Глава 3. Уже друзья (1/2)

Шедшая битва была жестокой. Поистине суровы были беспощадная ярость и гнев сражающихся. Ни один из них уже не видел в мире ничего, кроме битвы, развернувшейся вокруг. Воины врага с дикими чертами и кожей, покрытой татуировками с изображением каких-то непонятных символов, вооруженные короткими мечами, двигались как хищные звери, испуская грозные вопли и рыки. Повсюду слышались громкие крики, стоны раненых и лязг оружия. Мечи, копья и стрелы пронзали тела; кровь лилась рекой, заполняя воздух характерным металлическим запахом.

Боэ находился в самой гуще сражения. В его левой руке был черный меч — простой вороненый клинок. В правой — копье, вырывающееся из рук и жаждущее крови. Он разил врагов и копьем, и мечом. Видя его могущество, многие в панике бросали оружие, стремясь спастись бегством. И вот все враги повержены. Ноги Боэ ступали по влажной и скользкой от пролитой крови земле. Все его существо пронзила дрожь торжества: этот мир получил свободу! Страшные замки на высоких бесплодных скалах у океана пусты и мертвы. Они никогда уже не оживут вновь…

— Бэйли, проснись! Бэйли!

Бое крепко схватил за руку того, кто тряс его за плечо. Открыв глаза, он увидел, что это худая рука его соседа Гарри Поттера, который тревожно всматривался в его лицо.

— Ты заснул, и тебе, наверное, приснился кошмар, — сообщил он, потирая запястье, которое Маур отпустил, удостоверившись, что опасности нет.

Жаркий последний месяц лета в этом году был необычным явлением для Англии. Британцы, привыкшие к прохладной и переменчивой погоде, потянулись на природу: в парки, леса и на берега водоёмов. Тенистые аллеи и густые деревья стали настоящим убежищем от палящего солнца, а прохладные воды озёр, прудов и рек освежали.

У Гарри было любимое место для летних прогулок, когда ему удавалось отпроситься у старших Дурслей и избежать внимания младшего: Мельничный пруд на реке Ок, которая впадала в реку Вей, несущую свои воды в Темзу. Никакой мельницы на пруду давно не было. В прошлом столетии на берегу располагалась маленькая суконная фабрика. Когда она закрылась, здание выкупил под мастерскую художник, но вскоре произошёл пожар, уничтоживший и работы живописца, и дом. Сам художник чудом избежал смерти.

Суеверные британцы и так считали, что в водоёмах возле мельниц обитают гриндилоу — агрессивные русалки-водяные, поэтому обходили такие места стороной, а после этих событий и вовсе зачислили Мельничный пруд в «нехорошие места», поэтому там всегда было безлюдно. Поттеру это очень нравилось; Маур тоже предпочитал уединение.

В наступившие жаркие дни они занимались на тенистом берегу пруда, а в перерывах плескались в его прохладной воде, где Боэ стал учить Гарри плавать, заметив, что тот совершенно не умеет это делать. За неделю мальчик, конечно, не слишком освоил это умение, но уже хотя бы не тонул и держался на воде.

После одного из купаний мальчики улеглись отдохнуть, вот тут-то Боэ и сморил сон, в котором он увидел то странное видение. Маур участвовал в нескольких сражениях, но эта битва не походила ни на одно из них. Более того, Боэ был уверен, что действие происходило не в его родном мире. Местность ему была незнакома, и те, против кого он сражался, не слишком-то были похожи на людей. Ещё его удивляла собственная вовлечённость в бой. Он полностью ощущал себя этим сражающимся воином, хотя в жизни никогда не держал в руках копья.

— Приснилось что-то нехорошее из той жизни, которую ты не можешь вспомнить? — голос мальчика был полон сочувствия и, даже, как показалось Бэйли, понимания. Поттеру тоже снились кошмары? Он бы не удивился, учитывая всё остальное, что уже подметил за странноватым соседом.

— Нет, просто тяжёлый сон. Это всё жара, — отмахнулся Маур.

— Ничего, скоро в школе начнутся занятия — будем вспоминать потом с удовольствием, как мы тут валялись на травке и купались в пруду.

Успехи Маура в обучении были столь значительны, что после собеседования с комиссией из учителей Начальной школы Святого Грогория¹, где обучались Гарри Поттер и Дадли Дурсль, его зачислили в один класс с Поттером, чем они оба были довольны. Боэ отметил радость соседа. Видимо, в школе ему приходилось несладко, так как его кузен со своей компанией учился там же. До Дадли и его приятелей не сразу дошло, что больше у них не будет возможности гонять Гарри по Литтл Уингингу. Мауру потребовалось ещё дважды им демонстрировать серьёзность своих намерений оградить своего добровольного помощника в обучении от их посягательств.

Энн Вайерд, ставшая случайной свидетельницей третьей попытки Дадли вернуть статус-кво в отношениях с кузеном, немедленно отправилась для беседы с миссис Дурсль. Петуния привычно попыталась выгородить своего сына и обвинить во всём Гарри, но была неприятно удивлена тем, что соседка своими глазами видела, что именно происходило и кто на кого нападал. Миссис Дурсль пришлось пообещать серьёзно поговорить с сыном, а также выслушать небольшую речь миссис Вайерд, выражавшую недоумение относительно невнимания опекунов Гарри к обеспечению его всем необходимым к школе.

— Мы тоже опекаем Бэйли, и я знаю, что это значит.

Раздосадованной миссис Дурсль не оставалось ничего, кроме как купить племяннику новую школьную форму и остальную одежду и обувь по размеру, а также рюкзак и школьные принадлежности. Посоветовавшись с Верноном, они даже переселили Гарри в отдельную маленькую спальню на втором этаже, служившую ранее складом для ненужных вещей Дадли. Неизвестно, что бы предприняла эта активная соседка, узнай она, что мальчишка живёт в чулане под лестницей.

Чёрт бы побрал этих Вайердов, поселившихся по соседству, и особенно миссис Вайерд, которую благосклонно принял Объединённый дамский комитет Прайвет Драйв и улицы Глициний. И всё потому, что её супруг был каким-то известным архитектором. Сама Петуния ждала членства в комитете целых пять лет после переезда в Литтл Уингинг. Вернон, занимающийся продажами дрелей, не произвёл на местных дам впечатления.

Боэ довольно ухмыльнулся, когда Гарри радостно «доложил» ему о позитивных изменениях в своей жизни. Они собирались и дальше заниматься вместе, теперь уже выполняя домашние задания. Кроме этого, ребята планировали читать книги, которые мистер Вайерд по их просьбе заказал в местном книжном магазине, посоветовавшись с его хозяином. Это были «Мабиногион»², «Легенды и предания Шотландии» Джорджа Дугласа и «Основы знаний об Ирландии» Джеффри Китинга³. Он был рад и горд тем, что мальчики так увлеклись историей, предполагая, что благодаря своим воскресным экскурсиям он приложил к этому руку. Этот джентльмен даже не подозревал о наличии у Боэ и Гарри своих личных интересов в данной области.

***

Это было, пожалуй, самое спокойное и интересное лето в жизни Гарри Поттера. Семья Вайердов, поселившаяся по соседству, внесла много изменений в его жизнь по сравнению с прошлым летом.

Ему нравился его новый сосед Бэйли. Он, конечно, был странным, но кто бы не стал таким, если бы потерял память? С ним всегда было интересно заниматься и тренироваться. Когда он почти полностью восстановил речь, иногда у него, правда, мелькали такие старые обороты, что их можно было отнести к древнеанглийскому. Оказалось, что Бэйли интересный собеседник. У него всегда имелось своё мнение по каждому вопросу, а если он не знал, о чём Гарри хотел с ним поговорить, то честно признавался, и они вместе с этим разбирались.

Ещё ему нравилась в Бэйли его смелость, которая не была безрассудной. Он не только помогал Гарри достичь хорошей физической формы, но и давал дельные советы о том, какую линию поведения выбирать в столкновении с разными противниками. Для восьмилетнего мальчика это оказалось неожиданным, но очень поучительным, и Гарри старался не сильно задумываться над тем, откуда у его друга такие познания.

К концу лета Поттер признался себе, что зачислил соседа в друзья. Гарри всегда мог рассчитывать на помощь и поддержку с его стороны. Бэйли, можно сказать, спасал его все лето от Дадли и его дружков. Он учил его, как постоять за себя, и благодаря ему Поттер немного освоил плавание. Сосед всегда благодарил его за помощь в учёбе, но отмахивался от «спасибо» Гарри за то, чем сам щедро делился с ним. И, в отличие от Рона, никогда не завидовал, хотя, пока завидовать было и нечему. Хуже, чем ему, жить было сложно. Наоборот, Бэйли и миссис Вайерд оказали положительное влияние на Дурслей, и у Гарри появилась собственная спальня и новые вещи. В первый раз он пойдёт в школу, не стыдясь ничего.

Все было бы просто отлично, если бы не сны.

Иногда Гарри снилось, что он вбегает в холл и видит разбитые заколдованные песочные часы, отмеряющие баллы, а гриффиндорские рубины, слизеринские изумруды, рейвенкловские сапфиры и хаффлпаффские жёлтые топазы раскатились по всему полу, среди луж крови. Кругом неестественно тихо. Нет ни огненных вспышек, ни выстрелов, ни стонов, ни криков. Совсем нет живых. Только мёртвые тела защитников замка лежат рядами в Большом зале.

Время от времени ему снился Северус Снейп. Он снова просил его взглянуть на себя, а потом его выразительные чёрные глаза становились пустыми и неподвижными. Профессор раз за разом умирал практически у него на руках.

Он видел в своих снах и Фреда Уизли, смотревшего перед собой неподвижными, невидящими глазами, и Тонкс с Люпином, лежащих рядом. Все они являлись к нему во снах. Все, кроме Альбуса Дамблдора, который его снов не посещал.

***

Когда начались занятия в школе, все в классе были удивлены тем, что Дадли Дурсль, Пирс Полкисс, Гордон Боллард, Малькольм Гриффит и Деннис Ирвинг больше не цеплялись к Гарри. Они старательно делали вид, что вообще его не замечают. Его и нового ученика Бэйли Вайерда, сидевшего с ним за одной партой. Новенький был очень интересным, по мнению девочек класса, парнишкой, но он упорно игнорировал всех, в том числе и первую красавицу из учениц, общаясь исключительно со своим соседом по парте.

Учителя между собой обсудили новичка, отметив, что мальчик на уроках не проявлял никакой активности. Казалось, что он часто даже не слушает, о чем идет речь, но когда его спрашивали, он почти всегда верно отвечал на все вопросы. У Вайерда был четкий, красивый каллиграфический почерк, но с архаичным написанием букв. Некоторые буквы в его исполнении даже немного смахивали на рунический ряд. Он отвечал на правильном литературном английском языке, но время от времени использовал настолько устаревшие слова и выражения, что даже преподаватель английской литературы, считавший себя знатоком англосаксонского языка и свободно читавший Кэдмона и Кюневульфа⁴, был вынужден обращаться к словарям. Опекуны Бэйли проинформировали школьных учителей о том, что их подопечный полностью потерял память и забыл даже свое имя и семью, и те строили самые фантастические теории о том, где мог воспитываться этот мальчик.

***

Вечерами Гарри и Бэйли пытались разобраться в тех книгах, которые купил им мистер Вайерд.

— Ирландские туата де Дананн, шотландские дини ши, валлийские тилвит тег⁵ — этого всего так много, и все они так похожи, — стонал Гарри.

— Не читай все подряд, ищи только то, что тебе нужно, — заметил Боэ. — Я, кстати, давно хотел спросить, почему тебя интересуют именно Бригита и Кернуннос?

— А тебя, почему интересуют котел Дагды, копьё Луга, камень Фаль и меч Нуады? — хитро улыбнулся Поттер. На это Маур фыркнул и, перевернув страницу, снова погрузился в чтение.

Укладываясь вечером спать, Гарри пообещал себе сходить в местную библиотеку и поискать что-нибудь о Бригите и Кернунносе. Вдруг там есть что-то об этих богах? Идеально было бы попасть на Диагон аллею и найти там книги о Ровене Рейвенкло, но как это осуществить, он совершенно не представлял.

Так они дожили до Рождества.

В доме Дурслей Гарри не разрешалось приближаться к рождественской ёлке, но его пригласили наряжать праздничное дерево к Вайердам. У Энн Вайред были красивые старинные стеклянные игрушки, многие из которых ей достались от родителей и дедушки с бабушкой.

— Этот красный гладкий шар мой дедушка купил еще до войны. А во время войны, когда я была маленькой, бабушка принесла откуда-то набор новогодних игрушек в виде овощей и фруктов: огурцы, морковь, горошек, яблоко, груша. Повесила их на елку, а с едой тогда было очень плохо, и я подумала, что они настоящие и собралась их тайно съесть. Хорошо, что меня поймали, когда я пыталась их снять. Игрушки-то стеклянные, я бы сильно поранилась.