Глава 16 (2/2)

***</p>

Колесы Вольвы остановились около двухэтажного маленького кирпичного домика, находившийся за двадцать километров от Москвы. День был насыщен красками настоящего лета. Утром приятно щебетали птички, от чего на душе сразу становилось ещё радостнее. Катя с большой сумкой в руках открыла калитку и зашла на участок. Прямо около асфальтной плитки росли ухоженные крокусы, розы, среди которых была цветущая белая роза девушки, и остальные цветы. На веранде через тюль можно было разглядеть, как за столом сидела Вера Владимировна и пила чай из кружки.

— А я тебе говорила, что приеду на выходных. Сюрприз! — Катя быстро поднялась по ступенькам и оказалась уже на веранде, упав в объятия матери.

— Дочурка, за то ты не меняешься, все так же пугаешь маму из подтишка, — Гончарова старшая поцеловала свою дочь в щеку, оставляя на ней маленький след от помады. Обе присели за стол и начали делиться событиями из жизни. Так они продолжали разговаривать где-то два часа, но вдруг их прервал трель телефонного звонка. Мама Кати пошла к телефону, а Катя осталась сидеть с мягком кресле, попивая чай из кружки.

— Катюнь, мне позвонили с работы надо срочно приехать в город, у них там что-то случилось, — вышла из комнаты мама, на ходу уже надевая свои серёжки.

— Так давай я тебя довезу.

— Нет, нет, нет. Сиди, меня отвезёт Федя.. — женщина схватила сумку и потом повернулась к дочери с растерянными глазами, — то есть Фёдор Иванович.

— А, ладно. Только мам, — остановила девушка свою маму и лукаво улыбнулась, — ты мне обязательно рассказать про этого Фёдора Иванова.

На это Вера лишь глупо рассмеялась и пошла к калитке. По дороге к деревянной двери мама Кати давала указания ей, что нужно будет сделать. Проводив маму, Катя вернулась домой и прошла в глубь дома. Этой даче было полтора года, но за этот маленький промежуток она так породнилась её хозяйкам, что Вера чуть ли не на целый сезон уезжает туда жить. Хорошо, что мама Кати купила себе Жигули, чтобы перемещаться по городу и не ездить поздно вечером в полном автобусе двадцать километров до дачи.

В Москве того же дня.

В Курс Инвесте все были на своих рабочих местах. Кроме юриста. Витя как всегда пришёл на работу в середине дня.

— Здравствуй, Лелёк, — ухмыльнулся он секретарше и посмотрел на темно-коричневую дверь с табличкой «Главный юрист», спросил, — Екатерина Сергеевна у себя?

— Нет, Виктор Павлович, она сегодня не пришла. Вроде у неё как отпуск, — спокойно ответила она и продолжила смотреться в маленькое зеркало. Витя быстро направился в кабинет друга, где собралась вся компания.

— Белый, ты чё дал Гончаровой отпуск? У неё же было много отчетов, хуетов, куда все испарилось? — за парнем сильно захлопнулась дверь кабинета друга.

— Тихо-тихо, Пчёл, щас мне дверь выломаешь. Да, я ей дал отпуск, в конце концов она заслужила, и так пашет здесь с утра до вечера, — Саша поднял свои глаза на друга, который не пойми из-за чего выпустил иголки.

— И чё она на Бали укатила? Или вообще в Индонезию? — Витя доставал нервно из кармана брюк пачку сигарет.

— Ну пока информации такой нету, сказала, что поедет на дачу к тёте Вере, — Фил встал с дивана и подошёл к другу, положив ему руку на плечо, — а ты чё так разнервничался?

— Да ну просто интересно, чё сразу разнервничался. Может я тоже в отпуск хочу, — Пчёлкин выбрался из-под руки друга и отошел подальше.

— Дача, если что, называется село «Майское», — усмехнулся Космос, а Витя посмотрел на него грозным взглядом. Странно конечно все принимать в серьёз, но он правда не мог работать, да даже находиться, в офисе, когда её не было рядом. Привык, что она над ухом ходит и без конца пищит, как надоедливый комар.

Пчёла досидел до восьми вечера и свалил с компании, спокойно заводя машину. За то Катя копалась на грядках, окучивала цветы, работала тяпкой. Тогда то она и прочувствовала настоящую деревенскую жизнь. Сложно, но одновременно и легко. Гончарова стояла над цветами и поливала их водой из лейки, как заметила фары приближающиеся к дому. Машина остановилась, погасли фары, и из неё показалась голова Пчёлы. Девушка настолько оторопела, что чуть не залила растения водой из лейки.

— Привет полевым работникам, — парень легко открыл калитку и стал подходить к ней.

— И привет городским петушарам, — развернулась она на одних пятках к нему.

— Даже в отпуске язвишь. Может гостю предложишь чаю?

— Предложила бы, если бы этот гость не заявлялся так неожиданно, — Витя прошел вперёд в сторону входа во внутрь дома, а Катя за ним, — ты чё тут делаешь?

— К тебе заехал, решил проведать наше золотце, — нахально улыбнулся тот и поднялся по ступенькам, — а у вас уютненько здесь.

— Пчёлкин, ты идиот? Я не ждала вообще-то никого.

— А гости они на то и есть, что бы влетать в дом неожиданно, — Пчёла ещё шире улыбнулся и уселся на кресло, на котором только днём сидела девушка. Она знала, что без чашки чая он точно не выкатится от сюда, поэтому пошла ставить чайник.

Когда их сливного носика в кружку чайника стала литься горячая вода в кружку, Гончарова уселась за круглый стол и отпила немного чая. Они сидели мочла, даже не смотря друг на друга, но это прервал парень.

— Я приехал правда проведать тебя, — и взял сушку в рот.

— Верю, верю. И все?

— И ещё поговорить, — произнес он, пожевывая сушку, — ты сама знаешь о чём.

Девушка резко подняла глаза на него. Это был тот разговор. Тот, который должен был произойти на свадьбе. Нет, наверное ещё раньше. При их первой встречи после неизвестного местонахождения друг друга. Катя запила кусок печенья, застрявшего где-то посередине горла, чаем и всматривалась в Витю.

— Ты же понимаешь, что между нами что-то есть, но большего не происходить блять, — он подорвался со своего места и чуть ли не кинулся около неё на колени.

— Допустим ты прав и что я должна сделать? Кинуться на шею как в 87? Или как 89?

— Что произошло, почему между нами образовалась какая-то стена? — Пчёла поднялся на ноги и посмотрел с высоты своего роста.

— Просто надо посмотреть на ошибки юности в прошлом, — повторила его действие и посмотрела на парня. Сейчас где-то виднелась в его глазах боль, разочарование, как и в её тоже, поэтому она решила отвернуться, ибо он не видел. В комнате настала давящая тишина. Пчёлкин вскакивает со своего места и, разворачивая её к себе лицом, целует Катю. Он думал, что поцелуй именно тот самый подходящий цемент, который мог заполнить большую трещину в сердце каждого. На минуту Гончарова поддалась этому порыву и положила свои руки на его грудь, как пришло осознание того, что она возвращается. Та Гончарова, когда его прощала и горячо любила, а потом опять он резал ножом по её девичьему сердцу. Катя разорвала их поцелуй и отошла ближе к окну.

— Вить, возможно нам правда не судьба быть вместе, давай не будем ухудшать наши отношения ещё больше, — она обняла себя за локти и смотрела в лесную рощу вокруг дома. Сказать, что Пчёлкин был убит, ничего не сказать. Он бегал глазами из стороны в сторону и понимал, что любовь видимо только у него осталась в сердце.

— Да, прости, до встречи, — потерянно сказал он и быстро вышел из дома, направляясь к своей машине. Катя видела, как машина завелась и загорели фары прямо на дом. Увидеть, как Пчёлкин уезжает, помешали слезы, собравшиеся в глазах.

— Вот и поговорили, — прошептала девушка и убежала на кровать. Она уткнулась лицом в подушку, захлебываясь в своих слезах.