Глава 5. (2/2)

— Каспбрак! — от столкновения спиной с толстой дубовой полкой, изо рта вырвался громкий выдох вместе с испуганным звуком, а сам он пытался рассмотреть «нападающего».

— Ричи? — он приоткрыл глаз. В голове роилось много вопросов, но он был так безумно рад, что это не кто-то из старших, чтобы задавать их. Хвала всем великим магам! — Ты давно на всех с палочкой бросаешься? — он указал взглядом на предмет указывающий ему в грудь, а после ладошкой отодвинул палочку от себя.

— С тех пор, как за мной шпионят в библиотеке, — брюнет усмехнулся и снял очки, которые использовал для чтения.

Ричи снова вернулся на своё место, а гриффиндорец встал перед ним, бегая глазами по столу, пытаясь зацепиться взглядом за что-то.

— Ладно, я пойду тогда. — он положил книги на стол, собираясь уходить, но неловко топтался.

— Каспбрак?

— А? — Эдди остановился и развернулся на голос.

— Не хочешь сходить куда-то? — хриплый, тихий голос прозвучал из-за стола и понёсся словно мимо него.

Каспбрак удивлённо хлопал глазами. Ричи определённо умел вводить его в ступор. Сейчас, подойдя поближе и освещая светом парня, он видел помрачневшее и уставшее лицо Тозиера, и тёмные круги под карими глазами.

— Хорошо, обязательно, как только закончится метель, — он обеспокоенно приблизился, — Ричи, что-то случилось?

— Нет, Эдс, просто это называется — похмелье.

Он улыбнулся, но улыбка была чересчур вымученной. Эдди ушёл и он промолчал, решив, что спросит обо всём в следующий раз, сейчас Ричи лучше посидеть в тишине.

Слизеринец из тёмного угла дивана, проследил за удаляющейся фигурой, а после перевёл взгляд на подсвеченные буквы в письме. Он уже дочитал его до конца, поэтому поджёг, наблюдая за тем, как-то тлеет, а когда от пергамента ничего не осталось так же покинул библиотеку.

***

Двое мальчиков зашли в кабинет, когда профессор Грей стоял, облокотившись о стол и что-то читал. Он тут же перевёл свой блекло-серый взгляд на посетителей, отвлекаясь от чтива.

— Привет, Билли. Ты с Джорджи. — Профессор улыбнулся тому, как мальчик уже осматривал полку с различными зельями, которые пузырились и мешались внутри колб самостоятельно.

— Н-надеюсь вы не против, он увязался, — на последнее слово мальчик недовольно воскликнул своё по-детски обиженное: «Эй!».

— Нет. — привычно кратко ответил Грей, и отложив книгу, подошёл к котелку, под которым уже горел синий огонь. — Я хотел, чтобы ты тут посидел немного, не против?

Билл помотал головой, слегка приподнимая уголки губ, внутри себя радуясь предложению. Он подвёл брата к стулу, Джорджи уселся, начав болтать ногами, и теперь с неподдельным интересом осматривая все предметы профессора на столе. Билл остался стоять, крутя в руках веточку сосны, украденную с того же стола. Брюнет рассматривал лицо профессора ожидая, пока тот скажет что-то ещё.

— Чего хромаешь?

— О, он дрался из-за дамы сердца! — Джорджи улыбнулся укладывая голову на руки.

— Джордж! — старший шикнул, — Да т-так, п-просто выходка учеников, — мальчик повёл плечом, стараясь уклониться от темы.

— Похвально, Билл. — Роберт взялся за нож, ловко управляя им нарезая ингредиенты, улыбаясь в ответ на такую же улыбку мальчика.

Юноша смущённо дёрнул уголком губ, продолжая наблюдать за учителем. Тот сосредоточенно варил зелье, ни разу не мешкая, даже не заглянув в рецепты, добавляя новые травы, а в промежутках взмахивая палочкой. Внутри Билла вспыхнуло давно забытое, ощущение восторга от зельеварения.

Грей просто хотел, чтобы Денбро привык к его уроку, не чувствовал себя тут лишним. Ведь днём на уроках, этого сложно было бы добиться. На удивление это работало, глубоко спрятанный интерес вырвался, и вот он уже листал какую-то книгу лежащую открытой на столе, при этом активно поглядывал в кипящий котёл.

— А ты, Джорджи, нравится зельеварение? — Грей добавил пару веточек в котёл, отчего тот вспыхнул густым паром.

— Неа, мне нравится История магии. Что вам нравится в этих жидкостях?

Мужчина рассмеялся на ответ Джорджа, главное, что он честен для своего возраста. Но и теперь он точно уверен, что старшему Денбро нравится этот предмет. Роберт осмотрел стол, прерываясь от готовки и когда понял, что ингредиента не хватает, уменьшил огонь.

— Поможешь кое-что достать из подсобки?

Билл положительно кивнул и пошёл следом за учителем. Слева от входа в кабинет, была винтовая лестница, ведущая вниз в небольшую комнату, по стенам которой были расставлены большие банки, наполненные сухими растениями, органами животных в склянках, камнями, уже готовыми для зелий, помолотые в крупную крошку, и всем прочим, что не поместилось наверху.

— Как ты, Билл? — профессор доставал нужные баночки с порошками, складывая в руки гриффиндорца, — Я всё хорошо пойму, если ты передумал. — Грей мягко улыбнулся.

— Нет, я хотел бы п-прийти, можно? — Билл ждал когда учитель ему ответит, но тот вовсе не торопился, доставал одну банку за другой внимательно рассматривал состав, читая этикетки.

В ушах отдавая вибрацией по всему телу, быстро стучало сердце. Билл волновался, неужели тот думает, что он смог бы ему запретить? Мальчишка всё больше нервничал от затянувшегося молчания, и Грей буквально ощущал на кончике языка все эмоции подростка. Он чувствовал примесь бунтарства, и видимо мальчик шёл против чего-то или кого-то, хоть где-то внутри и таился страх, жажда приключения, ощущение чего-то нового, запрещённого и неизведанного заглушало его.

Грей широко улыбнулся, он ещё ни у кого не ощущал такую бурю различных эмоций, как у этого парня от простого урока. Перекладывая некоторые растения в руки Билла, и только как положил ещё пару камней, положительно кивнул.

— Любишь своего брата, Джордж? — младший Денбро резко поднял голову с разглядывания своих рук, уже успев порядком заскучать. Поднявшись по лестнице, Грей направлялся к рабочему месту, но брата он всё ещё не видел.

— Угу, — он проследил за учителем из-под бровей, тот будто и не озадачил мальчишку своим вопросом улыбнулся, и начал складывать ингредиенты около котла.

Подошва от ботинок звонко застучала о металлическую лестницу, и из-за угла показался гриффиндорец.

— Билл мы уже идём? — резко подпрыгнул Джордж, ощущая оставшуюся напряжённость после вопроса профессора.

— Да, сейчас уже п-пойдём, — Билл поставил коробки на пол, и подхватил их с братом сумки.

Грей уловил нотки сомнения в голосе старшего из братьев, — Идите, мы с вами провели достаточно времени, не могу его больше отнимать. — Роберт явно был доволен собой, ведь мальчик за один день разбудил свой интерес к зельеварению, так что, желаемое было достигнуто.

Билл, после того как Джорджи пулей выскочил за дверь, вернулся к профессору.

— Знаете, я тут подумал, я уже несколько месяцев не приходил на уроки по зельям… и значительно так отстал, — Денбро всматривался в собеседника надеясь, что тот его понимает, и продолжать ему не надо.

— Продолжай, — Грей оторвался от приготовления зелья и теперь, сложив руки на груди, дожидался когда мальчик произнесёт конец своей мысли.

— Возможно, можно как-то позаниматься, или есть дополнительные уроки?

Казалось, что Грей попросту не слышал слов мальчишки, и Билл подумал что он слишком наглеет. — Я разумеется заплачу, если это платно! — тут же поспешил исправится мальчик, прикидывая сколько у него лежит галлеонов.

Он слышал, прекрасно слышал все его мысли. Как мальчик сейчас ругал себя за слишком напористое поведение. Как тот решался, что лучше сказать теперь, а из-за нехватки слов, и вовсе просто сбежать сейчас.

— Приходи завтра, в десять.

Мальчик громко выдохнул и кивнул, будто соглашаясь с чем-то у себя в голове. Билл ушёл, оглядываясь на Грея, вспоминая, что не попрощался, но заметил немой кивок в ответ, когда Грей отвлёкся от варки зелья.

— И не опаздывай.

Грей проводил взглядом ребят, подталкивая пальцем под книгу пергамент с переливающемся голубым буквами, чтобы кипящее зелье на него не капнуло.

***

В общей спальне Слизерина давно стояла тишина, и было слышно лишь сопение уснувших учеников, уткнувшихся в мягкие подушки. Только на одной кровати было заметное копошение, а её хозяин не спал, откинувшись на спинку и поедая печенье из коробки лежащей рядом.

Мальчик всё прокручивал в голове события минувших дней, со злостью припоминая компанию неудачников и его конфликт с преподавателем по зельеварению.

«Давно этих лузеров никто не ставил на место» — думал Хаггинс, запихивая в рот очередное печенье и хмуря густые брови. Он, как и его брат, часто цеплялся к компании этих ребят. Да и не только к ним, по школе о нём ходили слухи, что тот был любителем издеваться над первогодками, отнимать у тех карманные деньги, запирать в тёмных кабинетах и запугивать с помощью чёрной магии, ради своей забавы. О всех его выходках знал только его брат и два близких друга, которые в этом всём тоже принимали участие.

В голове Тревора проскользнула мысль о младшем брате ненавистного Денбро, и он решил, что ему будет чем попозже развлечь себя, что сразу вызвало ехидную улыбку на лице.

Красные глаза в углу комнаты жадно смотрели на то, как мальчик сидел на кровати, запихивая в рот печенье, которое он напихал себе в карманы ещё на ужине. Крошки сыпались на грудь и подушку, и скорее всего, он их даже не стряхнет.

Хаггинс слышал про своего брата и то, что он сейчас в лазарете. Этот урод Денбро парализовал его, а из-за падения у него вывихнулось плечо. А ведь он ничего не сделал, но Биллу нужно было геройствовать, ему и вправду никто и слова не сказал, все молчали, и винили во всём старшего слизеринца, ну, а кого же ещё? Ничего, ещё пару минут, и тот выступит на ночную проверку школы. Тревор предвкушал воплотить свой план в действие. Слишком увлечённый своими раздумьями, он даже не заметил мелькнувшие в темноте два янтарно-жёлтых огонька.

Доев печенье с шоколадной крошкой, тот смачно облизнул пальцы, оставляя слюни высыхать на них. Слизеринец заглянул в свои наручные часы, и в голове пронеслось мысль «пора».

Тревор знал, что сейчас Денбро обходит первый этаж, так что он направился прямо туда, сквозь тайные ходы портретов. Увидев знакомую красную мантию со значком старосты, он широко улыбнулся, представляя дальнейшее веселье. Слизеринец приготовил палочку, заклинание «Остолбеней» было наготове, и всего лишь нужно было дождаться, когда Денбро пройдёт чуть дальше.

Резким выпадом, он выбежал из своего укрытия, стрельнув в противника из палочки. Тревор прикрывая рукой парню рот, чуть ли не запихивая туда свои толстые пальцы, завёл их в каморку, скрытую от посторонних глаз гобеленом. Восторг наполнил слизеринца до кончиков ушей, он почувствовал власть над не двигающимся гриффиндорцем.

— Что, Билли, многое себе можешь позволить? — Тревор сжал кости в ключице мальчика зная, что тот не сможет ответить, но это и было так будоражаще. — Знаешь, мой брат сейчас под присмотром медиков, а ты смотри, дежуришь по расписанию! Вы, неудачники, долго испытывали моё терпение! — он швырнул мальчика в стену, тот так и остался стоять там беспомощно, не в силах пошевелиться, хотя лопатки больно стукнулись о камень. — Или ты будешь бегать за каждым членом, который она сосала? — он открыл Биллу рот, размазывая слюну по щекам. Гриффиндорец жадно вдохнул не хватающего воздуха.

— Тревор, он ведь меня тож-же ранил, и его вылечат, как и м-меня. К чему всё это? — он говорил всё шёпотом, стараясь не разозлить или внезапно взбесить Хаггинса.

— Заткнись, ты отделался простым ожогом! Но уже нет. — Хаггинс вгрызся в шею парня, из ранки полились капельки крови, которые окрашивали рот Тревора, и смешиваясь с его слюной, стекали под свитер. Было невыносимо чувствовать, как зубы прорезают тонкую кожу шеи. Как сзади трётся слизеринец, как мерзкие руки касаются его тела, а он не может даже пошевелиться. Мальчик понимал, что он его просто так не отпустит, и Билл скорее всего надолго запомнит этот день, если вообще выйдет отсюда. Всё что мальчик мог, лишь хватать изредка воздух и ждать.

Слизеринец, справившись с ремнём, залез рукой в его трусы, пытаясь захватить всё, причинить ещё большего дискомфорта. Когда один палец проник внутрь, Билл зашипел и не мог вдохнуть, всё внутри сжалось, он не мог поверить, что это сейчас с ним происходит, он зажмурился, пытаясь отвлечься на что-то другое, думать о том, сколько это будет продолжатся парень не мог. Тут Хаггинс резко одумался, напоследок укусив, снова достал палочку, на этот раз разворачивая мальчика к себе лицом, прижимая деревянное окончание к щеке юноши.

— Знаешь, ты ничего больше и не вспомнишь, — на палочке загорелся зелёный свет. — Ни то, как я так же найду твоих друзей, и как найду твоего братца… — он замахнулся, но внезапно горло передавило, а сам он полетел из этой комнаты, больно впиваясь во что-то боком.

Билл видел яркие, как закатное солнце, глаза, и небольшую вспышку белого света.

Хаггинс открыл глаза, с паникой оглядываясь вокруг, замечая, что он в каком-то месте окутанном деревьями. Мальчик живо поднялся, оглядываясь по сторонам и понимая, что он в Запретном Лесу. Тот самый, о котором ходят страшные легенды, которым запугивают непослушных детей и куда не советуют ходить ученикам.

Деревья огромные, верхушек которых и вовсе не видно. Над головой шуршат их ветки, которые от порывистого ветра соприкасаются друг с другом. Повсюду клубится туман, такой густой, что кажется, можно протянуть руку и ухватиться за него.

Хаггинс, сжимая пальцами бок, остановился как вкопанный, когда увидел среди деревьев высокую тёмную фигуру, с горящими глазами. Он пытался понять, что перед ним такое, но оно быстро исчезло и в следующий момент на его запястье легла чья-то неестественно ледяная рука с длинными когтями. Тревор, не веря собственным глазам, поднял ошарашенный взгляд, увидев чёрную склеру и красную радужку глаз этого существа, а так же губы, растянувшиеся в хищной улыбке.

— Не беги, я же догоню. — низкий, шипящий, пугающий до дрожи голос раздался чуть ли не на весь лес, а Хаггинс истошно закричал, вырывая руку из хватки, которая показалась не такой уж и крепкой.

Его почему-то отпустили, словно хотели поиграть с ним, но он того не понял и понадеялся сбежать. Он тут же рванул с места, цепляясь за все ветки, корни, не разбирая дороги он бежал, не послушавшись того монстра.

Если это лес около школы, то можно только догадываться какие твари тут водятся.

Мантия порвалась, зацепившись за сук, издав громкий треск, а мальчик начинал задыхаться от бега. Он углублялся всё дальше, никакого замка не было видно, густой, непроходимый лес без единого источника света, даже луну сегодня заслонили снежные тучи.

Вокруг стояла тишина и ни одной живой души. Школа спит, а он находится в месте, где в такое время точно вряд ли кто-то рискнёт прогуливаться. В ушах слышалось лишь своё сбитое дыхание и то, как громыхал собственный пульс. В ботинках неприятно хлюпал растаявший снег. Ноги были в воде и начинали сводиться судорогой от холода, а от долгого бега они гудели, так что мальчишка значительно замедлился.

Хаггинс облокотился на дерево пытаясь отдышатся, но ноги бессильно подкосились и он плюхнулся прямо на снег. Сердце билось о грудную клетку, и это не ускользнуло от его слуха. Он слышал приближающиеся шаги, но не мог ничего сделать, кроме как ползти по снегу.

— Не надо, прошу! — Тревор вытер мокрым рукавом без конца лившиеся слёзы.

Он снова поднялся и сломя голову побежал вперёд, в надежде спастись, громко рыдая и внутренне молясь всем святым его спасти.

Мысли мальчика вопили только об одном «за что?».

Он судорожно вспоминал всё, что он успел натворить за годы своей жизни. Но существо, которое гналось за ним это совершенно не волновало, на всё был один простой ответ — голод. Да и признаться, Хаггинс ведь это заслужил.

— Он попросил бы так же. Думаешь, я поступлю так как ты просишь? — существо оказалось позади ползущего мальчика, тот не мог его видеть, от ледяного тона он просто сжался, зажмурив глаза, он надеялся, что сейчас кто-то может пройтись мимо, ведь кто-то же в этом замке должен охранять лес?

Мужчине не понравился запах надежды. Он отвратительный, раздражает и от него хочется поскорее избавиться, как и от самого ребёнка, так отчаянно пытавшегося спастись.

Он дрожал, всхлипывал, точно знал, что его тут никто никогда не найдёт.

— Прошу вас!

— Закрой свой рот! — он приблизился, смотря своими полным злости, ярости и ненавистными огоньками, глазами.

Хаггинс в этот момент присмотрелся, сквозь пелену слёз и сначала даже не поверил своим глазам, когда понял, что перед ним профессор Грей, в таком ужасном облике.

— Пожалуйста, профессор Грей, не надо! — Тревору захотелось, чтобы это всё оказалось одним из его страшных снов, но увидев эти безумные светящиеся глаза и это лицо, черты которого заострились и на нём виднелись шрамы, он понял, что всё реальнее некуда. Хаггинс зажмурил глаза и сцепив зубы, пытался не расплакаться, но внезапное осознание о безысходности подкосило мальчика. Он словно в бреду повторял: — Не надо, прошу, пожалуйста, я больше не буду, мистер Грей!

— Я и не говорил, что ты можешь выпросить свою жизнь.

На дне зрачков мальчика плескался такой вкусный ужас что Роберт как сытый хищник облизнулся. Он чувствовал детский страх всем своим нутром, насыщался им и буквально купался в нём.

Ему не впервые доводилось наблюдать за подобными мольбами и рыданиями. Все его предыдущие жертвы всегда из последних сил цеплялись за жизнь, делали попытки убежать, старались бороться, умоляли его, только вот никому из них это не помогло.

Роберт, наблюдающий за этими попытками, ухмыльнулся. Это всё порядком надоело и он решил покончить с противным ребёнком. Схватив руку парня, он вывернул локоть в обратную сторону. Мальчик протяжно завыл, срывая голос и спугнул задремавших на ветках ворон. Грей вгрызся в кожу на руке, протянув её, срывая пластом с пальцев.

Приятное ощущение чужой беспомощности и обречённости пробежалось по венам, заряжая адреналином и давно забытым чувством.

Кровь брызгами разлеталась в разные стороны, а он жадно глотал её, вновь припадая зубами к плечу. Глаза застлала пелена, от того как нежные кусочки приятно касались горла. Снег под ещё кричащим мальчиком постепенно окрашивался в тёмно-бордовый цвет.

Громкие крики ужасно раздражали, поэтому рука схватилась за челюсть, с треском оттягивая её и разрывая рот, с последним истошным криком вырывая язык, чтобы после полакомиться им. Разорванное горло мальчика булькало, а сердце всё ещё продолжало биться.

Бездыханное тело вскоре прекратило дёргаться, а он, будто любуясь истинным предметом искусства, рассматривал в своих длинных тонких пальцах сердце, которое несколько секунд назад вырвал из грудной клетки подростка, и которое, сделав ещё несколько последних ударов, остановилось. Роберт окинул взглядом окровавленный труп, медленно облизывая пальцы и лакомясь остатками свежей крови.

Внезапно с неба крупными хлопьями начал срываться снег, накрывая остатки обглоданного тела, словно скрывая его и всё то, что там произошло этой ночью.