Глава 29. Не торопись (2/2)

Кайо не сразу заставила себя опустить взгляд вниз, не сразу заставила себя закричать в немом вскрике.

Застывшая ворона с разорванным брюхом смотрела на нее выжидающе. Осуждающе.

Кайо обняла себя руками, задрала голову к небу. Ей казалось, что сейчас она попадет под настоящий град из мертвых птиц. Сейчас она окончательно сойдет с ума.

Кайо стояла посреди леса, не решаясь больше сделать и шага. Она знала: одно движение — на голову ей точно прилетит что-то склизкое, грязное — снова мертвое.

— Я думал, тебе хватит мозгов хотя бы в деревню убежать, а ты, вон, куда забралась. Жаль, я рассчитывал еще и пообедать.

Нутро Кайо онемело. Догнал. Нашел. Даже нисколько не запыхался. В отличие от нее.

Кайо нервно дернулась, заметив в высоких зарослях до боли знакомый силуэт, до боли знакомые горящие зеленые глаза.

Снова над головой прогремело карканье. Снова противный шлепок о землю. Снова кровь, перья. И осуждающий мертвый взгляд.

Кайгаку наступал на нее медленной ленивой походкой, в его взгляде не читалось ни злобы, ни гнева — ничего, что могла ожидать Кайо. Взгляд Кайгаку был непроницаемым, чужим — будто тоже мертвым.

— Хорошо хоть ты тряпье свое догадалась надеть. А то я ведь старался, платья тебе сам подбирал. Время свое на тряпки тратил. А ты бы их взяла и изодрала тут. Не хорошо бы вышло, да? Хотя… тебе же все равно плевать. Тебе всегда было на меня плевать. А вот мне на тебя — нет. Смотри, я даже на свое задание не тороплюсь, за тобой тут бегаю. Зачем? Мне бы тоже хотелось это знать. Зачем? Зачем ты мне нужна, а?

Кайо поджала губы, тело затрясло от страха. Она всматривалась в ночную чернеющую пелену и не могла узнать в ней Кайгаку. На нее надвигался настоящий монстр. Монстр, который наконец-таки поймал свою добычу.

— Раздевайся, — леденящим тоном выплюнул Кайгаку, всматриваясь во влажные от слез синие глаза. Кайо еще сильней обхватила себя руками, будто она уже стояла перед ним нагая и пристыженная. Кайгаку цокнул языком.

— Я не разрешал тебе одеваться в эти лохмотья. Раздевайся. Или мне… помочь? — в темноте ночи сверкнули острые когти, Кайо машинально вжала голову в плечи. Руки сами потянулись к поясу.

Кайо не слышала, не видела, не чувствовала, как дрожащие пальцы сами цеплялись, стягивали ткань с окоченевшего от холода и страха тела.

В голове все еще стояло оглушительное карканье.

— Другое дело, — Кайгаку довольно присвистнул, когда кимоно наконец упало на землю. — Руки опусти. Глаза подними.

Кайо словно в бреду опустила руки, подняла глаза. Взгляд Кайгаку все еще был нечитаемым: он медленно прошелся по тонкой шее, по небольшой груди со вставшими от холода сосками, по плоскому напрягшемуся животу, по сжатым бедрам и исцарапанным ветвями ногам.

Не прошло и мгновения, как Кайгаку скучающе хмыкнул.

— Непонятно, почему Зеницу на тебя слюни пускал. Ничего у тебя нет: ни мозгов, ни… — пустой взгляд снова остановился на белой, покрывшейся мурашками груди. — Ни чего еще поинтересней.

Кайо все это время продолжала смотреть Кайгаку прямо в глаза. Она совсем не чувствовала ни стыда, который разгорался внизу живота, ни холода, который бегал по спине. Кайо не чувствовала больше совершенно ничего. Даже страха.

Бояться было уже поздно.

— Но я не Зеницу, мне плевать. Я всегда знал, что в тебе ничего нет. А ты… Ты знала?

Кайо кивнула болванчиком. Сейчас она была готова согласиться со всем, что он скажет. А он еще скажет — Кайгаку ведь только начал расставлять свои точки над «и».

— Тогда почему ты все еще жива, а? Почему я все еще хочу держать при себе такое ничтожество как ты? Разве ты этого заслуживаешь? Разве я этого заслуживаю?

Кайгаку подошел к Кайо вплотную. Только сейчас она заметила, что его тело тоже потряхивало. От возбуждения.

Она опасливо мотнула головой. Лицо Кайгаку стало еще ближе — еще страшнее.

— Скажи, я заслуживаю уважения?

Кайо дрогнула, стоило Кайгаку только коснуться ее шеи. Задушит, свернет, сломает — лишь эти пустые мысли вихрем заметались в голове. Кайо все еще не пыталась ни отстраниться, ни как-то прикрыться — бесполезно. Сделает себе только хуже. Кайгаку сделает.

— Нет… — между тем в напускном разочаровании бросил он ей прямо в лицо. — По глазам твоим вижу, что не заслуживаю. Но знаешь… ты ведь тоже его не заслуживаешь.

Рука Кайгаку поползла ниже, Кайо невольно зажмурилась. Стало еще холоднее.

— Не надо… — на выдохе моляще прошептала она, когда Кайгаку грубо сжал ее грудь, до боли сдавив один из сосков.

— Да, не надо, — он вдруг отстранился, отступил на пару шагов назад. Его взгляд лишь на мгновение стал спокойным, мертвым. А затем звериные глаза налились нескрываемой злобой. — Не надо было от меня сбегать. Не надо было быть такой дурой.

Кайо вскрикнула. Когтистая лапа одним ударом приложила ее о землю. Перед глазами все размылось — Кайо больше не видела ничего, кроме черного неба. Не чувствовала ничего, кроме мелких шишек и обломанных веток, до крови впившихся ей в обнаженную спину.

Кайо больше не видела, не чувствовала Кайгаку. Над ней навис самый настоящий монстр. Монстр, которого разбудила она сама.

Кайо поджала губы, когда острая резкая боль растеклась от ключиц до груди. Кайгаку выводил на ее коже кровавые узоры, будто пытаясь вырезать на ней хоть что-то приятное глазу. Будто пытаясь найти в Кайо хоть что-то интересное. Уродливое-красивое.

Крупная дрожь пробежала по телу — по свежим порезам прошелся горячий язык. У самого уха послышался глухой рык. А затем снова укус, снова боль.

С каждым липким касанием нутро Кайо сжималось все сильнее и сильнее. Кусая, сминая ее тело, Кайгаку продолжал что-то приговаривать, спрашивать, продолжал в чем-то убеждать ее, себя, но Кайо больше ничего не разбирала, ничего не слышала.

Она считала звезды в мутном бездонном небе. Считала, но все сбивалась — руки Кайгаку, блуждающие по ее телу, отвлекали. Даже когда когти демона впились ей в бедра, резко раздвинув их, Кайо даже не посмела всхлипнуть, замолить о пощаде.

Поздно.

Кайо лишь рвано поймала ртом воздух, в немом исступлении сжала в руках траву, когда демон снова навис над ней. Когда ее слабое тело где-то там, внизу, пронзила новая боль. Ослепительная, оглушительная. Ни с чем не сравнимая.

Кайо не сдержалась, закричала. И тут же затихла, обмякла, получив обжигающий удар по лицу.

Демон не думал аккуратничать ни с ней, ни с ее телом.

Кайо обдало одновременно и жаром, и холодом — что-то горячее и твердое прямо сейчас разрывало ее на части. Что-то, о чем она не смела думать даже в бреду. Кайгаку разрывал ее изнутри, будто желая без всяких обращений уничтожить в ней все человеческое.

Кайгаку наконец нашел способ унизить, растоптать, убить ее одновременно.

Кайо больше не искала, не считала звезды. Она считала грубые толчки — когда-нибудь они должны были оборваться. Когда-нибудь демон внутри Кайгаку должен был насытиться.

Вот только Кайо не ждала и не надеялась, что для нее скоро все закончится. Даже если закончится — это больше не забудется. И он, и она будут помнить. Даже после пыток, смерти этот позор не смоется.

Кайо не смоет.

А демон все продолжал марать ее своими укусами, облизыванием, толчками. Тело горело, в закатившихся глазах плясали искры — его когти впивались в бедра, живот, грудь, руки. Демон будто был везде — слился будто с ней не только телом.

Кайо запрокинула голову назад, толчки внутри нее стали еще резче. Она невольно захрипела, заскулила. От накатившей боли ей казалось, что она уже давно лежала не среди шишек-веток — демон мучил ее в ее же луже крови.

Двадцать второй, двадцать третий, двадцать четвертый — на последнем толчке Кайо задержала дыхание. Ей казалось, внутри что-то лопнуло, порвалось, потекло.

И снова стало жарко — как в агонии.

Кайо всхлипнула в последний раз и замерла — тело демона снова навалилось на нее, упало рядом. Будто замертво.

Вокруг снова застыла оглушительная тишина. Кайо не чувствовала ничего: ни своего тела, ни страха, ни стыда.

Ее обгаженное тело больше не дрожало, нутро больше не сворачивалось в тугой узел, внизу живота больше не пылало огнем — сейчас Кайо была не живее демона.

Демона, в котором, как и в ней, сегодня закончился человек.