Экстра 1: " Работа над ошибками" . (1/2)
– Доброго денёчка, как ты тут сегодня? – В комнату ко мне заглянул до невозможности счастливый Алрой.
Омега был в белом халате, а значит, и сегодня помогал в медкабинете. С нападения на лагерь прошло немногим больше месяца.
И хотя большинство пострадавших уже оправилось от ранений, оставались ещё те, кому необходима была медицинская помощь. Как, например, Хуану Гарсиа, ноги которого с большим трудом возвращали свою подвижность.
К сожалению, несколько альф не смогли поправиться и после оказания всей возможной помощи. Таким образом, восемнадцать человек стали жертвами того ужасного дня.
Но время шло, боль и страх понемногу утихали, и сейчас обитатели лагеря практически вернулись к прежнему ритму жизни. Вот и Алрой всё чаще улыбался, демонстрируя приподнятое настроение. Мне же было не до веселья…
Токсикоз, чтоб его, разыгрался уже спустя первый месяц беременности. Меня тянуло поблевать по поводу и без, запах практически любой еды вызывал приступ дурноты. Доходило до того, что док назначил мне уколы, блокирующие рвотные центры в организме. Только это помогало избежать истощения. И капельницы, доставляющие питательные элементы сразу в кровь.
Под одной из них я сейчас и лежал.
Покапризничав, сумел уговорить доктора Вилсона, чтобы эту процедуру мне делали не в лазарете, где порой приходилось наблюдать не очень приятные картины медицинских манипуляций.
Алрой убедился, что весь раствор благополучно попал в мою вену, и аккуратно вытащил иглу. Омега стал уже профи в качестве помощника докторов лагеря.
– Я сегодня так же, как и вчера, Ал. Утром смог проглотить три ложки каши, и это уже можно считать достижением! В жизни бы не подумал, что дать жизнь человеку стоит стольких страданий и проблем!
– Не хочу тебя пугать, но то ли ещё будет. – Алрой убрал в угол штатив для капельницы, забирая всё остальное в утиль или на стерилизацию.
И уже у выхода парень обернулся, ненадолго замявшись, но всё-таки спросив:
– Ты уверен, что готов стать папой? Всё же мы не знаем, каково это – растить ребёнка. Мы сами выросли в условиях, где не было перед глазами примера нормальной семьи…
– Я понимаю, что ты имеешь в виду, Ал. Да, уверен. Хотя, признаюсь честно, мне до чёртиков страшно уже сейчас! Но я не один, втроём мы преодолеем все трудности родительства.
– А как Айзек относится к тому факту, что твой первенец будет не от него?
– Более чем положительно! – я специально дал столь расплывчатый ответ, так как описывать детально реакцию Пророка означало подрывать его авторитет брутального лидера лагеря.
В жизни бы не мог подумать, что этот взрослый, закалённый жизнью альфа будет сюсюкать с животом беременного омеги! Даже Федерико, который являлся физическим отцом будущего малыша, и тот был сдержаннее в выражении своих чувств и эмоций.
– Чуть не забыл, – Алрой уже потянул за ручку двери, когда, видимо, что-то вспомнил. – Через пару часов подойди в медкабинет, пора сделать УЗИ. А вечером возьмём анализы.
Я не любил визиты в вотчину доктора Томпсона. Чувство обиды на альфу за тот поступок, когда он закрыл нас в убежище, всё ещё не прошло.
Поэтому в медкабинет я ходил только по мере надобности. Да и рук, желающих помочь, там теперь хватало.
Мелвин, оправившись после побоев, последовал примеру сына. Правда, с пациентами он дела иметь не желал и занимался исключительно поддержанием чистоты в медкабинете, лазарете и лаборатории.
– Привет, Рич, – вот и сейчас Мелвин был занят тем, что закладывал инструменты в стерилизатор, – ты к доку?
– Привет, да, мне было велено явиться на УЗИ.
– Подожди тут немного, Томпсон скоро явится. Как себя чувствуешь?
Этот опостылевший уже вопрос я в последнее время слышал, кажется, чаще собственного имени.
– Неплохо. – Приземлившись на кушетку, я откинулся назад, упираясь спиной в холодную стену.
– Это настоящее чудо, когда Бог даёт детей! – запустив стерилизатор, Мелвин повернулся ко мне. На лице омеги застыла странная улыбка, в которой явственно читалась болезненная грусть.
– Бог? Не знал, что ты всё ещё веришь в эту библейскую чушь после всего, что творилось с нами долгие годы. Где был тот Бог, Мелвин? Почему-то вместо него на помощь пришли какие-то гуманоиды.
– Кто знает, может, это были ангелы?
– Мел, пожалуйста, огради мой мозг от этого. Вот появятся у тебя самого малыши, будешь им рассказывать эти сказочки.
– Рич… У меня не может быть своих детей, я бесплоден.
В помещении повисла гнетущая тишина. Мой мозг судорожно пытался подобрать слова извинений за неосторожно насыпанную на рану омеги соль.
Когда с губ уже готова была сорваться банальщина, по типу «извини, я не знал, мне очень жаль», двери медкабинета отворились, пропуская внутрь доктора Томпсона и Адама Вилсона.
Мелвин сразу же удалился, так что извинения пришлось оставить на потом. Процедура УЗИ прошла в напряжённой обстановке. Док интересовался моим самочувствием, а я неохотно отвечал.
Когда с обследованием было закончено, доктор Томпсон повернулся ко мне лицом, глянув поверх очков:
– Ричард, не считаешь нужным отпустить уже свою обиду? Нам жить вместе в лагере, возможно, ещё не один десяток лет. Не будет ли проще, если при этом наши взаимоотношения вернуться в прежнее русло?
– Док, не льстите себе, вы не настолько молоды, чтобы сыпать своим песком тут «ещё не один десяток лет».
Томпсон ошарашенно уставился на меня, а Вилсон безуспешно пытался замаскировать смех кашлем. Я же покинул медкабинет, с удовольствием вдыхая свежий воздух.
Хотя с началом реконструкции стены вокруг лагеря ветром постоянно поднимало строительную пыль. Поэтому факт свежести воздуха можно было поставить под сомнение.
Да, нападение банды Бейкера дало нам понять, что ловушек по периметру лагеря недостаточно. Поэтому Айзек решил, что нужно восстановить стену, некогда окружавшую территорию военной части.
От времени и под действием погодных явлений каменное строение разрушилось. Однако сейчас, всего за пару недель, удалось восстановить практически одну треть стены, высота которой доходила до четырёх с половиной метров!
Кроме неё, восстановили и огромные металлические ворота, служившие некогда пунктом пропуска на территорию. Раньше на их месте находился лишь шлагбаум, который, впрочем, был всё время открыт.
– Кто это тут у нас такой милый стоит? – Сложно сказать, что произошло быстрее: рецепторы уловили аромат Федерико или руки альфы легли на мой живот.
Прижавшись со спины, он с явным удовольствием зарылся носом в волосы за ухом. Неудивительно, здесь мой запах был особенно ярким. Не то из-за беременности, не то после насильственного выброса феромона при нападении непроснувшихся мой омежий аромат никак не приходил в норму. Он был намного сильнее и ярче, чем обычно.
Поэтому, чтобы не дразнить альф лагеря, я лишь изредка выходил из комнаты в одиночестве. Обычно рядом обязательно был кто-то из моих альф, чтобы своим феромоном перебить запах.
Вот и сейчас, видимо заметив, что я стою один, ко мне поспешил Федерико.
– Гарсиа, может, мне отрезать тебе язык, чтобы эти уменьшительно-ласкательные прозвища и эпитеты в мою сторону наконец прекратились?
– М-м-м, и я тебя люблю, маленький.
Откинув голову ему на плечо, я с удовольствием коснулся любимых губ. Наверное, целовать его и Айзека мне никогда не надоест.
Однако Федерико нужно было работать, поэтому, проводив меня до комнаты, альфа поспешил на стройку.
Не могу сказать, что я чувствовал себя плохо из-за того, что был вынужден бездельничать. Наоборот, сейчас очень хотелось полежать, часто клонило в сон. Былая жажда деятельности отступила. Так будет теперь всю беременность? Боюсь, что стану к её окончанию неповоротливым кабанчиком. Хотя, учитывая токсикоз, мне это не грозит.
Стоило только опуститься на кровать и положить голову на подушку, как на меня накатила неимоверная усталость, приправленная сонливостью. Не став спорить с собственным организмом, я дал ему желанный отдых, проспав до самого вечера. Разбудил меня лучик закатного солнца, бьющий в окно. Шторку на него я так и не повесил.
Вспомнив, что нужно сдать анализы, собрался и потопал в медкабинет. Однако дверь его была приоткрыта, из-за чего слух невольно уловил голос Айзека:
– С чего такие выводы?
Ему отвечал доктор Томпсон:
– Пусть я и не специализируюсь на омежьей репродуктивной системе, но глаза у меня имеются. Плод лежит слишком близко к выходу из родового канала. Ричард не сможет его доносить. Я конечно постараюсь всё объяснить этому настырному омеге. Но что-то подсказывает, он меня и слушать не станет.
– Станет он слушать или нет, но говорить на этот счёт нужно с Ричардом…
– Да как ты не понимаешь, Пророк, – док сорвался на крик, поэтому даже отпала необходимость прислушиваться, – если Ричард решит не прерывать беременность, всё может закончиться плачевно! Случись выкидыш на более поздних сроках, велика вероятность, что его омежьему здоровью будет нанесён урон. Иными словами, лагерь потеряет репродуктивно функциональную единицу! Я дам тебе таблетку, она вызовет выкидыш на раннем сроке. Скажешь, что это витамины…
– Доктор Томпсон, при всём моем уважении, – Айзек, судя по тону голоса, был крайне взбешён, – не смейте предлагать мне подобного! Я ни за что так не поступлю с дорогими мне людьми!
– О, Рич, а ты чего тут замер? – неожиданно за моей спиной возник Алрой, отчего я даже вздрогнул.
Настолько увлёкся подслушиванием, что потерял всякую бдительность.
– Да вот анализы пришёл сдавать, ты же сам говорил.
– Ну, тогда заходи. Или боишься кровь из пальчика сдавать? – последние слова Ал проговорил тоном заботливого папочки, словно с ребёнком беседуя.
– Тебе напомнить, как кто-то визгом разогнал всех крыс в окрестностях Гринвуда? – Нужно было поставить засранца на место, нечего глумиться над старшими.