб или…

– Нет, – Гермиона даже улыбнулась, кажется, впервые за последние дни. – Милана Спок – ученый. Гениальный ученый. Она эталон человека науки. Думаю, если бы ей сказали, что я ведьма, если бы я при ней сотворила волшебство, Мили обосновала бы это с точки зрения биологии, химии и физики. Она находила объяснение каждому моему стихийному выбросу, и это звучало… В общем, это успокаивало и меня, и маму с папой. Милана была замечательной.

– Была?

– Нет-нет, Спок жива. Надеюсь.

– Хотелось бы с ней пообщаться. Если она знакома с вашими родителями с их юности…

– Увы, не получится. За полгода до того, как я поступила в Хогвартс, Милана переехала в Штаты. Ее пригласили в какой-то засекреченный научно-исследовательский центр. Еще несколько лет писала нам, а потом контакт сошел на нет. Увы.

– Таинственный переезд в никуда? Вы уверены, что она не волшебница, которая за вами приглядывала?

– Если бы вы послушали ее рассуждения, не сомневались бы в этом. Мне не приходилось встречать другого такого человека, она даже произведения искусства разбирала на составляющие.

– Ладно, поскольку мы все равно не знаем, где ее искать, отбой. Но этот контакт я буду держать в уме.

– Да пожалуйста, – пожала плечами Грейнджер.

Они замолчали, и Гермиона неуверенно потянулась к книге.

– Не советовал бы, опять себя накрутите.

– Предлагаете снова спать?

– Почему нет? – Снейп вскинул бровь. – После приземления у нас насыщенная программа.

– У нас? – повторила его гримасу Гермиона. Кажется, это был не первый подобный разговор.

– Да. Я рассчитываю, что вы проводите меня к Шеклболту.

– Но…