abschluss (1/2)

— Нет, этот галстук тут совсем не в тему!

Фрэнк стоял у зеркала уже битый час, пытаясь подобрать наиболее презентабельный наряд в честь главного события в его жизни: сегодня он наконец получит учёную степень.

Стать доктором медицинских наук было самой главной и желанной целью в его жизни. Годы, проведённые взаперти за книгами, наконец-то окупились, и теперь Фрэнк мог с гордостью похвастаться тем, что защитил докторскую диссертацию в свои двадцать семь лет. А подобное встречается не так часто, уж поверьте.

— Ты в любом галстуке не сильно смахиваешь на учёного, — посмеялся Джерард, лёжа на кровати позади Фрэнка.

— Это ещё почему? — Фрэнк обернулся на него через плечо.

— Много ты учёных с тату по всему телу и пирсингом видел, умник? — Джерард вскочил с кровати и подошёл к тумбочке, на которой привычно лежала пачка Мальборо.

— Смейся-смейся, посмотрим, как ты запоёшь, когда я куплю себе виллу у моря, а тебя с собой не возьму, — шутливо говорил Фрэнк, пока завязывал галстук, который, по его мнению, был самым подходящим из всех. — Умник.

— Ты так не сделаешь, — оскорблённо пробубнил Джерард, поджигая сигарету спичкой. — Я ведь твой муж.

— Не в этой жизни, — посмеялся Фрэнк. — Ты опять куришь?

— Ну да. А ты имеешь что-то против? — Джерард подошёл к нему вплотную и выдохнул густой клуб дыма прямо Фрэнку в лицо.

— Это убьёт тебя, — вздохнул Фрэнк. — Сигареты не так безопасны, как заявляет пропаганда.

— Значит, я умру быстрее капитализма, — Джерард сделал ещё одну затяжку, и Фрэнк раздражённо закатил глаза. — Но уж точно не раньше тебя.

— Ты действительно так думаешь? — Фрэнк притянулся ближе, чтобы поцеловать его, но как только их губы соприкоснулись, Джерард увернулся.

— Не буду я с тобой целоваться, доктор-педик, — рассмеялся Джерард. — Пойдём, а то опоздаем.

Фрэнк снова закатил глаза. Джерард был невыносим. Наверное, за это он его и любил.

***

Внушительных размеров двор Гарвардского университета сегодня казался зеленее, чем обычно. Туда-сюда сновали студенты в торжественной чёрной робе выпускников и квадратными академическими шапочками на головах. Все эти люди с замиранием сердца ждали церемонии, ради которой они проводили бессонные ночи за множеством книг и учебников. Вернее сказать, не ради самой церемонии, ведь она была лишь приятным дополнением к самому заветному и самому главному — диплому о высшем образовании. И не какому-то там обычному диплому, а к Гарвардскому.

Но Фрэнк, с самого детства об этом мечтавший, общей радости не разделял. Его скорее охватила странная тревожность и ощущение нереальности происходящего. Он попросту не верил в то, что действительно достиг чего-то подобного, и потому лишь стоял в оцепенении с каменным выражением лица. Все звуки окружающей среды сливались в одну единую звенящую какофонию, становясь не более чем фоновым шумом. Сейчас он слышал лишь свои мысли.

— Эй, Фрэнк!

Из ступора его вывел голос Джерарда и его пальцы, которыми он пощёлкал прямо у него перед глазами.

— Ты чего застыл? — Фрэнк повернул голову к Джерарду, который привычно лучезарно улыбался. Как и всегда.

— Это всё так странно, — Фрэнк пожал плечами и задумчиво нахмурился. — Словно меня здесь быть не должно.

— Не должно?! — воскликнул Джерард, выпячивая глаза так, что на секунду показалось, что они сейчас вылетят из орбит. — Ты здесь с восемнадцати лет горбатишься, и при том на отлично! Ты заслуживаешь этого!

— Я не говорю, что я этого не заслуживаю, но просто оглянись вокруг… — Фрэнк на секунду осёкся. — Кого ты видишь?

— Ну, — Джерард покрутил головой в разные стороны абсолютно не понимая, что Фрэнк хочет сказать. — Людей. Отмучившихся студентов. Я не знаю.

— Они — богатенькие дети богатеньких родителей, — Фрэнк обвёл окружающих глазами. — И в этом нет ничего плохого. Ни в коем случае.

— Ну и что дальше?

— Я не испытываю облегчения, и это странно.

— О чём ты? — настороженно спросил Джерард и положил ладонь ему на плечо.

— Знаешь, я просто думал, что когда этот день настанет, с моей души как будто упадёт то, что тяготит меня всю жизнь, — он грустно улыбнулся, вглядываясь в линию горизонта. — Это должно было означать, что я смог добиться всего сам. Без родителей, без семьи.

— И ты добился, — твёрдо ответил Джерард. — И я горжусь тобой.

— Но сейчас я не испытываю облегчения, наверное, потому что смотрю на остальных. На их отцов, матерей, братьев, сестёр, да вообще на всех, кто их окружает! На людей, которые растили их в любви и понимании, а потом вложили несколько миллионов долларов в их обучение. Которые дали им всё просто потому что любят. И поэтому мне кажется, что моё место вовсе не здесь, а где-то на самой обочине жизни, понимаешь?

— Слушай, Фрэнк, я всё прекрасно понимаю, но… — он зажёг сигарету и Фрэнк улыбнулся и закатил глаза. Как делал это всегда, когда видел, что Джерард курит. — Разве это не круто?!

— Круто? Что ты подразумеваешь под «круто»?

— Ну, смотри, — Джерард крепко затянулся. — Ты говоришь, что это всё дала им их семья, вложив солидную сумму денег, и что с того?

— Я не понимаю, — Фрэнк нахмурился.

— Ты самый тупой учёный на свете, — Джерард рассмеялся. — Короче, разве не круче тот факт, что ты добился Гарвардской учёной степени в таком возрасте, выбравшись буквально из трущоб? Разве не круче добиться таких высот самому, а не попросить у папки пару миллионов, которыми он обычно подтирает задницу? Не думаешь?

— Знаешь, — Фрэнк рассмеялся. — Возможно частично ты прав.

— Частично?! Да я охренительно прав!

— В любом случае, иметь любящую семью круче, чем учёную степень.

— Да брось, — Джерард выкинул окурок и взял ладони Фрэнка в свои. — Я — твоя семья. Я люблю тебя, Фрэнки, даже больше своих родителей, которые у меня, кстати, есть!

— Да пошёл ты! — рассмеялся Фрэнк и шутливо ткнул его в плечо.

Тем временем людей во дворе становилось всё больше. Фрэнк и Джерард сидели на лавочке и наблюдали за бесконечным потоком людей в воротах университета. Кто-то — с цветами, кто-то нацепил разноцветные ленточки на шляпу, а кого-то украшала лишь улыбка до ушей. Шутки Джерарда, льющиеся из его рта буйным водопадом, заметно приободрили Фрэнка и теперь вся его тревога отступила. Его частенько беспокоили подобные эмоции, а в такой важный день — это и вовсе неудивительно. Важно то, что каждый раз, как это происходило, он убеждал сам себя, либо его убеждал кто-то, а в частности Джерард, что Фрэнку просто нужно смириться со своей судьбой и научиться с этим жить. И он почти научился.

Атмосферу сотрясла торжественная музыка, и Фрэнк осознал: началось!

Люди столпились перед парадной лестницей университета, где сверху, на мраморных колоннах, висели три флага кричащего красного цвета с изображением герба Гарварда. Все с замиранием сердца уставились на лестницу перед собой. Толпа взревела, когда где-то в центре показался президент университета. Он махал толпе восторженных выпускников ещё пару минут, а когда все смолкли, начал свою речь:

— Сегодня, в этот прекрасный солнечный день двадцать третьего мая тысяча девятьсот семьдесят первого года, я приветствую вас всех на торжественной церемонии вручения дипломов нашим новоиспечённым выпускникам, — вокруг раздались аплодисменты, и мужчина, улыбаясь, продолжил свою речь. — Вы все отлично постарались, и я сердечно поздравляю вас с успешной защитой ваших выпускных работ. В этом году я хотел бы начать с выпускников докторантуры нашего медицинского факультета.

Джерард захлопал вместе со всеми, поворачиваясь к Фрэнку с восторженным выражением лица. У Фрэнка внутри всё перевернулось. Казалось, что органы вмиг поменяли своё расположение, а сердце и вовсе остановилось. Президент продолжил:

— Первый человек, который сегодня получит диплом, и этим самым откроет нашу церемонию, этого, бесспорно, заслуживает. Единственный обладатель гранта в докторантуре Гарварда, блестяще защитивший выпускную работу и, пожалуй, один из лучших наших студентов — Мистер Фрэнк Айеро!

— Он здесь! — от радости заорал Джерард и грубо подтолкнул Фрэнка вперёд, отчего все вокруг засмеялись.

Фрэнк быстро шёл к лестнице сквозь толпу, всё ещё не веря своим глазам и ушам: теперь он настоящий учёный. Подойдя к мужчине, он пожал его руку, в моменте чувствуя, как вспотели его собственные ладони.

— Поздравляю! — президент вручил ему диплом из плотной мелованной бумаги. — Произнесёте речь?

— А… Да, конечно, — Фрэнк растеряно взял из его рук микрофон. Не то, что бы у него была какая-то особенная боязнь сцены, но публичные выступления были явно не про него. Фрэнк нашёл глазами Джерарда, лицо которого в этой безликой толпе было словно ослепительно ярким лучом света. — Я не готовил речь, но это событие, определённо, важнейшее в моей жизни. Я мечтал об этом дне с семи лет, когда впервые узнал, что такое биология. И с того момента я делал всё, чтобы воплотить свою мечту в реальность. И теперь, имея это звание, я могу с гордостью сказать, что принесу этому миру настоящую пользу. Я буду продолжать делать всё, чтобы суметь помочь людям, которые в этом нуждаются. Для меня нет ничего важнее моего дела — так уж вышло. И я… я хочу сказать спасибо университету за то, что предоставил мне это образование, и от всей души поздравляю всех ребят, что сегодня выпускаются. Думаю, это всё.

— Вам спасибо! И ещё раз поздравляем, — улыбнулся мужчина. — И следующий наш выпускник…

Далее Фрэнк был полностью погружён в свои мысли. Размышлял об ответственности, которая на него легла, о том, что будет с его жизнью дальше, и впервые пришёл к выводу, что у него действительно есть будущее. Такие моменты не забываются, это уж точно.

***

— А когда на сцену вышел Джими Хендрикс, он буквально разбил бутылку о голову того чувака! — заливался хохотом Джерард.

Просторное помещение было торжественно украшено разными пёстрыми цветами, горели неоновые лампы, на фоне ненавязчиво играла приятная музыка. Множество банкетных столов были усыпаны различного рода вкусностями: всякие праздничные блюда, мясо, рыба, десерты — где-то даже можно было обнаружить супы. Фрэнк с Джерардом сидели за круглым столиком в компании университетских друзей Айеро. Сейчас они завороженно слушали истории Джерарда о прошедшем два года назад Вудстоке — крупнейшем рок-фестивале последних лет, о котором кто-то отзывался как об огромном съезде сумасшедших со всех штатов, а кто-то — как о величайшем событии, которое непременно войдёт в историю.

— Не может быть! — одна из девушек, сидящих за столом, по имени Мэри, рассмеялась во всю глотку. — Это невозможно, Фрэнк не мог такого сделать!

— На Вудстоке было возможно всё, Мэри, — Джерард протянул её имя и отхлебнул шампанского из бокала. — Мне даже на секунду показалось, что вот-вот сам сатана спустится на землю.

— Как жаль, что я упустила это событие, — обречённо вздохнула девушка. — Наверное, я бы вспоминала об этом до конца своих дней.

— О, будь уверена, так бы и было! Кстати, наш профессор, — Джерард легонько пнул Фрэнка в плечо, и тот улыбнулся. — В жизни бы туда не попал, если бы не я.

— Да, ведь только тебя и тебе подобным фрикам может понравиться идея трёхдневного запоя без сна под оглушительный рёв гитары, — саркастично согласился Фрэнк. — Но это действительно было круто!

— Ещё бы это не было крутым, — снова рассмеялся Джерард. — Ты ведь в своей жизни ничего кроме книжек не видел.

— Конечно, но стоит благодарить Бога за то, что я повстречал тебя, — отвечал Фрэнк. — Продолжай тешить своё эго!

— И всё же я не пойму, как Фрэнк умудрился разбить бутылку об голову какого-то чувака? — в разговор встрял парень в очках, выглядящий как типичный ботан. — Нет, правда, тебя он действительно так разозлил?

— Думаю, по большей мере я сделал это от радости. Обожаю Джими Хендрикса. А ещё, наверное, потому что в жизни столько не пил.

— Но там был не только алкоголь, — Джерард протянул последнее слово, в очередной раз погружая компанию в смех. — Но я не буду позорить медицинского маэстро такими подробностями. Дайте волю воображению!

— Я против всего этого, но что я за человек, если бы хоть раз в жизни не позволил себе оторваться?

— Ну, возразить нечего, — Джерард выудил из кармана пачку и достал сигарету зубами, на что Фрэнк на него шикнул. — Да ладно тебе! Никто не увидит, все здесь пьяны как свиньи!

— Здесь нельзя курить, — настаивал Фрэнк. — И умрёшь ты на лет десять раньше, ты в курсе?