8. Свобода и Император (1/2)

Отголосок его шагов раздавался в тишине, отражаясь от пола и вымощенных серым камнем стен. Застенки тайной полиции и в правду походили на темные казематы, где за железными решетками ведут допросы с пристрастием. Здесь не было окон, корпус уходил под землю почти на три этажа, и этот был самым глубоким и холодным.

Кей, конечно, злился. Какого агрова дерьма Эйрин заявилась к нему сегодня с таким спектаклем, размотавшим его на лоскуты, пустив под откос весь день. Валтовски, вернувшись в кабинет после ухода Доу, так многозначительно изогнул губы в ухмылке, будто застал Сторма, разложившего девчонку на столе несколькими минутами ранее. Позже на тренировочном дворе Кей будто невзначай в спарринге на арканах протащил Кэрри за ноги, макнув лицом в грязь.

Стыд — слово, которое незнакомо имперскому гвардейцу. Кей обязан был криво скалиться на сальные шутки ещё с военного училища. Это он должен смущать невинных девиц наглым и прямолинейным поведением и получать то, что ему нужно.

Однако это Эйрин получила от него, что хотела, и сбежала к своей госпоже, оставив Сторму лишь влажный стыд да белый платок. Ткань, покрытая бурыми пятнами его крови, лежала в нагрудном кармане и щекотала нервы тончайшим запахом девчонки, которую Кей так успешно избегал почти полгода.

Насмешка над всеми усилиями. Спалить бы его дотла и развеять. Но…

Её покрасневшие и опухшие губы, влажные от слез глаза раз за разом появлялись перед внутренним взором Сторма. Соблазнительное зрелище, которое будет его преследовать до утра, а то и ещё несколько дней. Он и забыл, какая Эйрин вблизи. Верткая и сладкая в своей непробивной логике. Убедительная, способная заговорить зубы даже такому волку, как он.

Когда он начал не только ненавидеть, но и болезненно любоваться тем, как она это делает?

Маленькая, лживая и его…

Невидимую метку так и засаднило на руке. Та будто радовалась очередной победе Доу. Свернуть бы эту тоненькую шейку под серой шерстью воротника.

Кей встал перед последней дверью, обитой железом. Как же всё-таки не кстати Эйрин пришла сегодня. Впереди Сторма ждал очередной допрос мальчишки, которого они схватили в доме повстанцев. Выдохнув и отпустив воспоминания о зеленых глазах и золотистых прядях девушки, Кей открыл кабинет.

Там уже сидел серый клерк Ториеса, чинно раскладывающий вокруг себя письменные принадлежности. Сторм отдал распоряжение, и мальчишку ввели следом за ним. Худого, светловолосого, всего-то лет десяти. Веснушки россыпью облепили его щеки и нос, поцелованный светилом Иттеры — он был явно не из столицы, вечно укрытой туманом.

Он — последователь повстанцев, уже вкусивший первые еретические постулаты против Вечного Императора, по первой храбрился и огрызался, строя из себя дикого кота. До оплеухи бессердечного надзирателя, вернувшей ему вкус реальности. За предательство Императора грозит смерть, даже если ты ребёнок.

Как быстро заражаются бравадой старших, а потом ломаются под тяжестью взрослого мира дети? Кей, смотря на мальчика, понимал, что повстанцы ничуть не лучше, чем имперские гвардейцы, которые берут на обучение таких же детей. Воспоминание о двух курсантах у его флаера, которых он видел ночью в джунглях, всплыло в его памяти. Тех он тоже не хотел ранить, но пришлось. За всеми этими образами он видел самого себя и своего младшего брата: со счастливой жизнью до и сломанным детством после.

Клерк начал безэмоционально задавать вопросы по одному и тому же списку в десятый раз, наверное:

— Кто старик, у которого ты жил?

— Архитектор… — выплюнул мальчишка, не подняв взгляда от стола. Он весь съежился на стуле.

Кей знал, что сегодня вечером ему будет паршиво не только от поступка Эйрин, но и этой картины.

— Кем он был тебе?

— Никем, — огрызнулся мальчишка. Надзиратель дернул его за плечо. Парень сквозь зубы добавил, — Опекуном, он нашел меня в Брюге.

— Что он делал на чердаке?

— Рисовал план дворца, — снова ответ сквозь зубы, но честный. Новая черта, появившаяся с прошлого их разговора.

— Для кого?

— Мужик приходил раз в месяц, ему отдавали наработки… — надзиратель дернул мальчишку за шиворот. — Я не знаю его имени, — прошипел тот, придушенный краем синей робы.

Клерк кинул на Сторма взгляд и качнул головой, поджав губы. Пока они добились лишь словесного описания, и то не ясно, насколько правдивого. Впрочем и имя ничего им не дало бы. Сторм должен сегодня решить: отдать ли мальчишку другим специалистам по допросам или этого хватит. Ему не хотелось брать на себя такую ответственность, будто после он не сможет смотреть себе в глаза из-за чужой искалеченной детской души. Кей спросил:

— Кто рассказывал о расположении залов дворца?

Мальчишка впервые поднял взгляд от стола и посмотрел на Кея. Злая улыбка, которая так не вязалась с детским лицом, исказила его черты.

— Два парня в чёрных куртках… — наверное, мальчишка думал, что заденет таким откровением имперского гвардейца — предатели есть и среди них. Кей же украдкой выдохнул. Ему не придётся отдавать мальчишку мяснику на допрос. Тот всё-таки по крупицам, но дает нужные ответы.

Кей не услышал ничего сверхестественного, они и так предполагали имена информаторов. Благодаря слежке за ними этого мальчишку и поймали. Теперь стоило дождаться приказа Ториеса и продолжить допросы уже с ними, пока весть о том, что дом архитектора захвачен, не разнеслась среди повстанцев.

***

Влажные простыни липли к телу. Эйрин как в бреду ворочалась всю ночь. И лишь когда первые лучи светила прокрались в комнату, разогнав невнятные образы, она, лишенная сил, забылась беспробудным сном до того момента, как в дверь не начала стучаться распорядительница Циан.

— Мисс Доу, — Морис говорила у двери сквозь зубы.

Эйр подскочила, слушая, как гулко стучит сердце в ушах. Неужели она проспала?

— Мисс Доу, госпожа вас ждет…

Эйр, ощупав горячие щеки, вспомнила тот сон, что видела сегодня. Мужчина с чёрными волосами и золотыми глазами припечатал её к столу. А она выгибалась и ёрзала под ним, стараясь прижаться только сильнее к жесткому телу.

Равнодушие?

Эйр вспомнила, как тогда холодно смотрела на действия охваченного похотью Сторма. Теперь от былого равнодушия не осталось и следа. Она испытывала жуткое и невыносимое желание, выворачивающее всё нутро, заставляющее чувствовать себя пустой. Оно накатило на Эйрин спустя сутки после выпитого эликсира и встречи с Кеем. Теперь одна мысль о Сторме заставляла ныть грудь и низ живота. Равновесие было нарушено. Где есть действие, рождается и противодействие.

Метка так отыгрывалась и мстила Эйрин за её грязный поступок. А Кей куда сильнее неё, он выдержал это испытание с бОльшим достоинством. Страшно представить, что стало бы с ней там без эликсира. Только крайняя нужда заставила её так рисковать. Кей как минимум должен был знать то, в какой ситуации она сейчас из-за Рейна. В этом была её честность и честь.

— Мисс Моррис, я заболела, — проговорила Эйр слабым голосом, надеясь, что звучит убедительно. — Мне нужно отлежаться, пока жар не спадет. Мне не стоит приближаться к госпоже сейчас, её здоровье важнее, — прежде во дворце она никогда так не врала и боялась, что кислая старуха её раскусит, но та, помолчав, ответила:

— Хорошо, я пришлю к тебе лекаря.

Эйр отрезвили эти слова. Она посмотрела на ненавистный черный рисунок на руке: ещё не хватало, чтобы врач его заметил.

— Нет, это всего лишь простуда. Просто принесите мне сбор красноцвета и розовой мяты. Остальное я уже сделала, к вечеру буду на ногах.

— Хорошо, — ещё более недовольно проговорила распорядительница, но ушла.

Эйр уткнулась лицом в подушку, пытаясь придушить саму себя, а заодно и эту похоть. Она знала, что поступила со Стормом низко, но, когда ты слаб и нуждаешься, глупо выбирать методы. А ещё где-то глубоко внутри она понимала, что ей нравится то, что она первая сломала какую-то грань между ними и заполучила победу над таким непреклонным и сильным Стормом. Это осознание одновременно пугало и завораживало, отзываясь спазмами внутри.

Эйр скомкала в объятиях одеяло. Это ведь и вправду похоже на болезнь. Ей самой нужен эликсир… Эта мысль — единственная, что заставила её взять себя в руки и подняться с кровати. Но она вспомнила, как предупреждала Сторма о том, что лекарство может вызвать привыкание.

Эйр застонала. Может быть это ломка, и ей просто нужно переждать её? Не стоит спешить и пытаться выпить лекарство снова.

***

За окном давно стемнело, туманная ночь спустились на закрытую площадь перед дворцом. Ториес оторвался от бумаг и посмотрел на главу охраны, вошедшего в кабинет по его приглашению. Сторм являлся одинаково собранным и готовым к действию в любое время суток — хорошее качество для ответственного за выполнение грязной работы.

— Я получил отчет о допросе мальчишки, — сходу и без реверансов обозначил тему этого разговора Ториес.

Сторм лишь кивнул в ответ, уголки губ неизбежно потянулись вниз. Его людям могут приказать убрать мальчишку, если Ториес посчитает, что тот бесполезен. А ещё было дерьмо, в которое Кея могут макнуть головой — давно очевидно, что среди гвардейцев есть враги. Кругом, куда не глянь, всё крайне плохо для Кея.

— Прежде всего о предателях… Я думаю, нам остаётся лишь очная ставка. От мальчишки мы получили всё, что могли. Настало время потянуть за эту нить и дальше, — витиевато объяснялся Ториес. Кей кивнул, принимая приказ.

— Мальчишку нужно провести перед всем строем личного состава? — если бы не пустой взгляд мимо Аорона, секретарь принял бы это за глупую насмешку. Но пришлось списать слова Сторма на военную муштру, заставляющую выполнять беспрекословно любой приказ — даже самый идиотский.

— Не стоит так демонстрировать врагу наше преимущество, — холодно проговорил Ториес. — У нас есть вполне конкретные кандидаты. Вначале покажите мальчишке их… Желательно так, чтобы они его не видели. Если кого-то из подозреваемых он узнает, организуйте тому «служебную командировку» в тайную полицию. Так, чтобы остальные не сразу поняли подвох. Для нас важно не только предотвратить нападение, но и не спугнуть врагов. Если это целая сеть в стенах дворца… Я бы предпочёл вырвать вражескую лозу с корнем, не дав шанса кому-то затаиться или сбежать.

— Да, господин Ториес, — Кей полукивком подтвердил, что все понял, и излишние объяснения секретаря больше не нужны.

— И покажите мальчишку доктору Альберту.

Кей встрепенулся от упоминания их врача. Неужели в Ториесе проснулось сострадание?

— Пусть проверит его генетику и состояние здоровья. Повстанцы любят детей меченых пар. Если этот мальчишка таков, нам он сможет ещё пригодиться. Возраст юный, и мы сможем его подогнать для себя, — Ториес подтвердил догадку Кея, и тот украдкой выдохнул. Одно заставило его напрячься. Прежде Кей никогда не слышал о том, что повстанцы интересуются детьми, рожденными в рамках программы генетической селекции. Маленькая черная книга с изображением крыла на обложке встала перед его глазами. Он вопреки здравому смыслу забрал её из захваченного дома и теперь хранил в тайнике, украдкой читая. Стоило быть внимательнее, чтобы между высокопарных строк найти хоть какое-то зерно истины.

— Да, господин Ториес, — без эмоций ответил Сторм. Кей не хотел выдать, насколько глубоко зарылся в осмысление показаний мальчишки и чтение книги. Служба научила его, что в некоторых случаях лучше изображать из себя идиота и молчать. — Я могу быть свободен? — уточнил он, перед тем как уйти.

— Задержитесь ещё на мгновение.

Кей напрягся. Какое-то нехорошее предчувствие вспыхнуло в груди, и он поднял голову.

— Эйрин Доу приходила к вам, — Ториес не спрашивал, он знал, будто за Кеем следят не меньше, чем за подозреваемыми. А ещё на имени девчонки губы секретаря дрогнули в подобии улыбки, что задело Кея, как раздражает скрип металла о стекло. Ноздри Сторма непроизвольно раздулись. Его до сих пор от одной мысли об Эйрин накрывала удушливая волна воспоминаний. Легкая дрожь пробежала по спине, и он впервые за разговор не удержал лица.

— Что она хотела от вас? — уточнил Ториес, внимательно изучая изменившееся выражение лица Сторма.

— Доу вспомнила, что перед приёмом видела погибшую Эрисон, — Кей попытался невозмутимо сказать пустую правду, но понял, как мало у этих слов веса и значения, и добавил, — Первые симптомы отравления начали проявляться ещё в зале ожидания. Это говорили и другие свидетели, так что я не стал докладывать вам.

Ториес хмыкнул вслух:

— Ясно. Эйрин порой слишком исполнительна.

Имя девчонки, произнесенное без приставок и вежливой формы, задело Кея второй раз. Захотелось показать свои клыки в оскале. То, как Эйрин могла выслуживаться перед Ториесом, живо заполонило мысли. А самым плохим стало осознание, что он теряет здравую нить понимания — дело в метке или в том, что девчонка однажды стала ему близка, поэтому теперь так сложно вытравить её из своей головы?

— Вы неравнодушны к Доу, — вдруг подвёл итог Ториес, наблюдавший на лице Сторма первые яркие эмоций за этот разговор.

Кей напрягся всем телом. Он столько стараний приложил, чтобы скрывать свои чувства, и так глупо споткнулся об агрово влечение.

Эйрин обещала ему эликсир? Залиться им по самое горло… или уже поздно? Ещё более гнусное и ненавистное чувство — страх — выросло перед ним.

— Похоже, после поездки в Кловирфилд вы крайне негативно настроены к Эйрин, — усмехнулся Ториес, приняв эмоции Кея за ненависть. Кей смог расслабить плечи — его всё ещё не поймали за руку. — Попридержите своё предвзятое отношение. Возможно, вам не раз ещё придётся пересечься с Доу в будущем.

— Как прикажете, — Сторм наконец опустил голову в поклоне, пряча глаза и стараясь подмять свои эмоции под обстоятельства. В конце концов он и вправду ненавидел Эйрин. Другое чувство, которое теперь примешивалась к первому, он старался игнорировать.

— И о смерти Лили Эрисон, — продолжил Ториес разговор. — Я получил отчет от своих аналитиков. Дочь Эрисона умерла не совсем от яда, это оказалось искажение потоков энергии Иттеры. Поражены почти все внутренние органы, что указывает на длительное воздействие. Загадка крылась в кольце, — Кей припомнил эту вещь на руке умершей. Небольшой кусочек акваэфира в обрамлении белого металла, при дворе у дам периодически в моду входили такие аксессуары. Многие проверяли им питьё и еду на яды. — Камень в кольце был с изъяном. Так что бедняжка Лили постепенно убивала сама себя.

Кей испытал иррациональное желание прикоснуться к шраму на своей груди. Он и не подозревал, что эти камни могут быть столь опасны. И тут же сжал зубы, давя в себе беспричинные страхи. Вряд ли его камень обладает подобным «изъяном». Он живет с ним уже несколько месяцев, и осмотр показал, что Сторм абсолютно здоров. Не зря акваэфир используют в поисках ядов, значит, камень погибшей был намеренно испорчен.

Ториес поднялся и подошел к окну, всматриваясь в окрасившееся красным цветом ночное небо.

— Вам стоит выяснить, кто подарил девочке это кольцо или как его испортили. Скорее всего здесь замешаны агры. Дворцовые или нет, но единственные, кто мог так извратить этот камень — их раса. И ещё… — губы Ториеса изогнулись в легком презрении, словно он раздражён. — Я хочу предупредить вас, что скорее всего подобные истории со смертью молодых девиц при дворе будут повторяться. Вам стоит обратить на это внимание. «Гонка фавориток» — обычное явление в те времена, когда Император находится на Иттере. Конкурентки и их покровители всячески травят и убивают друг друга, надеясь оказаться единственной, кто заинтересует Императора. Правда в том, что это не в его интересах. Он несколько любвеобилен и обычно имеет при себе несколько фавориток.

Ториес бросил на Сторма взгляд через плечо.

— Да, господин Ториес, — Сторм спокойно принял эти слова, как и все прочие приказы, и поклонился. Он снова вернул себе холодное выражение лица и даже к такой информации оказался безучастным. Аорон не в первый раз порадовался, что его подручный не задаёт лишних вопросов.

***

В чайном зале стоял перезвон посуды. Вполголоса щебетали женщины. В воздухе смешались ароматы живых цветов. Легкая, еле уловимая музыка играла на фоне, превращая все звуки в единую мелодию светского салона.

Эйрин незаметно макнула камень, свисающий с браслета, в чашку с чаем. Тот остался кристально чистым и прозрачным. Только после этого Эйрин подала напиток своей госпоже. Циан отблагодарила её лишь движением брови и продолжила беседу со старой знакомой. Госпожа Ирис сидела в по-девичьи розовом платье, дурно сочетающимся с её внешностью древней старухи. По возрасту она была ничуть не младше Циан, а может быть и старше.

— И что вы думаете о нынешних девицах при дворе? — спросила она, многозначительно изогнув губы в кривой улыбке. — Как считаете, хоть одна из них сможет подойти Вечному Императору?

Эйрин, услышав крамольное упоминание их владыки, замерла, превратившись в слух, боясь звоном чашки о блюдце привлечь к себе лишнее внимание. Так дети исподтишка подглядывают за взрослой жизнью.

Прежде при ней госпожа Ирис не поднимала подобных тем. Видимо, сейчас сказывалась всеобщая нервозность. Секретарь Ториес уже официально объявил, что армада вернётся до празднования Нового года. Оставалось всего пара недель, а двор уже превратился в улей. Множество новых лиц и событий в их мире.

Жизнь до этого выглядела затворнической. Теперь такие встречи проходили через день, а приемы стали обыденной рутиной госпожи Циан. Эйрин едва хватало времени, чтобы разобрать все письма и выполнить поручения по закупкам.

Циан, бросившая на подопечную взгляд, усмехнулась:

— Подойдёт, и не одна. Мы-то с вами знаем, как это происходит. Не раз видели… — Эйр от слов госпожи вздрогнула. Слишком уж колкие.

Ирис оскалилась и отмахнулась:

— Я имею в виду, появится ли наконец наследник, — последнее слово заиграло нотами язвительности.

Циан отхлебнула из чашки цветочный чай. Сегодня она явно была не в настроении вести подобные разговоры.

— Маловероятно, — угрюмо и с предупреждением ответила госпожа. — Это мы тоже не раз видели.

Эйрин постаралась, как можно тише поставить свою чашку на край стола. Теперь детали всех разговоров о дочерях и дальних родственницах, привезённых ко двору перед возвращением Императора, встали на свои места. Догадка болезненно зашевелилась внутри. Кто-то из благородных аристократических домов надеется так завоевать расположение Императора. Стать частью его рода. А девушки лишь выполняют долг перед семьёй. Для Эйрин это стало болезненным осознанием, будто это о её обязательствах перед близкими идет речь. Тут и она оказалась бы связанной долгом.

Сколько правил Император? Более тысячи лет с момента сошествия космической Миссии на Иттеру. С тех пор он не обзавелся ни наследниками, ни женой. Оттого это казалось нелепой и странной догадкой. С другой стороны при дворе Эйр открыла для себя множество реалий аристократов, о которых раньше и не подозревала. И все они казались ей неуместными. Почему у людей, освобожденных от повинностей каст в их обществе, не находится забот важнее, чем мелкие интриги и склоки между собой. Они могли бы тратить их с большей пользой для общего блага.

— И что, Алия, в этот раз вы не станете делать ставки ни на одну из девушек? — при этих словах Ирис всё-таки уколола взглядом молодую компаньонку Циан. — Я бы поставила на Лили Эрисон, если бы та так скоропостижно не скончалась. Советник отослал свою молодую жену, но оставил дочь. Он ведь надеялся вступить в битву за императорское наследие.

Эйр все больше улавливала в этом разговоре ноты взаимных пик. Доу уже знала, что сын Циан видел в советнике по сельскому хозяйству конкурента. Неужели это проявлялось даже в том, чтобы подсунуть Императору любовницу? Ирис явно знала о противостоянии Тесея и Эрисона и, похоже, пыталась вывести госпожу Циан из себя. Та кисло улыбнулась, скорее скорчила карикатурную гримасу:

— Жаль, что он слишком быстро проиграл. Хорошая кандидатура на эту роль так глупо бы не погибла. Вам не кажется?

Вторая старуха закивала головой и снова многозначительно посмотрела на Эйр.

— А ваш Дом не планирует участвовать в этом?

Эйрин почувствовала мурашки от прощупывающего её лицо взгляда.

— Я — вряд ли… — резко ответила Циан, будто отрезала.

— А та воспитанница, которую показал при дворе Тесей?

Циан отставила чашку.

— Возможно, не зря же он вывел её в свет именно сейчас.

— И Лили так удачно скончалась, уступив ей дорогу… — будто бы вслух размышляла Ирис. Эйр поразилась её цинизму. В этот момент ей стало невыносимо от всех догадок.

Циан же заметила бледность компаньонки и почувствовала, что знакомая перегнула палку:

— Надеюсь, грязные слухи не стали вашей стезёй. Я бы не хотела исключать вас из круга своего общения.

Ирис хмыкнула, но не стала отвечать, сдерживая свой острый язык. Видимо, все же не хотела ссориться с Циан.

— Что-то здесь стало душно. Мисс Доу, сопроводите меня в парк, — госпожа Циан, не попрощавшись с Ирис, поднялась. Эйр подставила ей руку.

Когда они обе отвернулись от Ирис, странное предчувствие чужой агрессии и злости накрыло Эйрин. Она инстинктивно прикрылась щитом. Ирис мстительно и мелочно ударила её в спину псионической атакой за слова Циан. Доу сдержала боль, но пошатнулась, так что из зала её выводила скорее госпожа, чем наоборот.

Доу почти ослепило в саду. Был полдень, и Оберон светил в полную силу, насколько это было возможно в промозглой столице. Эйр, прикрыв глаза, отпустила боль и протяжно вздохнула. Влажный воздух казался волшебным эликсиром. Эйрин оказалась не готова к тому, что эта старушка в розовых оборках способна на подобную подлость, и заблокировала только часть удара.

— Возьми себя в руки, — вдруг сказала госпожа Циан. Эйрин взволнованно раскрыла глаза, поняв, что это госпожа довела её до скамейки среди зелёного лабиринта садовых кустов.

Боль уже отступила, и Эйр поняла, как непростительно сплоховала перед своей «учительницей». Она сглотнула привкус желчи во рту, смотря снизу вверх на госпожу. Оправдываться Эйр не хотела. Циан, увидев на смазливом личике Доу нотку злости, усмехнулась:

— Привыкай. Тебе всегда могут кинуть плазменный нож в спину… И будь благодарна Ирис за эту науку.

— Почему она ударила меня? — спросила вернувшим силу голосом Эйр. Алия заметила нотку требовательности в нем и улыбнулась. Эйрин, когда нужно, показывает характер. Хорошее качество, которое им ещё пригодится.

— Хотела разозлить меня, — спокойно ответила Циан, поправляя убранные в высокий пучок волосы и отводя взгляд.

Псионическая сила аристократов — кинжал в бархатных ножнах… А Циан, оказывается, при обучении еще жалела Доу. Удары её госпожи были не так болезненны, как этот. Интересно, мисс Морис и Сторм испытали такую же боль?

— Она ваш враг? — уточнила Эйрин, чтобы впредь быть готовой к атакам.

— Скорее старая знакомая с дурными манерами… Из нашего поколения при дворце выжили только мы вдвоём. Так что мы заклятые подруги.

Эйр расслабила плечи. Циан впервые на её памяти была такой откровенной и разговорчивой. Может она испытывает чувство вины за то, что Доу стала мишенью из-за неё? Глупо этим не попытаться воспользоваться:

— То, что говорила госпожа Ирис про девушек и Императора, правда? — задала она тот вопрос, который прежде не решилась бы. Голос был тихим и напряженным. С Циан станется разозлиться на неё и ударить по следам товарки.

Госпожа немного изменилась в лице. Она некоторое время размышляла. Алия должна была давно обговорить эту тему, чтобы настроить Эйрин на верный путь в этом переплетении интриг. Однако, как назло, не случалось подходящего времени и события. Впрочем почему бы и не сейчас. Время и место самые что ни на есть подходящие. После паузы Алия начала:

— Что ты знаешь о нашем Вечном Императоре?

Эйрин показалось, что в голосе Циан зазвенели стальные клинки, и это убедило её, что тема опасная. Она легко вспомнила выученные ещё в начальной школе фразы из учебников:

— Человек, приведший нас на Иттеру, стал подобен Богу и взял на себя обязательства и дальше вести человечество в новой обители…

Старуха при этих словах загадочно изогнула губы в улыбке.

— Человек… — многозначительно протянула она. — Когда увидишь его впервые, не обманывайся внешности, — почему-то с ядом выдавила Циан. — За те пятьдесят лет, что я его знаю, он не изменился ни на йоту. Ни одной морщинки или седого волоса, — на грани восхищения и злости сказала старуха. — Вечный Император… Люди… Женщины для него как давно прочитанные книги. Он берет то, что ему нужно, и оставляет без сожаления, когда теряет интерес…

Этот тон и слова.

Эйр только сейчас осознала, что Циан была когда-то одной из тех самых девушек. Эдгар в Кловирфилде говорил, что госпожа была близка с Императором… Снова кусочки разрозненных фраз сложились в единую историю. Циан тоже когда-то хотела родить наследника? Но в голосе старой женщины жили другие эмоции, нежели обида на любовника.

Была боль… Была злость… Была ненависть…

Слишком опасный букет по отношению к их богоподобному Императору. Вот где всегда крылся камень вражды с Ториесом. Прежде Циан не показывала подопечной своих настоящих эмоций. Неужели Эйр наконец удостоилась доверия настолько, что Циан готова вложить в её руки свои тайны?

Эйрин не стала задавать эти вопросы. Она точно переступила бы грань и могла спугнуть свою госпожу.

— Император — действительно Бог, способный провести сквозь миллиарды космических лет целую флотилию. Некоторых приближённых он одаривает таким же долголетием… Некоторых, — с нажимом повторила Циан. — Вот только среди них не было и не будет никогда «любимых» женщин.

Эйрин выпрямила спину и встала со скамьи.

— Пойдём, — сказала старуха, вновь подхватывая девушку под локоть. — Я давно должна была тебе это показать.

Вопреки всему этикету они окончательно покинули светскую встречу. Теперь путь их вел в покои госпожи. Циан продолжила разговор лишь за закрытыми дверьми своей комнаты, в той самой маленькой лаборатории, спрятанной в будуаре за гобеленом. Старуха открыла ещё один тайник, о котором Эйр даже не подозревала, и достала небольшую чёрную книгу.

— Пожалуй, ты должна прочесть её до того, как наш Император вернётся. Но я предупрежу тебя, что эта книга считается запретной и опасной. Если хоть кто-то найдёт её, тебя могут убить, — усмехнулась Циан, когда Эйрин уже взяла подарок в руки.

Девушка вздрогнула, будто её снова втянули во что-то, на что она не соглашалась. Так было с её силой. Теперь это.