* * * (2/2)

— Я тебя научу, — чересчур нежно для наставника сказал Шустрый. — Это будет не так сложно, если разбить его на несколько частей.

— Ты, правда, возьмешься за это? — с надеждой спросила ученица.

— Конечно. Чем больше ты будешь знать, тем лучше будет для тебя же.

Остролап, съедаемый интересом, приоткрыл один глаз.

— Спасибо! — засияла Луноглазка. — Ты лучший!

— Ты преувеличиваешь, — улыбнулся Шустрый. — Я просто выполняю свои обязанности.

— Тогда пойдем тренироваться?

— По-моему, ты еще не доела, — заметил наставник.

— Не хочу, — Луноглазка нетерпеливо приплясывала на месте.

— А я сказал, доешь. Тебе нужны силы, — настаивал Шустрый.

— Ладно, раз ты просишь, я доем.

Ученица в два укуса прикончила рыбину, которой завтракала вместе с наставником.

— Беги в Овраг, а мне нужно распределить патрули, — сказал Шустрый.

Луноглазка коротко лизнула того в щеку и побежала к выходу из лагеря. От Остролапа не укрылось, как на морде Шустрого появилась довольная улыбка, хоть он и пытался скрыть ее. Одновременно глашатай почувствовал, как в его животе урчит, а вместе с этим к нему вернулись неприятные размышления о вчерашнем и о сне. Короткое мгновение радости закончилось.

Остролап быстро и без аппетита съел завтрак, украдкой слушая приказы своего бывшего ученика, после чего, поздоровавшись с ним кивком, двинулся к выходу. Проходя палатку Пепельной, он услышал разговор и остановился.

— Они уже начинают расти, — сказала Пепельная, что-то перебирая. — Нужно пройтись, посмотреть и отметить места. А, может быть, и собрать что-то получится.

— Ты неважно выглядишь, — обеспокоенно заметила Вспышка. — Давай попросим кого-нибудь, чтобы помогли?

— Что за глупости? — возмутилась целительница. — Я просто себя не очень хорошо чувствую. Может быть, вчерашняя последняя мышка была лишней.

— Ты в последнее время начала много есть, — припомнила Вспышка. — И, кстати, заметно располнела.

— Какая наглость! — фыркнула Пепельная. — Если дичи становится больше, почему это я не могу поесть вдоволь? Да и ты просто помнишь меня, когда я была тощая, а сейчас я такая же, какой была до Сезона Голых Деревьев.

— Но я же вижу! — в свою очередь запротестовала Вспышка.

— Что у вас за шум? — Остролап просунул голову в палатку. — Что за споры?

— Как по-твоему, Остролап, Пепельная располнела? — спросила Вспышка.

— Вроде бы нет… — Остролап оценивающе оглядел целительницу. Не отметить, что она действительно сильно поправилась, он не мог, однако и говорить про это было бы как минимум глупо. — Она просто набирает вес после Сезона Голых Деревьев, как и все мы.

— Вы что, сговорились? — фыркнула Вспышка.

— А я говорила тебе, — победно сказала Пепельная.

— Я краем уха услышал, что вы собираетесь пойти набрать трав?

— Подслушиваешь, значит? — прищурилась Вспышка.

— Да, надо сходить и отметить места, где пробиваются ростки, — сказала Пепельная. — А то наши запасы на исходе.

— Это не проблема, — заявил Остролап и высунул голову из пещеры. — Ястребок!

Оруженосец, который приводил себя в порядок после сна, вопросительно поднял голову.

— Возьми кого-нибудь с собой. Пойдешь искать целебные травы.

— Но ведь он ничего не знает! — воскликнула Вспышка.

— Значит, ты пойдешь с ними, — подмигнул ей Остролап. — Будет для тебя небольшое испытание, в котором ты покажешь, чему научилась за это время.

— Мне не нужно никакое испытание, — фыркнула Вспышка. Но под взглядом Остролапа закатила глаза. — Ладно. Все равно хотела размять лапы.

— Вот и отлично. Тогда отправляйтесь сейчас.

Ученица целительницы кивнула.

— Буду ждать вас у входа в лагерь, — бросила она через плечо и неуклюже заковыляла прочь.

Остролап протиснулся в палатку Пепельной.

— Спасибо, — выдохнула та. — Но тебе не кажется, что отправлять Вспышку — не лучшая затея?

— Она тяготится тем, что не может быть как все, — сказал Остролап. — Ей хочется приносить пользу. А так она почувствует себя еще более уверенно.

— Думаешь? — обеспокоенно спросила целительница. — Я волнуюсь за нее.

— Вспышка — взрослая кошка, — напомнил глашатай. — Она сама вправе принимать решения. Если бы она понимала, что не может идти в лес на поиски, то сказала бы об этом. А тебе сейчас нужно заботиться о котятах и о себе.

— Скоро скрывать это будет очень сложно, — вздохнула та. — Уже сейчас Вспышка замечает изменения, что же будет потом?

— Все будет хорошо, — улыбнулся Остролап. — Я сделаю так, что об этом никто не узнает, можешь положиться на меня.

— Спасибо, — тепло поблагодарила целительница.

— Где Остролап? — донесся голос Урагана снаружи.

— Я здесь, — глашатай вышел в лагерь. — Что случилось?

— Тебя ждет Надежда на границе с кланом бродяг, — сказал Ураган.

Воители стали называть их кланом, потому что бродяги все больше и больше стали претендовать на роль пятого племени, хоть и пока что ни разу не посягали на лесные территории.

— Наконец-то, — кивнул Остролап. — Тогда я иду туда.

— Тебе не нужна помощь?

— Помощь? — усмехнулся Остролап. — Зачем?

— Вдруг это засада?

— Какими бы страшными они ни казались, это все еще бродяги, — пошевелил уцелевшим ухом глашатай. — Так что я справлюсь один. Тебя, кстати, Шустрый распределил в охотничий патруль на Речной территории. Будешь охотиться вместе с Кометой.

Ураган кивнул, а Остролап пошел на место встречи. Он всеми силами старался сосредоточиться на деле, однако выходило это у него достаточно плохо. Всю дорогу он практически безуспешно отгонял от себя мысли о Сумрачном лесе.

— Здравствуй, — сухо поздоровалась Надежда, когда Остролап подошел к ней.

Тот удостоил ее лишь молчаливым кивком.

— Объяснишь мне, что происходит?

— С чего ты взяла, что я буду тебе что-то объяснять? — поднял бровь Остролап.

— С того, что ты вмешиваешься в дела моих котов.

— Я ничего такого не сделал, — удивился глашатай.

— Ты за моей спиной говоришь с моими котами и раздаешь им распоряжения. Это не считается вмешательством?

— Во-первых, ты переоцениваешь свою роль в жизни леса, а мою — в жизни бродяг. Я лишь предложил твоим сыновьям дело, на которое они согласились. А во-вторых, раз уж у тебя так хорошо получается организовывать их жизнь, вы скоро так или иначе станете частью леса. С этим, увы, я спорить не могу. Поэтому я предлагаю наладить нормальные отношения.

— Странно слышать такое от лесного воителя, — заметила Надежда.

— И тем не менее, ты это услышала. Ты не против если и не дружеской, то обычной беседы?

— Сначала я бы хотела, чтобы ты хоть как-то объяснил произошедшее. Почему мои коты без моего ведома рыщут повсюду в поисках какого-то кота, который для нас не представляет никакой ценности?

— Как же никакой? Я же четко сказал, что как только я улажу свои проблемы, вам на время, пока Гребень будет у вас, отойдет часть лесных территорий.

— Наверное, было бы логичнее, если бы ты сначала их решил, а потом предлагал. А то получается, что мы делим неубитую дичь.

— К сожалению, это срочное дело. Мы решили вопрос?

— Отчасти, — уклончиво сказала Надежда. — О чем ты хотел поговорить?

Остролапу нужно было тянуть время, поэтому он выбрал тему, о которой хочет поговорить, заранее.

— Почему твои сыновья так на тебя не похожи?

— Не знаю, — честно призналась Надежда. — Я всю их жизнь отдавала всю свою любовь только им. Я старалась их правильно воспитать, но получилось это не очень хорошо. Из хороших, послушных и добрых котов они быстро превратились в тех, кто ничего не хочет делать, а только получать.

— Но ведь это не могло произойти просто так.

— Возможно, сказалось отсутствие отца, — предположила предводительница бродяг. — Я не могу иметь длительные отношения с котами, поэтому он ушел. Да и по жизни я всегда была одиночкой. Конечно, он иногда приходил, чтобы видеться с котятами. Но я слишком поздно поняла, что это за кот. Он вероломный и жестокий, который использует любую возможность для получения выгоды. Он спокойно может отнять еду у какого-то бродяги, зная, что это повлечет его гибель. Его мало интересует жизнь или смерть других, он заботится только о себе. Однако когда мы общались, он как будто был совсем другим. И когда я поняла, какой он на самом деле, я запретила приходить. Возможно, его привычки передались и котятам.

— А, может быть, ты просто позволяла им слишком много?

— Не знаю, — повторила Надежда. — Я действительно позволяла им очень много. Возможно, это было лишнее. Но делала я это исключительно потому, что люблю их.

— Вседозволенность сыграет плохую роль с любым котом, — заметил Остролап.

— Сейчас уже поздно что-то менять, — вздохнула Надежда.

— Откуда ты столько знаешь о воителях? Ведь, как я понимаю, ты выставляешь себя бывшей воительницей? И сыновей своих назвала похожими на наши именами.

— Когда я была совсем юной, — взгляд Надежды затуманился воспоминаниями, — я познакомилась с одним котом. Он оказался очень хорошим, добрым и внимательным. Мне было приятно с ним общаться обо всем на свете. Оказалось, что он очень много знает про лесных воителей, о которых среди бродяг ходят разные слухи, часть которых была правдой, а часть полнейшей чепухой.

— Какие, например? — заинтересовался глашатай.

— Из правды о вас говорили, что в лесу есть четыре племени, в каждом из которых есть предводитель, воины и лекари.

— Целители, — поправил ее Остролап.

— Я знаю. Еще говорили о том, что между вами постоянно происходят стычки. Но больше, конечно, было бредом. Говорили, что ваши котята рождаются уже с навыками боя, и вы их обучаете с самого рождения. Говорили, что вы убиваете любого, кто заходит на вашу территорию, а его истерзанное тело бросаете на съедение крысам. Много всего говорили, но Ломоть рассказал мне правду. Именно его слова толкнули меня оставить своих первых котят там.

— Ты… Что? — Остролап тупо смотрел на Надежду, а его сердце неприятно екнуло.

— Мы много общались с ним, — продолжила Надежда. — Но и я, и он были одиночками, поэтому наши пути разошлись. Но так получилось, что я забеременела. Я тогда была совсем юной и испугалась этого. К тому же на носу был Сезон Голых Деревьев, и пищи совсем не было. Когда я родила котят, у меня очень быстро кончилось молоко из-за практически полного отсутствия дичи. Мне было страшно, а позаботиться ни обо мне, ни о котятах было некому. Поэтому, зная так много про вас, я пошла в сторону леса и, как только почуяла ваши метки, оставила котят под кустом.

Тяжесть осознания пригвоздила Остролапа к земле, а перед глазами все поплыло, а изнутри начала подниматься настоящая буря.

— Сколько их было? — хлестко спросил он.

— У меня родилось две дочки и сын, — грустно сказала Надежда. — Сын был самый слабый, поэтому я понимала, что он не выживет. Но дочерей, я надеялась, спасут. Может быть, ты что-то знаешь о них? — предводительница бродяг с надеждой посмотрела на Остролапа и оторопела. — Почему ты так на меня смотришь?

— Почему?! — голос глашатая перешел на низкий рык. — Потому что ты обрекла котят, своих котят, на голодную смерть в холоде! Из-за тебя они погибли смертью, которую и врагам не пожелаешь!

— Я не знала, что мне делать, — Надежда опустила голову. — Я сама была почти котенком. А почему это тебя так волну… — она уставилась на Остролапа, шерсть которого встала дыбом. — Так ты…

— Ну здравствуй, мама, — Остролап обнажил свои острые клыки. — Или, может быть, мне называть тебя убийцей?

— Я не…

— Из-за тебя мои сестры замерзли, — Остролап сделал угрожающий шаг вперед, отчего Надежда попятилась. — Когда их нашли, они заледенели, как леденеет река! Их занесло снегом, из-за чего было чудом, что их нашли. А еще большим чудом было то, что спасли меня!

— Остролап, я бесконечно виновата, — Надежда с такой тоской смотрела на него, что тому сделалось не по себе. — Но ведь это действительно чудо, что ты жив. И мы все еще можем все исправить.

— Исправить?! — прошипел Остролап. — Я и близко не хочу подходить к тебе. Ты омерзительна мне. Ты могла прийти прямо в племя и оставить котят там! Тогда мои сестры были бы живы!

— Остролап, я все понимаю и невероятно сильно виновата перед тобой и твоими сестрами. И я понимаю, что ты вряд ли простишь меня. Но я…

— Не подходи ко мне, — губа Остролапа поползла вверх, вновь обнажая его клыки. — Ты не то что прощения не заслуживаешь, ты не заслуживаешь жизни! — глашатай увидел, как за спиной Надежды зашевелились кусты, и осклабился. — Благо ты скоро получишь то, что заслуживаешь. И даже скорее, чем думаешь.

— О чем ты говоришь? — предводительница бродяг обернулась, ища, куда смотрел Остролап.

И напоролась горлом на две синхронно выкинутые лапы. Она отшатнулась, а ее красивая серо-черная шерсть оказалась забрызгана кровью.

— Что?.. Но почему?..

Надежда сделала еще шаг назад. Силы быстро покидали ее вместе с кровью, хлынувшей из глубокой раны. И как бы Остролап ни хотел насладиться этим, как бы он ни хотел почувствовать сладкий вкус мести, он не смог. Ему стало мерзко от того, что он сделал, и его затошнило. Он отвернулся.

Вскоре все было кончено. Надежда последний раз в жизни дернулась, неестественно вытянулась на земле и, расслабившись, затихла навсегда.

— Прости, мама, но ты совершила слишком много ошибок, — осклабился Когтеух.

— Выходит, мы братья? — спросил Зубоскал, стараясь не обращать внимания на тело у своих лап.

— Выходит, — стараясь скрыть шквал эмоций, сказал Остролап. — Вы нашли Гребня?

— Да, — довольно кивнул Когтеух. — Он, как ты и сказал, доставлен в наш лагерь.

— Его должны охранять по меньшей мере пятеро, — приказал Остролап. — Несмотря на то, как он выглядит, а выглядит он, я полагаю, скверно, он все еще хороший воин. Мы будем приносить дичь для него. кормите его раз в два дня, но не реже. Тогда он ослабнет. Но помните, что вы держите у себя воина, а не крысу. Вы должны обращаться с ним если и не хорошо, то сносно. Все понятно?

Братья кивнули.

— Тогда можете идти, новые предводители.

Когтеух и Зубоскал переглянулись и неприятно улыбнулись.

Остролап без лишних слов развернулся и ушел. Ему было плохо? Нет, ему было отвратительно. Ему не нужны были своевольные бродяги. Но ради этого, ради безопасности племени он пошел на убийство. Не то чтобы его это когда-то волновало. Но одно дело убить вероломного врага в бою, очистив лес. Сейчас же он, по сути, своими лапами убил невинную кошку. Он убил мать, пусть и далеко не лучшую. И теперь он не мог сказать: «Да, я убийца. Но я убиваю лишь омерзительных котов, виновных в смерти других, очищая этот мир от убийц невиновных». Теперь он и сам стал убийцей.

Он остановился и заорал так, как не орал никогда. Казалось, его крик разносится далеко за Гремящую Тропу, долетая до самых удаленных уголков территории племени Теней. Но этого было недостаточно. Он размахнулся и изо всех сил, что у него были, ударил дерево, росшее рядом с ним. Он вырвал свою лапу, кора полетела в разные стороны, а в дереве остались два его когтя. Тогда он просто принялся лупить дерево без когтей, обдирая свои подушечки на лапах до крови. Боль немного отрезвила рассудок Грозового глашатая. Ничего нельзя было вернуть. Это придется принять и жить дальше.