Акт II: Первая леди сцены (1/2)

Мягкие губы, теплый рот, влажный язык.

— Чес...

Нежные волосы, горячее дыхание, медленные ласки.

— Чес!

Цепкие руки. Дрожащие бедра. Крепкий жар...

— Чес, я с тобой говорю!

— Хм? — вырванный из задумчивости, Чес моргнул, снова сосредоточившись на стоящем перед ним очень высоком, очень красивом и очень расстроенном аристократе.

Себастиан скрестил руки на груди. Его красивый рот скривился, когда он притопнул ногой по полу оркестровой ямы.

— Ты вообще слышал хоть слово из того, что я сказал?

— Э-э-э... — Виноватая улыбка Чеса вызвала лишь раздраженный вздох и покачивание головой.

Это было правдой, Чес провел большую часть дня как во сне. Физически он сидел за уроками и даже присутствовал на вечерней репетиции концерта, как хороший маленький перкуссионист, которым он и был.

Однако его мысли все еще были в логове Глэма, в его постели.

Словно дракон со своими богатствами, он наслаждался сокровищницей воспоминаний о прошлой ночи, вновь переживая сладкую симфонию их страсти с захватывающим дух восторгом, который опьянил его от любви.

У него не было четких воспоминаний о том, как он когда-либо покидал подземную пещеру, не говоря уже о том, чтобы вырваться из объятий Глэма. Если бы кто-нибудь потом поймал его в коридорах, то наверняка принял бы за привидение. Он скорее парил, чем шел, всю дорогу до своей комнаты, снова и снова прокручивая в голове поцелуй: страстные вздохи Глэма на его губах и стыдную упругость, прижимающуюся к его бедру.

Воспоминания все еще были выжжены в его сознании и отпечатались на коже. Даже его губы покалывало от призрачных поцелуев Глэма, и он провел рукой по лицу, чтобы скрыть глупую улыбку, которая не сходила с него.

Словно прочитав его распутные мысли, Себастиан сжал губы в тонкую линию, как монахиня, которой поручено отчитать непослушного школьника.

— Наше время дорого, и это срочный вопрос. Так что, могу я, пожалуйста, попросить вашего внимания?

— Хорошо, хорошо, — Чес пожал плечами, хотя в глубине души радовался приятному сюрпризу. — Чем обязан такой чести? — Прошло много времени с тех пор, как Себастиан вот так добровольно разыскивал его, да еще в разгар репетиционного перерыва, не меньше. Пока маэстро Майкл готовил духовые инструменты к сольному выступлению, Себастиан ускользнул со своего поста первой скрипки, чтобы встретиться с ним в задней части ямы, вдали от посторонних глаз.

Это было неожиданно и...странно интимно.

Подойдя поближе, Себастиан понизил голос так, чтобы Чес мог слышать только его.

— Это насчет вандализма. У меня есть кое-что новенькое.

Чес приподнял бровь.

— Правда, — Переминаясь с ноги на ногу, он остро осознавал тот факт, что их руки соприкоснулись при этом движении. Всегда ли Себастиан был таким смелым? Он украдкой оглянулся через плечо. — Но, э-э, ты уверен, что это хорошая идея — поговорить со мной? Здесь? — Где все могут видеть? Последний вопрос остался невысказанным, когда он указал на сцену позади них. — Людям может не понравиться, что Цыганский Король устраивает суд.

По всей длине рядов сцены выстроился хор вокалистов-первокурсников: мальчики справа, девочки слева. В третий раз подряд их руководитель хора демонстративно отсутствовал, и режиссеры, Ди и Хэви, делали все возможное, чтобы отсрочить бунт, обещая, что мисс Виктория появится всего через несколько минут.

Большинство учеников вели себя мирно, разминая голосовые связки или занимаясь праздной болтовней. Однако впереди и в центре были двое самых высокомерных провокаторов в классе, которые всегда искали неприятностей...и в данный момент смотрели прямо в сторону Чеса.

Взгляд Лео был готов убить.

Стоявшая рядом с ним Лидия была готова стать соучастницей убийства.

Чес рефлекторно поморщился, сползая на дюйм ниже по стене за его спиной. Это определенно была игра с огнем.

— Не беспокойся о них.

— Что? — Чес разинул рот от удивления, обнаружив, что Себастиан смотрит на Лео поверх его головы. Что еще более удивительно, он молча бросал вызов сердитому взгляду Лео.

Игра с огнем? Больше похоже на прыжок прямо в пламя.

Противостояние продолжалось еще некоторое время, борьба за власть вылилась в долгий, непреклонный обмен взглядами, пока Лео, наконец, не уступил. Он повернулся, чтобы беззаботно поболтать со своим соседом, и на этом угроза была устранена. На данный момент.

Чес выдохнул, хотя и не заметил, как задержал дыхание, подумав, что, должно быть, это и есть те самые «хитросплетения высшего общества», которые, по словам Глэма, так трудно постичь.

И все же Чес был впечатлен. Это был самый дерзкий поступок Себастиана по отношению к лидеру Золотого братства, банды, которая вот уже несколько недель была занозой в заднице Чеса, и которой Себастиан, по крайней мере до сих пор, беспрекословно подчинялся. Хотя обычно он не следовал примеру Лео в том, что касалось подлости, он держал их взаимодействие в узде.

Часть Чеса сомневалась, что это был самый мудрый ход действий. Если бы он был на их дурной стороне, то, естественно, Себастиана отнесли бы к той же категории только по доверенности. Последствия были бы неизбежны.

И все же это наглое пренебрежение стандартным протоколом заставило Чеса задуматься, не недооценил ли он голубую кровь.

— Это слишком важно, чтобы откладывать еще на минуту, — настаивал Себастиан, снова обращая свое внимание на Чеса. — Послушай, я знаю, что на прошлой неделе был не так откровенен, как следовало бы, но мне нужно многое тебе рассказать. И, честно говоря, мне все равно, что люди думают по этому поводу.

Это были громкие слова из уст человека, который регулярно становился объектом школьных сплетен. Действительно ли он был готов совершить социальное самоубийство ради того, что для него было любимым проектом? Угроза, которую неизвестный вандал представлял для Чеса, была очевидна, но что, черт возьми, Себастиан мог выиграть от общения с изгоем консерватории?

Внутренняя жизнь аристократа была тайной сама по себе, но Чес любил тайны. Он был заинтригован, и тот скрытый огонек нежности, который он питал к нему, теперь вспыхнул с новой силой.

Воодушевленный его теплом, Чес прижался ближе с заговорщицкой улыбкой на лице.

— Тогда ладно. Давай послушаем, что у тебя есть.

Себастиан прислонился к стенке ямы рядом с Чесом. Он достал из кармана маленький клочок кальки.

— Ключ? — Чес повернул голову в сторону, чтобы лучше разглядеть рисунок.

— В кабинет директора, — Себастиан протянул ему рисунок углем. — Ты знаешь, что в то утро, когда произошел инцидент, комната была найдена запертой?

Чес вспомнил свой допрос и безжалостные расспросы рыжеволосого констебля о том, как он сюда попал. Он медленно кивнул, переворачивая листок в руках.

— Так и думал. Но, забавно, они не упомянули эту маленькую деталь.

— И не без оснований. Полиция явно не стремилась разжигать скандал, указывая на вероятность внутреннего заговора.

— Что ты имеешь в виду?

— Не было никаких признаков взлома. Таким образом, доступ мог иметь только тот, у кого был этот ключ, а копии доступны только нескольким избранным преподавателям консерватории. Мы говорим об административном персонале высокого уровня и доверенных слугах... — Себастиан мысленно подсчитал на пальцах. — Готов поспорить, что всего их было не больше десяти. Мне посчастливилось снять этот перевод с ключа с кальки в кабинете моего отца.

— Ну, посмотри на себя, — ухмыльнулся Чес, и в его глазах промелькнуло веселье. — Взлом и проникновение в дом? Кража личного имущества? Я не думал, что ты можешь нарушить правила, Швагенвагенс. — Это заставило его покраснеть. — Ну, по крайней мере, мы можем вычеркнуть всех студентов из списка подозреваемых.

— Да, это значительно сужает круг подозреваемых. — Себастиан улыбнулся, выглядя таким довольным собой, что у Чеса едва хватило духу сказать ему.

— Но... — добавил он.

— Что «но»?

— Просто, ну... — Рука Чеса взметнулась в воздух, и он спросил как можно мягче: — Ты когда-нибудь задумывался о том, что где-то могут быть какие-то дополнительные копии? Неучтенные?

Озадаченное выражение лица Себастиана ответило на этот вопрос за него.

Невинен, как младенец.

Пытаясь смягчить удар, Чес объяснил.

— Всего два выреза на бородке и неглубокая выемка? — Он указал на простой запирающий механизм на конце ключа, контрастирующий с его богато украшенной головкой. — Не нужно быть мастером, чтобы скопировать этот дизайн. К тому же, ты был бы удивлен, узнав, как легко найти готового это сделать слесаря.

Себастиан погрыз ноготь большого пальца, обдумывая это.

— Это действительно... усложняет дело, — признал он наконец. — Я вижу, что это потребует дальнейшего расследования.

— Тогда хорошо, что у тебя есть я! Чес хлопнул Себастиана по спине. — Давай выясним, кто в этом заведении занимается слесарным делом. Посмотрим, не взяли ли они нового ученика, достаточно отчаянного или просто доверчивого, чтобы оказать услугу вору или вандалу. Или с кем бы мы здесь ни имели дело.

Себастиан задумчиво хмыкнул, бросив на Чеса удивленный взгляд.

— Я и не подозревал, что ты так много знаешь о безопасности. И ее...уязвимостях.

Чес поднял руки в универсальном жесте, означающем капитуляцию.

— Ну, скажем так, не всему можно научиться в классе. — Он знал, что уличная смекалка в этих краях не в почете. Правда заключалась в том, что он многое сделал, чтобы выжить, и не всем из этого гордился, и он почти ожидал, что Себастиан сделает ему замечание за его не слишком достойное воспитание.

Но Себастиан смотрел на Чеса так, словно созерцал захватывающий шедевр.

— Ты... необыкновенный, ты знаешь? — сказал Себастиан с одобрительным рокотом, на его губах играла восхищенная улыбка. — Ты просто необыкновенный.

Смех Чеса стал нервным, когда он попытался придумать остроумный ответ. Но он забыл, как пользоваться языком, и запнулся, потерявшись в сладкой улыбке Себастиана.

Как знакомо это выглядело...

Трогательный момент был бесцеремонно нарушен пронзительным голосом:

— Я отказываюсь работать в таких условиях!

Эти двое повернулись к сцене.

Это была Лидия. Она спускалась по ступенькам, подобрав в руках длинную юбку и задрав нос.

Чес обменялся скептическим взглядом с Себастианом.

— Что на этот раз ее так расстроило, что она как богом обижена?

Репутация Лидии, как человека привередливого была известна всему классу первокурсников. Требовательная и склонная к истерикам при малейшем неудобстве, она воплощала свою роль «примадонны» во всех смыслах этого слова: она никогда не упускала возможности оказаться в центре внимания, особенно когда ей довелось играть трагическую героиню собственной истории.

— Мисс Лидия, пожалуйста! — Мастер Хэви споткнулся о свои короткие ножки, когда бежал, чтобы перехватить ее в центре сцены. В этот вечер он, как и подобает актеру, надел комично большой цилиндр и даже монокль.

Чес не был уверен, какой образ ему нужен, но он был похож на ребенка, который только что порылся в гардеробе своего отца.

— Я уверен, что этому есть вполне разумное объяснение, — заявил Хэви, умоляюще раскинув руки. Но Лидию не остановила бы мелочь. — Такое иногда случается!

Вот это ее и остановило. Она набросилась на него.

— Такое иногда случается? Такое иногда случается? — Ее глаза пылали яростью, когда она прерывисто фыркала через нос.

— О, боже. Теперь он сделал это, — пробормотал Чес себе под нос.

— Это уже третий раз, когда мисс Виктория не появляется на репетиции! — Лидия для пущей убедительности подняла три наманикюренных пальца. — Как, по-вашему, мы будем петь на концерте, если у нас даже нет руководителя хора, который сделал бы то же самое? Пока вы не сделаете что-нибудь, чтобы такого не случалось, вот такое здесь, — она драматично указала на себя, — случаться не будет!

Хэви отшатнулcя, как будто его ударили ножом, издав тихий испуганный писк, в то время как Лидия умчалась прочь, золотые локоны на голове подпрыгивали при каждом шаге.

Прежде чем она зашла слишком далеко, вмешался мастер Ди. Он опустил руку, преграждая сопрано путь к выходу.

— Ну-ну, мисс Лидия. Не нужно драматизировать.

Возможно, это было из-за твердости его голоса или притягательной внешности, но Лидия в какой—то степени обрела самообладание. В конце концов, она получила именно то особое внимание, которого хотела, и на виду у целой аудитории. Но это не означало, что она собиралась сдаться без боя.

— Кто может беспокоиться о драматических событиях, когда такие прогулы инструктора допускаются? Этого достаточно, чтобы вызвать серьезные вопросы о компетентности вашего руководства.

Обычно такое вопиющее неуважение к начальству было бы основанием для выговора, но Лидия знала, что ее статус невесты следующего владельца консерватории дает ей определенные привилегии, которыми она без зазрения совести злоупотребляет.

Себастиан, должно быть, тоже это понял, потому что его лицо сморщилось, как будто он надкусил лимон.

— Мы уже ясно дали понять, что эти вечерние репетиции требуют от мисс Виктории много времени для ее заранее запланированных выступлений, но она по—прежнему полна решимости довести их до конца, — сказал Ди, прежде чем его голос стал мягче. — Но, пожалуйста, как первая леди на сцене, вы слишком важны, чтобы уходить сейчас, — Он преклонил колени прямо перед ней, жестом приглашая Хэви сделать то же самое. — Ваши поклонники на коленях умоляют вас.

Лидия покраснела.

Себастиан нахмурился.

Все студентки завистливо вздохнули.

Чес скрыл улыбку.

— Вы нужны своей публике, — пропел Ди. — Вы нужны нам.

Итак, «темный принц» снова взялся за свое. Чес должен был отдать ему должное, Ди знал, как расположить к себе самых вспыльчивых стерв, умел разрядить любую ситуацию с помощью хорошо поставленной лести и небольшой хитрости.

Затем Чес вспомнил, что это все еще невеста Себастиана, с которой флиртовали, и он постарался вести себя более учтиво, пока они наблюдали за разворачивающейся драмой.

Отказываясь поддаваться очарованию, Лидия отвернулась.

— Как бы то ни было! Я начинаю сомневаться в вашем выборе руководителя хора.

Ди усмехнулся, и его улыбка стала еще более подобострастной, когда он снова встал.

— Позвольте мне смиренно не согласиться. Мисс Виктория выступала при аншлагах в концертных залах всех крупных городов Европы, от Москвы до Парижа.

Теперь все, кто находился в пределах слышимости, были увлечены, им не терпелось услышать о таинственной легенде.

— На самом деле, именно в Париже наш собственный хореограф кордебалета, мисс Анна, впервые встретилась с ней во время своего творческого отпуска в прошлом году. Мисс Виктория — женщина, с которой довольно сложно связаться. Она невероятно независима и пользуется большим спросом благодаря своим талантам, — Ди склонил голову. — Несмотря на ее скромное происхождение, есть причина, по которой ее называют валькирией Старого Света.

На Лидию это не произвело впечатления.

— Я полагаю, что вы хотели сказать «ведьма». — усмехнулась она, и ее самые преданные подписчики захихикали над ее колкостью.

— Что бы вы ни говорили о ее нетрадиционном подходе. Но ее владение сценой поистине невероятно.

— Я действительно нахожу это невероятным, — огрызнулась Лидия, — когда мы еще даже не слышали, как она поет.

Звенящая нота пронзила воздух.

Завораживающая и величественная, она прогремела по залу, как будто ее пели тысячи голосов, а не один. Головы повернулись, пытаясь определить источник звука: богатое, темное контральто, звучащее раскатистой итальянской трелью «Р», то поднимаясь, то опускаясь сквозь восторженные ноты...

— «Травиата». — хором произнесли Чес и Себастиан, узнав фирменную арию из оперы. Они обменялись понимающими взглядами.

Чес мог только догадываться, при каких совершенно разных обстоятельствах они смотрели это представление, но он был поражен тем, что, несмотря на это, послание Sempre libera о радости и свободе все равно задело их за живое.

Затем появилась сама примадонна.

Мисс Виктория была настоящей женщиной-оперой, величественнее, чем сама жизнь, когда она с важным видом шествовала по центральному проходу концертного зала, покачивая пышными бедрами и широко раскинув руки. Под консервативным покроем ее платья скрывалась женщина крепкого телосложения, широкоплечая, с пышной грудью. Но больше всего поражали ее огненно-рыжие волосы, которые пылали ярко, как пламя.

Все смотрели на нее с благоговением. Даже у Хэви отвисла челюсть, а монокль выпал из того места, где он сидел на носу.

Поднимаясь по ступенькам на сцену, Виктория достигла холмистой кульминации арии, ни разу не сбившись с шага.

Ее голос, как и внешность, не был «красивым» в классическом смысле этого слова, но за ним скрывалась неистовая страсть, которая требовала восхищения. Дерзкая и непримиримая, она скорее кричала, чем пела, как человек, не знающий стеснения, свободный от всяких ожиданий. В отличие от «респектабельных» молодых женщин Лондона, Чес сразу же нашел ее очаровательной.

— Она идеально подошла бы для роли в Гламуре Цыганки, — прошептал он почти про себя, настолько очарованный, что едва не пропустил небрежный ответ Себастиана.

— Да, она могла бы подойти.

— А? Ты что-то сказал? — Он рассеянно обернулся и увидел, что Себастиан пялится на Викторию, как влюбленный щенок. У него был такой милый вид. — Только не говори мне, — Чес ткнул его в бок, нежно поддразнивая, — что кто-то питает слабость к учителю?

Себастиан вздрогнул, словно его вырвали из транса. Румянец окрасил его щеки, когда он пролепетал:

— Н-не говори глупостей. Из всех неуместных... Она, должно быть, по крайней мере на десять лет старше меня!

— Как будто это кого-то останавливало раньше, — Чес подпер подбородок рукой, подмигивая. — Лично я думаю, что вы были бы милой парой.

Себастиан просто шикнул на него, оттолкнув лицо Чеса рукой, прежде чем снова повернулся, чтобы посмотреть на Викторию.

Когда песня достигла кульминации, она заняла центральное место на сцене, и ее голос эхом разнесся по всему залу. Оно нарастало в судорожном крещендо, которое опускалось и поднималось, как полет бабочки, поднимаясь все выше и выше, пока не достигло люстры. Набрав полную грудь воздуха, она произнесла заключительную ноту.

Она длилась, казалось, невероятно долго, разносясь в воздухе с такой силой и напором, что Чес почувствовал, как дрожь пробирает его до костей.

Монокль Хэви с громким хлопком треснул на конце цепочки.

Студент, стоявший на заднем ряду, потерял сознание.

Ваау...

Последовавшая за этим тишина длилась целую минуту, прежде чем Ди начал медленно и размеренно хлопать в ладоши. Несмотря на их первоначальные сомнения, другие присоединились к ним, пока весь концертный зал не наполнился оглушительным ревом аплодисментов. Виктория только кивнула в ответ, с довольной ухмылкой на губах и самоуверенно уперев кулак в бедро.

Лидия, с другой стороны, была в ярости. Ее бледное лицо казалось еще бледнее на фоне вишнево-красного румянца на щеках, в то время как вокруг нее валялись жалкие остатки ее эго.

— Хорошее представление, мисс Виктория! — воскликнул Хэви, сияя сквозь теперь уже пустое металлическое кольцо своего монокля, одновременно хлопая в ладоши и отдавая распоряжения доставить упавшего студента в лазарет. — Очень хорошее представление!

Виктория погладила его по голове на удивление по—матерински, что вызвало у него радостный визг, прежде чем повернуться к Лидии.

— Итак, мисси. Может быть, это научит тебя немного больше верить, а?

Чес отметил, что у нее был грубоватый акцент сельской жительницы северной страны, глубокий и хрипловатый. Вблизи он мог разглядеть россыпь веснушек на ее вздернутом носике, которые говорили о детстве, проведенном на свежем воздухе под летним солнцем.

Он не думал, что она может понравиться ему еще больше, чем уже понравилась.

Спокойный, как шелк, Ди вклинился в разговор, чувствуя, что Лидия снова вспылит, ведь ей явно не понравилось, что ее поставили на место.

— Я полагаю, уважаемая мисс Виктория пытается сказать, что...

— Я сказала то, что сказала! — прогудела Виктория, и Чес начал подозревать, что это был ее обычный голос. Выражение ее лица внезапно изменилось, а глаза расширились. — Черт бы побрал Христа на небесах и всех святых! — выругалась она, вызвав волну потрясенных возгласов среди студентов. — Ты что, специально пытаешься сорвать концерт, так разодетая?

Лидия отшатнулась.

— О-о чем ты вообще говоришь? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал раздраженно, хотя все равно украдкой поглядывала на свое платье, проверяя, нет ли на нем неприличных пятен.

— Это из-за повязки, дурочка! — Виктория протянула руку и сорвала с головы Лидии оскорбительный аксессуар, не обращая внимания на ее протесты. Она сжала повязку в кулаке. — Голубая? На сцене?!

— Прошу прощения? — Лидия вскипела. — Да будет вам известно, что это подарок от моего будущего свекра... эй! — Она возмутилась, когда Виктория выбросила повязку со сцены.

Вытирая руки, Виктория окинула собрание студентов проницательным взглядом.

— Я подозреваю, что за последние несколько недель вы упустили что-то важное из своего образования, — Она начала расхаживать по сцене, читая лекцию. — Как Вы можете рассчитывать на успешное выступление, если не соблюдаете правила поведения на сцене?

— Мадам, студенты уже были проинструктированы о надлежащем сценическом этикете и расстановке... — начал Ди, но Виктория перебила его.

— Я говорю об уважении к духам! Если вы будете насмехаться над призраками театра, то в итоге не только получите отвратительное представление, но и станете жертвой чудовищной трагедии. Потрошение! Обезглавливание! Вас даже могло затянуть в такелаж и превратить в кровавое месиво! — Она ткнула пальцем то в одну, то в другую ничего не подозревающую жертву.

Словно по сигналу, еще один вокалист на заднем басу тут же согнулся пополам, и его вырвало. Его соседи отшатнулись, чтобы не подхватить его проклятия, их восприятие уже было подогрето разговорами Виктории о привидениях и трагедиях.

Когда его уводили, он все время жаловался на головокружение и настаивал на том, что видел привидение, Виктория умоляюще развела руками, обращаясь к своей аудитории.

— Видишь? Зараза уже на нас обрушилась! Тебе следовало бы уже знать, потому что призрак консерватории уже разгуливает на свободе.

Чес навострил уши.

Конечно, это было нелепо. Он знал, кем был призрак на самом деле, и Глэм не мог и не стал бы причиной внезапного заболевания. Вероятно, за этим стояла веская причина. Но в театре свирепствовали суеверия, и они обладали коварной способностью доводить здравомыслящие умы до иррационального исступления.

Тем не менее, то, что двое студентов заболели во время одной репетиции, вызывало тревогу.

Себастиан, стоявший рядом с ним, напряженно наблюдал за происходящим, и на его лбу пролегли морщины беспокойства. Что-то в этой ситуации ему не понравилось, и у Чеса возникло ощущение, что это связано не только с духами сцены или суевериями.

Тем временем, студенты взволнованно перешептывались, словно рой растревоженных пчел. Чувствуя, что они вот—вот потеряют контроль над репетицией, Ди повысил голос, чтобы его услышали.

— Возможно, мисс Виктория, Вы были бы так любезны вкратце рассказать классу об основах, — дипломатично предложил он, прижимая ко рту шелковый носовой платок. — Я уверен, что ваша мудрость пошла бы нам всем на пользу.

Виктория кивнула, ее голос слышался отчетливо.

— Да, мы еще можем изменить эту ситуацию! — Согнув палец, она указала на музыкантов. — Это касается всех, даже вас, маленьких ребят, сидящих в яме! — Она указала на Чеса и Себастиана. — А теперь поднимайтесь.